Прежде чем говорить о тиражировании «сахалинского опыта», стоит разобраться, что на самом деле привело Сахалин к углеродной нейтральности. Например, выясняется любопытный факт: вовсе не квотирование сыграло ключевую роль. Изначально Сахалин находился в выгодных условиях — разница между выбросами и поглощением составляла около 10%. А в 2024 г., после пересмотра данных регионал.кадастра и совершенствования методик расчета, оценка эмиссии сократилась в 5 раз.
Можно ли тиражировать этот опыт, например, в Якутии, где безусловно огромен потенциал поглощения парниковых газов природными экосистемами (на Якутию приходится 11% всех лесных ресурсов России), но оценки выбросов и поглощений пока находятся в разработке? Или же в регионах, где сосредоточено производство металлов, химии, энергоресурсов, но нет таких лесных ресурсов? Тиражирование эксперимента в др. субъектах не поможет ни защититься от СВАМ, ни интегрироваться в глобальный углеродный рынок, ни увеличить бюджетные доходы.

Наша страна — мозаика из разных природных экосистем, энергетических и промышленных моделей. Углеродную нейтральность если и тиражировать по регионам, то с осторожностью, и уж точно дождавшись окончательных выводов и оценок итогов «сахалинского эксперимента» в 2028 г. А национальные климатические цели России могут быть достигнуты с использованием других инструментов.

В связи с изменением климата следует ожидать увеличение метеорологических катаклизмов. Как и говорил ранее, мы работаем на упреждение и снижение последствий с помощью систем искусственного интеллекта. Важно быть готовым к сюрпризам природы заблаговременно и оперативно реагировать. Предупредить стихию невозможно, но снизить последствия реально. Для этого мы строим прогнозы, просчитываем возможные варианты развития событий и проводим превентивные мероприятия.

Новшество может оказаться важным для компаний-экспортеров продукции более высоких переделов в Европейский союз — то есть в контексте международных цепочек поставок. Окончательный эффект как для российских поставок, так и всей мировой торговли будет во многом зависеть от планов Пекина по дальнейшему развитию климатической политики и готовности следовать политике ЕС в этой и торговой сферах. При этом принципиальными вопросами для соответствия китайской СТВ требованиям CBAM ЕС являются сокращение объема бесплатных разрешений на выбросы, а также повышение качества углеродной отчетности. Проблемой также является отсутствие взаимосвязи между системами торговли квотами. Так что переход на абсолютные значения квот является с точки зрения CBAM необходимой, но недостаточной мерой.