Судя по всему слухи о том, что массовое производство продуктов питания, будучи в целом явлением желанным (благодаря этому в мире постоянно уменьшается число голодающих и недоедающих людей), имеет к сожалению и ряд негативных последствий. Так судя по исследованию, опубликованному в в 2018 в журнале Nutrients - в период с 1914 по 2018 год содержание кальция и магния в таких продуктах как капуста, салат, шпинат и помидоры упало на 80-90%.

Средние Века в литературе, как правило ассоциируются с временем постоянных войн и разрушений: рыцарские атаки, банды наемников, осады городов с последующим массовым насилием. В конце – концов, вся гражданская элита того времени была напрямую связана с военным делом. Однако, если посмотреть на большой дистанции, то выясняется, что период так называемого «Высокого Средневековья», до середины XVII века, является одним из самых мирных периодов в истории человечества. Более безопасно нам живется только последние 30 лет.

Предположу, в чем разница. С одной стороны в докапиталистической экономике, авторитет Католической Церкви заставлял конфликтующие стороны, и прежде всего королей и аристократов следовать определенным правилам, чтобы не быть отлученным от церкви. Эти правила в большинстве случаев снижали разрушительность конфликта. Кроме того, относительно небольшое число населения, заставляло знать относиться к нему более бережно, так как в экономике, основанной на сельском хозяйстве, население — это важный ресурс, а земля без населения – бесполезный актив.

Наконец, технологии войны не предполагали массовости, и не были столь разрушительными. Война оставалась, по большей части, делом профессионалов, тех же рыцарей, швейцарских пикинеров или итальянских кондотьеров, которые дрались между собой, продавая свои услуги политическим акторам. Появление оружия, которое не требовало длительной подготовки, но обладало разрушительной силой, способной уравнять шансы рыцаря и бывшего крестьянина (аркебузы и мушкеты) изменило правила игры. Войны становились все более массовыми, потенциал разрушения постоянно увеличивался, а нормативная сила сдерживания идей и авторитета Церкви постоянно уменьшалась.

Закончился этот тренд безумием гражданских и мировых войн двадцатого века, когда в войну оказались вовлечены буквально все жители воюющих стран, а технологии (прежде всего артиллерия и пулеметы) обеспечили возможности убийств, исчисляемых миллионами.

Для читателя из Восточной Европы, антиутопия, наиболее приближенная к реальности, - это 1984 Джорджа Оруэлла. Однако, судя по всему, в масштабах человечества гораздо большей прозорливостью обладал Олдос Хаксли. Просто научным институтам потребовалось чуть больше времени, чем ожидалось в 1930-ые, для разработки критически важных для его модели технологий: генной модификации и безопасных наркотиков. А так в романе столетней давности прекрасно описаны передовые технологии современности и то общество, которому они способствуют.

Полностью искусственное размножение, оторванное от людей:

– Начнем сначала, – сказал Директор … Вот здесь, – указал он рукой, – у нас инкубаторы. – Открыл теплонепроницаемую дверь, и взорам предстали ряды нумерованных пробирок – штативы за штативами, стеллажи за стеллажами. – Недельная партия яйцеклеток. Хранятся, – продолжал он, – при тридцати семи градусах; что же касается мужских гамет, – тут он открыл другую дверь, – то их надо хранить при тридцати пяти. Температура крови обесплодила бы их … И, не сходя с места, он приступил к краткому изложению современного оплодотворительного процесса – а карандаши так и забегали, неразборчиво строча, по бумаге; начал он, разумеется, с хирургической увертюры к процессу – с операции, «на которую ложатся добровольно, ради блага Общества, не говоря уж о вознаграждении, равном полугодовому окладу»; затем коснулся способа, которым сохраняют жизненность и развивают продуктивность вырезанного яичника; сказал об оптимальной температуре, вязкости, солевом содержании; о питательной жидкости, в которой хранятся отделенные и вызревшие яйца; и, подведя своих подопечных к рабочим столам, наглядно познакомил с тем, как жидкость эту набирают из пробирок; как выпускают капля за каплей на специально подогретые предметные стекла микроскопов; как яйцеклетки в каждой капле проверяют на дефекты, пересчитывают и помещают в пористый яйцеприемничек; как (он провел студентов дальше, дал понаблюдать и за этим) яйце приемник погружают в теплый бульон со свободно плавающими сперматозоидами, концентрация которых, подчеркнул он, должна быть не ниже ста тысяч на миллилитр; и как через десять минут приемник вынимают из бульона и содержимое опять смотрят; как, если не все яйцеклетки оказались оплодотворенными, сосудец снова погружают, а потребуется, то и в третий раз; как оплодотворенные яйца возвращают в инкубаторы … У грядущего поколения химиков – у длинной вереницы бутылей на ленте 10 – формировалась стойкость к свинцу, каустической соде, смолам, хлору. На ленте 3 партия из двухсот пятидесяти зародышей, предназначенных в бортмеханики ракетопланов, как раз подошла к тысяча сотому метру. Специальный механизм безостановочно переворачивал эти бутыли … А теперь … я хотел бы показать вам кое-какие весьма интересные приемы формовки интеллектуалов альфа-плюс

Наркотики, подавляющие ощущение угнетения реальностью:

– Теперь же – настолько шагнул прогресс – старые люди работают, совокупляются, беспрестанно развлекаются; сидеть и думать им некогда и недосуг, – а если уж не повезет и в сплошной череде развлечений обнаружится разрыв, расселина, то ведь всегда есть сома, сладчайшая сома: принял полграмма – и получай небольшой сомотдых; принял грамм – нырнул в сомотдых вдвое глубже; два грамма унесут тебя в грезу роскошного Востока, а три умчат к луне на блаженную темную вечность. А возвратясь, окажешься уже на той стороне расселины – и снова ты на твердой и надежной почве ежедневных трудов и утех, снова резво порхаешь от ощущалки к ощущалке, от одной упругой девушки к другой, от электромагнитного гольфа к…

Реальное место науки и образования, оторванной от истины:

Всякое чисто научное открытие являсгся потенциально разрушительным; даже и науку приходится иногда рассматривать как возможного врага. Да, и науку тоже.
- Как так? - удивился Гельмгольц. - Но ведь мы же вечно трубим:
"Наука превыше всего". Это же избитая гипнопедическая истина.
- Внедряемая трижды в неделю, с тринадцати до семнадцати лет, --
вставил Бернард.
- А вспомнить всю нашу институтскую пропаганду науки...

- Да, но какой науки? - возразил Мустафа насмешливо. - Вас не готовили в естествоиспытатели, и судить вы не можете. А я был неплохим физиком в свое время. Слишком даже неплохим; я сумел осознать, что вся наша наука - нечто вроде поваренной книги, причем правоверную теорию варки никому не позволено брать под сомнение и к перечню кулинарных рецептов нельзя ничего добавлять иначе, как по особому разрешению главного повара. Теперь я сам - главный повар. Но когда-то я был пытливым поваренком. Пытался варить по-своему. По неправоверному, недозволенному рецепту. Иначе говоря, попытался заниматься подлинной наукой. - Он замолчал.
- И чем же кончилось? - не удержался Гельмгольц от вопроса.
- Чуть ли не тем же, чем кончается у вас, молодые люди, - со вздохом ответил Главноуправитель. - Меня чуть было не сослали на остров.
……

Мы даем науке заниматься лишь самыми насущными сиюминутными проблемами. Всем другим изысканиям неукоснительнейше ставятся препоны. А занятно бывает читать, -- продолжил Мустафа после короткой паузы, -- что писали во времена Господа нашего Форда о научном. прогрессе. Тогда, видимо, воображали, что науке можно позволить развиваться бесконечно и невзирая ни на что. Знание считалось верховным благом, истина
- высшей ценностью; все остальное - второстепенным, подчиненным. Правда, и
в те времена взгляды начинали уже меняться … чтобы перенести упор с истины и красоты на счастье и удобство. Такого сдвига требовали интересы массового производства. Всеобщее счастье способно безостановочно двигать машины; истина же и красота - не способны. Так что, разумеется, когда властью завладевали массы, верховной ценностью
становилось всегда счастье, а не истина с красотой. Но, несмотря на все это, научные исследования по-прежнему еще не ограничивались. Об истине и красоте продолжали толковать так, точно они оставались высшим благом. Это длилось вплоть до Девятилетней войны. Война-то заставила запеть по-другому. Какой смысл в истине, красоте или познании, когда кругом лопаются сибиреязвенные бомбы? После той войны и была впервые взята под контроль наука. Люди тогда готовы были даже свою жажду удовольствий обуздать. Все отдавали за тихую жизнь.

С тех пор мы науку держим в шорах. Конечно, истина от этого страдает. Но счастье процветает. А даром ничто не дается. За счастье приходится платить. [счастье бесконечного наркотического трипа]

Не все выборные циклы этого лета проходят с предсказуемым результатом. В Германии по мере приближения дня общенационального голосования в Бундестаг, интрига только усиливается. Сенсацией первой половины этого года было рекордное падение рейтинга партии Ангелы Меркель со в среднем 35% до приблизительно 20% на фоне рекордного роста популярности партии Зеленых, которая с апреля по май обладала поддержкой 25%–28%, часто опережая ХДС/ХСС. Но к концу июня тренд развернулся, и христианские демократы снова поднялись до 30%, что сильно меньше уровня начала года, но сильно лучше, чем апрельский минимум. Зеленые же упали до 20%.

На последнее могли повлиять несколько факторов. Во-первых, поражение партии на региональных выборах в Саксонии – Анхальте (Зеленые получили только 6%). Во-вторых, скандалы, связанные с лидером партии Анналеной Бербок: коррупционные подозрения, в контексте рождественских бонусов, полученными лидером партии Анналеной Бербок; подозрения о незаслуженном присвоении новой лидерке Партии почетных степеней и званий; и обвинения в копипасте из Википедии в ее программной книге.

В-третьих, не обошлось и без Украины. В мае второй человек в партии, Роберт Хабек, встретился с Владимиром Зеленским и высказался в пользу полной поддержки Украины, включая продажу летального оружия. Это вызвало шок, как внутри сопартийцев, так и среди избирателей, хотя бы потому, что в уставе партии черным по белому прописан пацифизм. Поскольку имидж партии построен на открытости, честности, прозрачности и последовательности, Зеленым сложнее позволять себе realpolitik: их отклонение от идеала быстро транслируется в разочарование части неопределившихся избирателей, которые перестают видеть в партии альтернативу классическим политикам, и если уж нет разницы голосуют за «известное зло».

Тем не менее, подводить определенные итоги более чем рано, и за два месяца все может еще не раз измениться – в любом случае, наблюдать за германскими выборами в этом году, подобно просмотру остросюжетного сериала.

Эдуард Надточий поднял важную тему эсхатологического измерения христианских по природе идеологий 20 века в нехристианском контексте. Тема большая и обширная, но рискну предположить, что в контексте Китая, эти идеологии развиваются во времени не до-Апокалипсиса, а после-него. Образно говоря, конец света для Китая произошел давным-давно, Китай в нем победил/его пережил и стал Поднебесной, и с тех пор это уже пост-эсхатологическое бытие.

занятно, что коммунизм в китае не опирается на утопию нового не а и новой земли, а совецкий коммунизм был на ней всегда основан. это показыаает, имхо, что вне рамок христианского миллинаризма коммунизм вовсе не связан с утоией и есть социальная технология преобразования общества первичной формации, т е аграрного, в общество вторичной формации, индустриальной. это если в терминах рукописей 57-59 годов. но проблема заключается в том, что сама схема трех формаций - милленаристична. и потому едва ли способна описать китайский социальный неутопический проективизм. человеку христианской цивилизации вообще сложно представить мир без утопии. в этом смысле гетеротопич и составляет альтернативу утопии как способу хроноскопии. но описывается ли китайский коммунизм как гетерологический проективизм?

График, опубликованный историком Адамом Тузом (жесткий критик капитализма, которого сложно заподозрить в любви к Западу) демонстрирует ключевой вызов «зеленого» проекта. На протяжении. Последних 50 лет, уровень выбросов CO2 развитых стран идет по траектории снижения, пусть и медленно, и вряд ли возможно ускорить этот процесс без. Радикального снижения уровня жизни основной массы населения этих стран. Весь же прирост выбросов приходится на Китай и развивающиеся страны, которые, по сути, еще не начали полноценное технологическое развитие. А что бы добиться сокращения выброса парниковых газов в планетарных масштабах, именно этим странам нужно либо отказаться от развития экономик относительно Запада, либо, как в случае Китая радикально сократить выбросы, в тот момент, когда большая часть населения вышла из абсолютной нищеты буквально 10-20 лет назад.

Иногда, самые сложные причинные связи между идеями выражаются традиционной культурой задолго до того, как появляется философ, который формулирует новую доктрину. Продемонстрировать это можно на примере немецкой сказки «Крестный Отец Смерть» и философии нигилизма Фридриха Ницше.

Сначала часть сказки:
«Жил-был себе бедный мужик; у него было двенадцать сыновей. Но вот родился у него и тринадцатый сын. Потерялся бедный горемыка, не знает уже куда ему сунуться, за что приняться. Побежал с горя в лес. Там встретился ему всемогущий Бог, который, ведая мысли бедняка, говорит ему прямо: «твоя судьба возбуждает во мне участие, и потому я хочу быть крёстным отцом твоего тринадцатого ребёнка и позаботиться о его счастье». Мужик отвечает: «не хочу тебя в крестные отцы, ты даёшь богатому, а бедняка оставляешь с голоду умирать». Оставил он Бога и пошел дальше. Повстречался ему дьявол и говорит: «я стану твоим кумом, твоего сынка награжу всеми благами земными, засыплю золотом». «А кто ты?» - спросил мужик? «Дьявол». «Не буду я брать тебя в кумовья, ты обманываешь людей и совращаешь их с истинного пути», ответил мужик и пошел дальше. Тут прямо ему навстречу Смерть и говорит: «возьми меня в кумовья, я дам твоему сыну богатство и славу, сделаю его лучшим Врачом на свете». Мужик отвечает: «ну, тебя-то мне и надо: для тебя все равны: богач и нищий, приходи же в будущее воскресенье на крестины да смотри же, не запоздай!»

А теперь собственно центральная часть философии ницшеанства. Бог, это просто образ человека, который в особые моменты осознает всю свою мощь. Сверхчеловек должен освободиться от ограничений, накладываемых на него любой трансцендецией (любым смыслом, выходящим за пределы человека). В этом освобождении человек отрекается и от истины, и от разума – остается только чистая воля, для нигилиста «нет никакой правды» - отсюда и название.

Несложно заметить параллели, но сказка гораздо лучше показывает, как глубинные причины желания отделить себя от трансцендентного смысла (отказ брать в кумовья Бога и Дьявола), так и последствия этого отказа. Ключевая причина – желание имманентной справедливости, стремление человека создать такой мир, в котором было бы равенство и не было бы угнетения. Обида на тот мир, каков он есть: не всегда постижимый, и полный угнетения. Ведь, действительно, любая идентичность как способ взаимодействия в со-бытии накладывает на человека определенные ограничения. Как заметил в одном из своих последних интервью Джордан Питерсон “социальные нормы обладают границами как частью своей природы, и несмотря на всю свою необходимость, они предполагают подавление определенной части индивидуальности … но если человек делает выбор радикально отказаться от ограничений коллективного существования, то он обнаруживает, что для него не остается места в этом бытии”.

И старая сказка точно показывает, единственный путь, который остается человеку, отрезавшему себя от нематериального опыта, и оставившего себе только холод материальной реальности (образ Доктора в традиционном фольклоре Нового Времени) – Смерть и не-бытие. Встреча с трагизмом различий, иерархий и структур неизбежно происходит в жизни индивида и, на самом деле, и сообщества тоже. Далее мы свободны совершать выбор - можно, вооружившись волей и мужеством встретить эти ограничения и найти путь к осмысленной жизни в них. А можно, уйти от этой реальности через саморазрушение в не-бытие.

Но увы, это путь – иллюзия: мир и реальность возьмут свое. То, чего не понял Ницше, но помнит сказка. Позднее в ней, Доктор влюбляется, и ради любви (некалькулируемая часть жизни, контакт с нечто большим, чем мы) пытается обмануть смерть, что заканчивается полной неудачей.

Хорошая иллюстрация ключевой проблемы так называемой «Современной монетарной теории». Последняя считает, что государство может печатать сколько угодно долга, если этот долг приводит к росту экономики более быстрому, чем стоимость обслуживания нового долга. Оказывается, что как и в микроэкономике, у такого роста очень ограниченный предел, и каждый новый выпущенный доллар приводит ко все меньшему экономическому росту. Если в 1987 каждые напечатанные 70 центов, создавали 1 доллар в реальном секторе, то сегодня эта пропорция сместилась к 1 к 1, а ее среднесрочный тренд таков, что для 1 доллара экономического роста в 2030 году правительству будет необходимо выпустить больше 2-х долларов долговых обязательств. Очевидно, что бесконечно эта пирамида продолжаться не может, в конечно итоге эффект от любого государственного стимулирования экономики исключительно дешевыми деньгами будет стремиться к нулю.

Все же реальность всегда богаче всех предсказаний. Никогда бы не предположил, что первая страна, в которой накопленные реакцией правительств на ковид агрессия и напряжение населения выльются в бунт против текущего правительства, окажется Куба.

К актуальной проблеме внутренней противоречивости одной формулы государственной власти. Часть 1.

Поскольку после вчерашней статьи, проблематика идеи «Самодержавие, православие, народность» снова на какое-то время перестала быть делом профессиональных историков, а стала актуальным вопросом, уместно в ней разобраться. Справедливости ради отмечу, что следующий ниже текст опирается на работы историка А. Марея.

Итак, в 1833 году министр народного просвещения Российской империи граф Сергей Семенович Уваров обессмертил себя идеологической формулой "Самодержавие, православие, народность". Контекста этой формулы, кроме специалистов, сейчас мало кто знает.

Ключевая проблема – понятие «народность». Как и сегодня, в это понятие в зависимости от предпочтений говорящего вкладывалось, все что угодно. Можно было отождествлять народность с национальностью. Можно, как представители имперской великодержавности отрубать у этого слова последний суффикс и оставлять просто "народ". Поэтому, в рамках триады, квалифицировать «народность» возможно только через два других элемента триады "самодержавие" и "православие".

В российской традиции XIX века слово "православие" можно заменить на "христианство". Тогда получается формула, которая очень напоминает развитую традицию, существовавшую в Европе как минимум с 16-17 веков и прекрасно известную отцам Киево - Могилянской академии, которые, в свою очередь, дали России высшее православное духовенство 18 века и через него идеологов века 19. Так вот эта академия существовала и существует не в русле православной теолого-политической традиции, а в русле западной и ее обитатели работали с теориями и концептами, первоначально сформулированных в реалиях правовой и философской системы Священной Римской Империи. И именно в той древности возникает непереводимый на русский язык конструкт - res publica christiana. Перевести это невозможно, так как слово "республика" в русском языке прочно слилось с одной из форм государственного устройства, чем оно никогда не было в латыни. В больших кавычках res publica christiana можно описать как "христианское государство/христианское сообщество" или просто "Церковь". Церковь не как иерархия прелатов от аббатов до Папы Римского, но как сообщество всех христиан. И тогда народ (populus) – это populus romanus – все верные чада христианской церкви, живущие как в СРИ так и за ее пределами. Но множество людей, рассеянных совершенно везде в территориальном плане, не могло иметь никакой политической субъектности и территориальной ограниченности! Ведь Церковь границ не имеет, она безгранична по определению.

К актуальной проблеме внутренней противоречивости одной формулы государственной власти. Часть 2.

Итак, с одной стороны, ясно, что понимается под "народом" и "христианством" (в российском случае с "православием"), но в этой конструкции возникает проблема отсутствия у народа субъектности. Когда народ лишен субъектности, он становится пустым множеством, а пустое множество, будучи часть теории делает ее внутренне противоречивой и уязвимой. Соответственно, необходимо на теоретическом уровне как-то субъектизировать народ, для чего богословы переосмыслили идею власти.

Аврелий Августин - один из крупнейших христианских богословов поздней античности и раннего средневековья в трактате "О Граде Божьем" дает ключевое для средневековой традиции определение народа, которое повлияет на философов Нового Времени, через них на отцов Киево-Могилянской академии и, через них, идеологов Российской империи. Гипонский епископ считал, что "народ, — это множество, объединенное вокруг предмета своей любви". В Средневековье, в политическом смысле, народ мог любить только своего короля, а король обязан отвечать народу взаимностью в этой любви. У этой взаимности есть два измерения: во-первых, монарх становится носителем абсолютной власти, полученной через, говоря языком современной политологии, "легитимирующую волю народа". Во-вторых, абсолютная ответственность монарха, прежде всего перед Богом, за судьбу народа.

Далее – средневековое решение очевидного парадокса. Любое королевство имеет четко выстроенные границы, а у средневековой империи их нет, где же тогда границы у любви ее народа? Средневековые юристы, нашли следующее решение этой проблемы: в королевстве есть субъектный народ, в то время как в империи есть население, лишенное субъектности, в силу отсутствия границ и фиксированной территории, а значит и фиксированного народа, который становится больше с каждым расширением империи.

К актуальной проблеме внутренней противоречивости одной формулы государственной власти. Часть 3.

Вернемся к Российской Империи. Отцы Могилянской академии заимствуют из европейской мысли теорию народа, которая потом трансформируется в теорию нации. Через них принцип общности крови, общности территории и любви к объединяющему фактору (для поляков это Rzeczpospolita (любовь к Польше)) попадает в Россию, где в реалиях 1833 года становится неразрешимым парадоксом. Возможно непротиворечиво сочетать "самодержавие" и "народ" по подобию модели королевской власти. И народ, и монарх субъектны в своей любви друг к другу. Но тогда пропадает «православие». Иначе, возможно непротиворечиво сочетать “народ" и "православие". Подобно populus romanus – народом становится вся паства православной церкви. Но в таком случае исчезает территориальное измерение народа – в него можно включить кого угодно (хоть прихожанина православной церкви в Буркина Фасо). Попытки сочетания этих схем, когда от первой пары берется критерий национальности, те кто живут на одной земле и говорят на одном языке, а от второй пары - критерий религиозной идентичности, создают на выходе крайне противоречивый уже в XIX веке тезис: "Русский — значит православный". Для графа Уварова, апологета идеи империи, это было неприемлемо.

Поэтому "народность" снова необходимо становится пустым сосудом, в который каждый наливает все то, что ему заблагорассудится, и теряет какое-либо фиксированное значение. И если в XIX веке хотя бы формально был самодержец – источник суверенитета и власти, под которого можно было поместить пустое множество народа - населения, то в XXI веке ни самодержавца, ни империи нет, а желание описать реальность уваровской максимой, судя по всему, есть.

Политика может напоминать детский сад не только в Восточной Европе. В Техасе вся фракция Демократической партии села на самолет и улетела из штата, ради того, чтобы не допустить кворума по голосованию относительно изменений в порядок организации выборов. В Техасе полиция штата имеет право силой доставить конгрессмена на заседание, поэтому Демократы решили временно переехать в Вашингтон. Шаг безусловно запоминающийся, но вряд ли повлияющий на процесс.

Испанский конституционный суд признал несоотвующими конституции ограничения, введенные правительством страны во время первой ковидной волны. Тогда население страны было де факто помещено под домашний арест, за исключением дороги до ближайшего магазина и "незаменимых" поездок на работу. Иск подала правая партия Vox, что скорее всего добавит ей голосов в случае внеочередных выборов. Пока не понятно, смогут ли граждане на основе этого решения выставить правительсву страны счет за потерянные бизнесы и работы. Окажется ли это решение для стран ЕС первой ласточкой из многих, или исключением из правил, покажет время.

В продолжение поднятой в последнем стриме стриме, посвященном теории Питера Турчина, темы контрэлиты и ее роли в истории, цитата из фундаментальной работы историка Ричарда Пайпса о Русской Революции:

"именно интеллигенция доводит конкретные и вполне разрешимые противоречия до полного отрицания существующего порядка. Мятежи — случаются, революции — совершаются: «Сначала мятеж бездумен — он нутряной, непосредственный. Революция же подразумевает доктрину, проект, программу... В революции действуют в том или ином виде интеллектуальные силы, которых нет в мятеже. Более того, революция стремится институировать себя... Превращение мятежа в революцию характеризуется стремлением учредить новый порядок (в отсутствии общества!), и это... подразумевает наличие... «делателей» революции» ....В начале XX века в России не было предпосылок, неумолимо толкавших страну к революции, если не считать наличия необычайного множества профессиональных и фанатичных революционеров. Именно они в 1917 году хорошо организованными агитационными кампаниями сумели раздуть огонь волнений Петроградского военного гарнизона в пожарище, охватившее всю страну ...

Для нарождения интеллигенции требуется наличие двух условий:

1. Идеология, основанная на убеждении, что человек не исключительное создание, наделенное бессмертной душой, а податливый материал, всецело формируемый окружением. Из этой предпосылки следует, что, переорганизовывая социальное, экономическое и политическое окружение человека на «рациональных» началах, можно создать новую расу абсолютно рациональных человеческих существ. Эти убеждения возносят интеллектуалов, носителей рационального начала, в разряд социальных инженеров и как бы оправдывают их посягательства на место правящей элиты.

2. Предпосылки, дающие возможность интеллектуалам занять определенное социальное и профессиональное положение для достижения интересов своей группы, то есть размывание сословных и кастовых границ и появление либеральных профессий, делающих их независимыми от правящих кругов, — в связи с развитием правоведения, журналистики, высших светских учебных заведений, промышленных предприятий, нуждающихся в специалистах, и наличием образованной читательской аудитории."

Интересная карта, показывающая отношение к мусульманам в Европе на основе социологического опроса, проведенного Pew центром (оригинал у Михаила Минакова в facebook). Юго-Восточная Европа стоит бастионом анти - мусульманских настроений, а на первое место по терпимости вышли Великобритания и Российская Федерация.

Скорее всего, объяснима эта разница степенью этнической гомогенности того или иного сообщества. Страны Восточной Европы после трагедий двадцатого века стали крайне однородны в этническом смысле, вдобавок отсутствие колониального опыта, ограничило приток в них мигрантов из стран Азии и Ближнего Востока после 1989 года.

Страны же с колониальным прошлых (в случае Германии с прошлым политики гастарбайтеров – наемных рабочих из Турции и их потомков), или страны со значительной группой местного мусульманского населения (крымские татары в случае Украины, татары, башкиры, народы Кавказа в случае России) показывают большую открытость и терпимость к присутствию мусульман и их образа жизни в стране.