Климатическая повестка крайне чувствительна к подобным односторонним мерам, поскольку каждая из таких мер снижает доверие стран друг к другу и готовность к кооперации. Тот кризис международных климатических институтов, который мы сейчас наблюдаем, безусловно, спровоцирован среди прочего и волной односторонних ограничительных мер. Это меры как против компаний, внесенных в так называемые санкционные списки, так и против физических лиц, которые были руководителями или бенефициарами этих компаний.

Формально руководство западных стран заявляет, что не создает препятствий для международного сотрудничества по продовольственной безопасности, климату и прочим сферам гуманитарного значения, но мы знаем, что даже если компания включена в какой угодно белый список, но бывший бенефициар находится под санкциями, то за счет избыточного риск-менеджмента контрагенты зачастую отказываются от взаимодействия.

В этих условиях необходимо совместно с партнерами по БРИКС, ЕАЭС, ШОС и другим дружественным объединениям добиваться недискриминационных подходов во всем, что касается целей устойчивого развития.

Прежде чем говорить о тиражировании «сахалинского опыта», стоит разобраться, что на самом деле привело Сахалин к углеродной нейтральности. Например, выясняется любопытный факт: вовсе не квотирование сыграло ключевую роль. Изначально Сахалин находился в выгодных условиях — разница между выбросами и поглощением составляла около 10%. А в 2024 г., после пересмотра данных регионал.кадастра и совершенствования методик расчета, оценка эмиссии сократилась в 5 раз.
Можно ли тиражировать этот опыт, например, в Якутии, где безусловно огромен потенциал поглощения парниковых газов природными экосистемами (на Якутию приходится 11% всех лесных ресурсов России), но оценки выбросов и поглощений пока находятся в разработке? Или же в регионах, где сосредоточено производство металлов, химии, энергоресурсов, но нет таких лесных ресурсов? Тиражирование эксперимента в др. субъектах не поможет ни защититься от СВАМ, ни интегрироваться в глобальный углеродный рынок, ни увеличить бюджетные доходы.

Наша страна — мозаика из разных природных экосистем, энергетических и промышленных моделей. Углеродную нейтральность если и тиражировать по регионам, то с осторожностью, и уж точно дождавшись окончательных выводов и оценок итогов «сахалинского эксперимента» в 2028 г. А национальные климатические цели России могут быть достигнуты с использованием других инструментов.

В связи с изменением климата следует ожидать увеличение метеорологических катаклизмов. Как и говорил ранее, мы работаем на упреждение и снижение последствий с помощью систем искусственного интеллекта. Важно быть готовым к сюрпризам природы заблаговременно и оперативно реагировать. Предупредить стихию невозможно, но снизить последствия реально. Для этого мы строим прогнозы, просчитываем возможные варианты развития событий и проводим превентивные мероприятия.