Сегодня нефтяные компании уже всерьез не задумываются о климатической повестке. Зеленый переход не случился в те годы, в которые его планировали. И я не знаю, когда он случится и случится ли вообще. Сейчас на первый план в секторе вышли логистические и технологические проблемы.

Возможно, когда-то изобретут альтернативную энергию, но это будет чудом, и предполагать, что оно случится, нет необходимости. Нефтянка через 10 лет останется нефтянкой, уже сегодня есть технологии, которые позволяют добывать трудноизвлекаемую нефть, осуществлять добычу и разведку на месторождениях, которые не являются традиционными для российской нефтяной отрасли.

Еще в 2000 году прогнозы о запасах нефти говорили о том, что ее хватит на 30 лет добычи, однако до сих пор ископаемое топливо востребовано, в том числе для нефтехимии, авиации и питания центров обработки данных. Даже при тотальном переходе на электромобили электричество для них будет вырабатываться не за счет «альтернативного топлива».

Я думаю, что мы еще долго будем — не только 10 лет, но и 30, и 40 лет — добывать ископаемое топливо.

Вероятность возникновения стихийных бедствий, к коим относятся смерчи, по мере глобальных изменений климата становится все больше и больше. Повышается энергетика атмосферы, растет контрастность воздушных масс, которые вступают во взаимодействие летом над востоком европейской территории, над Волгой, над Нижегородской областью.

Если анализировать десятилетние промежутки, то можно увидеть явный рост числа смерчей. Особенно это заметно в статистике США, где торнадо уже давно перестали быть чем-то исключительным. Количество смерчей действительно увеличилось.

Основа международной и российской климатической политики — независимые научные выводы, которые в том числе получают на карбоновых полигонах. Мы настаиваем: нужно продолжать развивать эту систему хотя бы для того, чтобы помогать своим. Отечественным компаниям приходится подтверждать производство продукции по «чистой схеме», а доказательства как раз основываются на климатических проектах и оценке выбросов.

Требуются быстрые и масштабные меры, касающиеся земельных, энергетических, промышленных систем, а также сооружений и транспорта в городах. Задача никуда не делась: к 2030 году необходимо сократить антропогенные выбросы углекислого газа на 45% по отношению к уровню 2010-го, а нуля достигнуть приблизительно к 2060-му.

Главная проблема карбоновых полигонов — недостаточное или, можно сказать, «однобокое» финансирование. Многие станции создавались в рамках разных международных программ, но когда сотрудничество с коллегами из других государств свернулось, то и деньги закончились. Поддерживать огромную сеть по всей стране, а одна обсерватория обходится в 12 миллионов рублей в год, нереально.

Да, у нас есть гранты и некоторые госзадания, но они не предполагают поддержку инфраструктуры, а идут по большей части на зарплату ученых. Что нас ждет дальше — это вопрос, а искать индустриальных партнеров и договариваться с ними мы не научились.