Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
#clivleonloveweek
день 1. Лео.
🌟 🌟 🌟 🌟 🌟 🌟 🌟 🌟
«Лео»
Слышалось через всю улицу детским голосом. Громким, нетерпеливым – его обладатель хотел вытащить своего друга из дома наконец, затащить играть, кидать друг другу мяч, забираться на деревья на скорость, соревноваться в прыжках в длину или в пируэтах, оправдывая каждое падение тем, что делать на земле это менее удобно, чем на гладком полу в зале и в пуантах. А потом смеяться друг над другом и дразнить шутливо, валяясь в осенней листве, наваленной большой кучей, и кидаясь друг в друга отдельными листьями.
«Лео»
Отдавалось эхом от стен большого зеркального зала с танцевальными станками по всему его периметру. Громким шепотом, словно от того, что слова не произнесены в полный голос, они не будут слышны для всех остальных находящихся здесь – его обладатель сиял, будучи уверенным в своей скрытности и умении шифроваться, тайком через весь зал подбирался ближе, лишь бы быть рядом на протяжении всего занятия, тайком болтать, смеяться с глупостей и прикрывать друг друга перед преподавателем, которому только дай отругать за простое желание вести себя по-детски.
«Лео»
Едва слышно капало с губ в пустынной комнате. Так тихо, вовсе беззвучно, словно голос сорвался от долгого крика – его обладатель потерян, разбит, желает только чтобы боль наконец прошла – боль физическая и боль моральная, которая травила душу похлеще яда, щедрой дозой залитого в напиток. Раз за разом это прозвище, срывающееся с губ, разбивало каждый из оставшихся осколков души на две части, но перестать повторять, совсем тихо, только для самого себя, желая запомнить, как оно ощущается на губах, не выходило.
«Лео»
Разносилось по всему лицейскому коридору. Наглым, издевательским голосом – его обладатель открыто развлекался, бесил, пытался вывести на эмоции, заставить обнажить истинную натуру, и смотрел так злобно, что даже не верилось в то, что когда-то он был заботливым, теплым, дружелюбным и открытым. Искренним и сияющим, таким красивым – сломать это оказалось легче, чем заставить треснуть тончайший лед, появившийся всего за одну ночь на луже после осенних холодов.
«Лео»
Пряталось в слезах, пусть и эти слезы никогда не хотелось выпускать. Потерянным, усталым, отчаянным голосом, с каждой соленой каплей, упавшей на ткань одежды, все более эмоциональным – его обладатель не знал, что делать и куда себя деть, не хотел ни одного прикосновения, не хотел успокаивающих слов и извинений, но одновременно так жаждал их, хотя бы их, если иначе дыру, которую давным-давно разъело в груди, заделать было невозможно.
«Лео»
«Лео»
«Лео»
— Л... Лео... — ударяется об стены так тихо и нежно, и Клив утыкается в подушку, стесняясь, кажется, собственной слабости. Леон над ним слишком нежный, слишком заботливый, слишком бережный, слишком красивый, слишком все, все слишком. Клив одновременно любил и ненавидел его за это, одновременно хотел протянуть момент до невозможности и остановить его прямо сейчас, запретить ему продолжаться.
Но Леон так бережно ведет ладонями по его талии, так тепло касается губами задней части шеи, оставляя на ней невидимые следы, так заботливо разрисовывает нежными прикосновениями спину, что выходит только прогнуться и укусить ткань подушки, чтобы не быть слишком громким.
Клив не хотел быть таким нуждающимся, но он был. Клив не хотел снова доверяться Леону, не после всех тех пластырей, которые были криво налеплены поверх глубоких трещин на белоснежном полотне души. Не хотел, не планировал, не собирался – но сейчас он в его постели, полностью обнаженный не только телом, и каждый поцелуй, что он получает – извинение. Каждое прикосновение, каждый вздох, каждое слово – и такое нежное прозвище рвется с губ само.
— Не хочу, чтобы тебя кто-то еще так называл...
— Я не позволял никогда и никому. И никогда не буду. Это имя только твое. Как и весь я...
#песньсорокопута
день 1. Лео.
«Лео»
Слышалось через всю улицу детским голосом. Громким, нетерпеливым – его обладатель хотел вытащить своего друга из дома наконец, затащить играть, кидать друг другу мяч, забираться на деревья на скорость, соревноваться в прыжках в длину или в пируэтах, оправдывая каждое падение тем, что делать на земле это менее удобно, чем на гладком полу в зале и в пуантах. А потом смеяться друг над другом и дразнить шутливо, валяясь в осенней листве, наваленной большой кучей, и кидаясь друг в друга отдельными листьями.
«Лео»
Отдавалось эхом от стен большого зеркального зала с танцевальными станками по всему его периметру. Громким шепотом, словно от того, что слова не произнесены в полный голос, они не будут слышны для всех остальных находящихся здесь – его обладатель сиял, будучи уверенным в своей скрытности и умении шифроваться, тайком через весь зал подбирался ближе, лишь бы быть рядом на протяжении всего занятия, тайком болтать, смеяться с глупостей и прикрывать друг друга перед преподавателем, которому только дай отругать за простое желание вести себя по-детски.
«Лео»
Едва слышно капало с губ в пустынной комнате. Так тихо, вовсе беззвучно, словно голос сорвался от долгого крика – его обладатель потерян, разбит, желает только чтобы боль наконец прошла – боль физическая и боль моральная, которая травила душу похлеще яда, щедрой дозой залитого в напиток. Раз за разом это прозвище, срывающееся с губ, разбивало каждый из оставшихся осколков души на две части, но перестать повторять, совсем тихо, только для самого себя, желая запомнить, как оно ощущается на губах, не выходило.
«Лео»
Разносилось по всему лицейскому коридору. Наглым, издевательским голосом – его обладатель открыто развлекался, бесил, пытался вывести на эмоции, заставить обнажить истинную натуру, и смотрел так злобно, что даже не верилось в то, что когда-то он был заботливым, теплым, дружелюбным и открытым. Искренним и сияющим, таким красивым – сломать это оказалось легче, чем заставить треснуть тончайший лед, появившийся всего за одну ночь на луже после осенних холодов.
«Лео»
Пряталось в слезах, пусть и эти слезы никогда не хотелось выпускать. Потерянным, усталым, отчаянным голосом, с каждой соленой каплей, упавшей на ткань одежды, все более эмоциональным – его обладатель не знал, что делать и куда себя деть, не хотел ни одного прикосновения, не хотел успокаивающих слов и извинений, но одновременно так жаждал их, хотя бы их, если иначе дыру, которую давным-давно разъело в груди, заделать было невозможно.
«Лео»«Лео»
«Лео»
«Лео»
— Л... Лео... — ударяется об стены так тихо и нежно, и Клив утыкается в подушку, стесняясь, кажется, собственной слабости. Леон над ним слишком нежный, слишком заботливый, слишком бережный, слишком красивый, слишком все, все слишком. Клив одновременно любил и ненавидел его за это, одновременно хотел протянуть момент до невозможности и остановить его прямо сейчас, запретить ему продолжаться.
Но Леон так бережно ведет ладонями по его талии, так тепло касается губами задней части шеи, оставляя на ней невидимые следы, так заботливо разрисовывает нежными прикосновениями спину, что выходит только прогнуться и укусить ткань подушки, чтобы не быть слишком громким.
Клив не хотел быть таким нуждающимся, но он был. Клив не хотел снова доверяться Леону, не после всех тех пластырей, которые были криво налеплены поверх глубоких трещин на белоснежном полотне души. Не хотел, не планировал, не собирался – но сейчас он в его постели, полностью обнаженный не только телом, и каждый поцелуй, что он получает – извинение. Каждое прикосновение, каждый вздох, каждое слово – и такое нежное прозвище рвется с губ само.
— Не хочу, чтобы тебя кто-то еще так называл...
— Я не позволял никогда и никому. И никогда не буду. Это имя только твое. Как и весь я...
#песньсорокопута
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
3
балет – неотъемлемая часть кливлеонов в принципе (я все еще иногда не могу принять то, что клив раньше танцевал в балете хд). в пару этой теме хотелось поставить что-то схожее – и в принципе, что одно, что другое можно приписать к спорту, в котором оба могут соревноваться, так что... куда без горячих поединков на шпагах и танцев друг для друга?
все вопросы и ссылки на свои работы приносите в комментарии под этот пост до 23:59. не по теме пожалуйста не спамьте ♡️ удачи!
#clivleonloveweek
#песньсорокопута
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
анонимка 💌 | hate16pers
Здравствуйте, а как вы относитесь к извлекателям? Мне на дает покоя тот факт, что где-то в заточении держать Седьмую и, наверное, других...
я смотрю на обещание рассказать об извлекателях в самозванцах и жду, смотрю и жду, смотрю и жду, смотрю и жду...
а вообще если серьезно, я считаю извлекателей очень интересной темой. я уверен, нам еще встретятся такие по сюжету, просто потому что ну они такая редкость и наверняка тех, о которых правительство знает, держат где-то, а раз держат, то они не могут не вылезти, они должны ☝️ и тот факт, что чистокровный готье внезапно извлекатель, тоже интересный – хотя нам уже долго проталкивают ненавязчиво мысль о том, что вообще чистокровные не чистокровные, полукровки не полукровки, низшие не низшие, и все это распределение работает совершенно иначе, нежели мы думаем, и я блин вообще реально очень жду когда уже все раскроется 💔💔 я вообще огромный фанат лора, неважно, где, и все, что касается сюжета сорокопута, а особенно пока еще не раскрытые нам моменты, на будущее раскрытие которых есть намеки, заставляют меня звереть, я оч жду пока нам вообще все расскажут и верю что после того, что навыдумывала фрэнсис, мы будем сидеть с открытыми ртами
а вообще если серьезно, я считаю извлекателей очень интересной темой. я уверен, нам еще встретятся такие по сюжету, просто потому что ну они такая редкость и наверняка тех, о которых правительство знает, держат где-то, а раз держат, то они не могут не вылезти, они должны ☝️ и тот факт, что чистокровный готье внезапно извлекатель, тоже интересный – хотя нам уже долго проталкивают ненавязчиво мысль о том, что вообще чистокровные не чистокровные, полукровки не полукровки, низшие не низшие, и все это распределение работает совершенно иначе, нежели мы думаем, и я блин вообще реально очень жду когда уже все раскроется 💔💔 я вообще огромный фанат лора, неважно, где, и все, что касается сюжета сорокопута, а особенно пока еще не раскрытые нам моменты, на будущее раскрытие которых есть намеки, заставляют меня звереть, я оч жду пока нам вообще все расскажут и верю что после того, что навыдумывала фрэнсис, мы будем сидеть с открытыми ртами
#песньсорокопута
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
графская усадьба 🇫🇷 pinned «🔠 🔠 🔠 🔠 2️⃣ 🤣 балет 🤣 фехтование 🌟 🌟 🌟 🌟 🌟 🌟 🌟 балет – неотъемлемая часть кливлеонов в принципе (я все еще иногда не могу принять то, что клив раньше танцевал в балете хд). в пару этой теме хотелось поставить что-то схожее – и в принципе, что одно, что другое можно…»
рубрика проблемы богатых /ш
я очень часто забываю, какие события произошли в самозванцах, а какие в уже вышедших книгах, и ужасно боюсь что-то не то написать в тексте и заспойлерить то, что спойлерить нельзя🤣
я очень часто забываю, какие события произошли в самозванцах, а какие в уже вышедших книгах, и ужасно боюсь что-то не то написать в тексте и заспойлерить то, что спойлерить нельзя
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
#clivleonloveweek
день 2. балет.
🌟 🌟 🌟 🌟 🌟 🌟 🌟 🌟
Иногда, глядя на собственное отражение, облаченное в костюм для выступления, в зеркале гримерки, Леон вспоминал заданный на одном из интервью вопрос – «для чего ты танцуешь?».
Тогда он ответил что-то про память о родителях, наследственную любовь к балету, собственное желание добиться большего и что-то еще, и в принципе-то не соврал. Скорее недоговорил.
Тренер всегда учил его улыбаться залу. Сиять, дарить свет своей улыбкой и никогда не позволять кому-то затмить себя. Пока он на сцене, он должен быть в центре внимания, и ничто не имеет права быть ярче него. Ничто.
Сначала это казалось странным – улыбка и улыбка, всем, кто выступает на сцене, неважно, с чем, нужно улыбаться, но нет причин придавать этому такое значение.
А потом он нашел того, кто, будучи в зрительском зале, полностью перебивает его сияние.
Что самое странное – даже не улыбаясь. Лишь находясь в одном из кресел, лишь наблюдая за сценой, почти не моргая, пристально, жадно вглядываясь в каждое движение – Леон каждый раз невольно находил взглядом эти глаза и каждый раз ему казалось, что он ослеплен их светом. Невозможно сиять настолько, просто существовать и по факту своего существования быть самой яркой звездой, за всю историю вселенной, кажется. Леон искренне думал, что это невозможно, а теперь стал думать, что ему стоит лучше стараться.
Потому что эта чертова пара глаз, наблюдающая за каждым его выступлением...
— Как у тебя получается... так? — спрашивает он однажды.
Дверь гримерки открывается совсем тихо. Клив проскальзывает внутрь с небольшим букетом цветов – у Леона их и без того невероятное количество, но Маккинзи продолжает утверждать, что просто не может позволить себе прийти с пустыми руками, и перестанет покупать цветы только тогда, когда Леон скажет, чем их можно заменить. Он старается шагать тихо, не тревожить но его присутствие словно ощущается в воздухе, как только он заходит.
— Так это как? — непонимающе склонив голову, хмурит брови, а Кагер неопределенно крутит запястьем в воздухе, забывая, что его не видно за широкой и мягкой спинкой кресла.
— Не знаю. Светиться? Мне кажется, я даже со сцены могу из всей толпы найти тебя, просто потому что ты... как сияющая звезда.
Леон не знает, какого ответа ждет – Клив и не отвечает, вместо этого шагнув ближе и почти невесомо коснувшись губами макушки. Букет цветов аккуратно ложится на стол, отражаясь в зеркале – на этот раз это изящные золотые и белые лилии, составленные в нежную композицию, и Леон слабо улыбается, разглядывая их издалека.
— Я скорее, хм... отражаю чужой свет. Понимаешь?
Леон видит его отражение прямо напротив себя – Клив стоит за спинкой кресла, немного склонившись, чтобы опереться локтями на нее. Он смотрит на Леона – на настоящего Леона, от которого видит только светловолосую макушку, но его это не сильно волнует. Зато Леон в отражении почти ловит свет его глаз – и снова кажется, что он ослепляет.
— Отражаешь? — эхом запоздало повторяет, и Клив улыбается – так чертовски тепло, что хочется... сделать хоть что-нибудь. На первом месте желание утонуть в этой улыбке, схватить ее и спрятать под сердцем, а потом выпускать иногда, чтобы она расплывалась по всей комнате нежным морем, и покачиваться на волнах, вспоминая, как хорошо было в моменте.
— Говорят, люди светятся, когда им хорошо. Мое «хорошо» мне обеспечивает кое-кто другой. Без него я бы так не светился.
Леон чувствует, как его нежно касаются. Грубоватые кончики пальцев медленно следуют по плечу, от него – вниз по руке, а обратно возвращается уже прикосновение всей поверхностью ладони. Потом – опять кончиками пальцев к щеке, к ключицам, к щеке, и он в конце концов ловит эту руку в свои, полноценно прижимаясь к ней и согреваясь теплом.
Клив сияет благодаря ему и для него, но верить в то, что это лучший вариант, до сих пор не выходит.
— Ты мог бы вернуться в балет и... — почти шепотом начинает он, но его нежно затыкают, кладя палец на губы. А потом Клив склоняется вниз.
— Не нужно, Лео. Мне достаточно смотреть, как сияешь ты.
#песньсорокопута
день 2. балет.
Иногда, глядя на собственное отражение, облаченное в костюм для выступления, в зеркале гримерки, Леон вспоминал заданный на одном из интервью вопрос – «для чего ты танцуешь?».
Тогда он ответил что-то про память о родителях, наследственную любовь к балету, собственное желание добиться большего и что-то еще, и в принципе-то не соврал. Скорее недоговорил.
Тренер всегда учил его улыбаться залу. Сиять, дарить свет своей улыбкой и никогда не позволять кому-то затмить себя. Пока он на сцене, он должен быть в центре внимания, и ничто не имеет права быть ярче него. Ничто.
Сначала это казалось странным – улыбка и улыбка, всем, кто выступает на сцене, неважно, с чем, нужно улыбаться, но нет причин придавать этому такое значение.
А потом он нашел того, кто, будучи в зрительском зале, полностью перебивает его сияние.
Что самое странное – даже не улыбаясь. Лишь находясь в одном из кресел, лишь наблюдая за сценой, почти не моргая, пристально, жадно вглядываясь в каждое движение – Леон каждый раз невольно находил взглядом эти глаза и каждый раз ему казалось, что он ослеплен их светом. Невозможно сиять настолько, просто существовать и по факту своего существования быть самой яркой звездой, за всю историю вселенной, кажется. Леон искренне думал, что это невозможно, а теперь стал думать, что ему стоит лучше стараться.
Потому что эта чертова пара глаз, наблюдающая за каждым его выступлением...
— Как у тебя получается... так? — спрашивает он однажды.
Дверь гримерки открывается совсем тихо. Клив проскальзывает внутрь с небольшим букетом цветов – у Леона их и без того невероятное количество, но Маккинзи продолжает утверждать, что просто не может позволить себе прийти с пустыми руками, и перестанет покупать цветы только тогда, когда Леон скажет, чем их можно заменить. Он старается шагать тихо, не тревожить но его присутствие словно ощущается в воздухе, как только он заходит.
— Так это как? — непонимающе склонив голову, хмурит брови, а Кагер неопределенно крутит запястьем в воздухе, забывая, что его не видно за широкой и мягкой спинкой кресла.
— Не знаю. Светиться? Мне кажется, я даже со сцены могу из всей толпы найти тебя, просто потому что ты... как сияющая звезда.
Леон не знает, какого ответа ждет – Клив и не отвечает, вместо этого шагнув ближе и почти невесомо коснувшись губами макушки. Букет цветов аккуратно ложится на стол, отражаясь в зеркале – на этот раз это изящные золотые и белые лилии, составленные в нежную композицию, и Леон слабо улыбается, разглядывая их издалека.
— Я скорее, хм... отражаю чужой свет. Понимаешь?
Леон видит его отражение прямо напротив себя – Клив стоит за спинкой кресла, немного склонившись, чтобы опереться локтями на нее. Он смотрит на Леона – на настоящего Леона, от которого видит только светловолосую макушку, но его это не сильно волнует. Зато Леон в отражении почти ловит свет его глаз – и снова кажется, что он ослепляет.
— Отражаешь? — эхом запоздало повторяет, и Клив улыбается – так чертовски тепло, что хочется... сделать хоть что-нибудь. На первом месте желание утонуть в этой улыбке, схватить ее и спрятать под сердцем, а потом выпускать иногда, чтобы она расплывалась по всей комнате нежным морем, и покачиваться на волнах, вспоминая, как хорошо было в моменте.
— Говорят, люди светятся, когда им хорошо. Мое «хорошо» мне обеспечивает кое-кто другой. Без него я бы так не светился.
Леон чувствует, как его нежно касаются. Грубоватые кончики пальцев медленно следуют по плечу, от него – вниз по руке, а обратно возвращается уже прикосновение всей поверхностью ладони. Потом – опять кончиками пальцев к щеке, к ключицам, к щеке, и он в конце концов ловит эту руку в свои, полноценно прижимаясь к ней и согреваясь теплом.
Клив сияет благодаря ему и для него, но верить в то, что это лучший вариант, до сих пор не выходит.
— Ты мог бы вернуться в балет и... — почти шепотом начинает он, но его нежно затыкают, кладя палец на губы. А потом Клив склоняется вниз.
— Не нужно, Лео. Мне достаточно смотреть, как сияешь ты.
#песньсорокопута
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
1
не знаю, упоминал я или нет, но по моему мнению кофешопная аушка – самое романтичное, что вообще может случиться с персонажами. а еще я их очень люблю и у меня есть одна такая по кливлеонам, поэтому грешно было не вставить :>
ну а соулмейт ау – самая базовая штука, к которой можно придумать кучу всего и их я тоже жутко люблю, поэтому в пару пошло идеально.
все вопросы и ссылки на свои работы приносите в комментарии под этот пост до 23:59. не по теме пожалуйста не спамьте ♡️ удачи!
#clivleonloveweek
#песньсорокопута
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
#песньсорокопута
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
графская усадьба 🇫🇷 pinned «🔠 🔠 🔠 🔠 3️⃣ 🤣 кофешоп ау 🤣 соулмейт ау 🌟 🌟 🌟 🌟 🌟 🌟 🌟 не знаю, упоминал я или нет, но по моему мнению кофешопная аушка – самое романтичное, что вообще может случиться с персонажами. а еще я их очень люблю и у меня есть одна такая по кливлеонам, поэтому грешно было…»
Адам познакомился с Кэмероном, когда им было по 10 лет.
и
когда Кэмерону было 17 лет, отец умер в тюрьме от осложнений после долгой болезни.
на момент смерти отца, дружба кэмерона и адама длилась уже семь лет, и мне очень хочется увидеть то, как они вместе с этим справлялись. то, что отец кэмерона скрывал от своих детей свое занятие торговлей наркотиками, лично меня наталкивает на мысль о том, что скорее всего отношения у них были достаточно теплые и кэмерон действительно его любил, так же как и отец любил его и кайла. и если это действительно так, то по кэмерону сначала славно ударило то, что отца посадили, а потом и его смерть.
кэмдамы для меня – буквально соулмейты во плоти. даже если не воспринимать их как пейринг, они все равно пример соулмейтов-друзей – в конце концов, соулмейты это необязательно «люди, идеально сочетающиеся в отношениях», это просто люди с охуенным мэтчем, жаль правда о таком редко вспоминают. а учитывая то, как долго они были знакомы на тот момент, не может быть такого, что адам не сыграл важной роли в моральном востановлении кэмерона после этого всего, и мне дико хочется понаблюдать за ними в этот период, видеть, как адам может немного неумело, но забавно поддерживает кэмерона, как кэмерон не боится показаться слабым перед адамом, потому что они друг друга уже в любых состояниях видели. я хочу больше мега платоник теплых кэмдамов, которые друг для друга почти весь мир.
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM