#коммиш, заказчик

➖➖➖

Когда-то давно вперед Грая в помещение неизменно вплывал его свет. Словно маленькое, но такое яркое солнце маячило где-то в дверном проеме и готовилось нежно ослепить всех, кто находится внутри.

Ждал ли Адан этого света сейчас? В глубине души возможно, имея среди воспоминаний лишь те недолгие недели, что они провели рядом когда-то. Но вместо него в уже осточертевших стенах так и осталась одна только тяжелая, тянущая полутьма, которая отказывалась таять. Даже когда отдающиеся эхом шаги остановились на лестнице. Даже когда они так внезапно стали громче и ближе. Даже когда окончательно затихли ровно напротив решетки.

Не было никакого света и когда они наконец столкнулись взглядами. Словно вместо привычного весеннего тепла в сердце поселилась зимняя стужа.

Все слова временно потерялись, весь запал не погас – затих, словно выжидая момента, когда можно будет вспыхнуть вновь. И Грай, кажется, ждал этого – слабым движением вскинул бровь, мол, и где же все то буйство, с коим ты мучил приставленную стражу, требуя аудиенцию?

Глупый, невероятно глупый. До ужаса наивный – такие на улицах не выживают. Впрочем, поэтому такими и бывают только богатенькие детки. Кто еще мог так просто и искренне повестись?

Слишком искренне.

— Здравствуй.

Голос Грая похож на неприятный сквозняк, от которого невозможно избавиться, сколько ни затыкай все дырки. Хочется поежиться – но от каждого движения кандалы так противно звенят, гадко напоминая о положении. Грай видит это – сжимает губы, но взгляда не отводит, пусть и каждое мгновение глаза в глаза только сильнее драло старые раны, которые никак не могут зажить.

«Какой же из тебя король? Собственную корону защитить не смог»

— Молчи. Мне не нужны оправдания, — головой качает, видя, как Адан рот открыл, намереваясь что-то сказать. Сердце трепещет в грудной клетке, как потерянная пташка, но его мольбы не утоляют – оправдания не нужны. Ни слова от человека, который не умеет говорить правды.

— Я не собираюсь оправдываться.

Еще больнее. Что хуже – когда тот, кого ты искренне полюбил, пытается вымолить прощение, игнорируя требование помолчать, или напротив, когда не чувствует себя ни капли виноватым?

Как же... все одинаково отвратительно.

— Что ж... тоже ожидаемо.

Адан плюет на режущий слух звон кандалов, дергается вперед, хватаясь за прутья решетки, но и то выходит с трудом. Поднимается, отказываясь смотреть снизу вверх, словно щенок – цепи тянут назад, но он упорнее.

— Убить меня хочешь? Убей. Добровольно сдамся. Если отпустишь всех, кого повязал вместе со мной. Иначе сбегу и сам их заберу – ты меня знаешь. Уж я-то скрываться умею.

И бегает глазами, изучает пристально – что нужно? Мучительная смерть? Рабство? Расплата? Деньгами? Услугами? Только дай намек, дорогой король, поторгуемся...

Но во взгляде Грая мелькает лишь усталость. Нечто похожее на обреченность, но эта искра настолько хрупка, что разглядеть ее сложно, особенно когда обладатель отказывается выдавать нарочно.

— С чего ты взял, что мне нужна твоя смерть? — спокойно вопрошает. Не приближается, хотя кажется, что желает, коснуться прутьев немногим выше пальцев Адана, почувствовать отрезвляющую прохладу.

Впрочем, трезвости теперь в нем более чем хватает.

Трезвости и понимания того, что Адан решительно не тот. И это видно, все по тому же взгляду – как, однако, много он может сказать...

— Нет, Адан, — имя, впервые за это время сорвавшееся с губ, ощущается странно чужеродным. — У тебя будет жизнь. Но либо ты проведешь ее рядом со мной в качестве моего советника, либо будешь нести в душе груз гибели своих людей. Выбирай.

И несмотря на то, что за все время Адан был ведом рукой многих, сейчас, из уст Грая, это звучит как испытание, которое способно сломать хребет.