https://www.youtube.com/watch?v=OOJC2Y8cIk8&fbclid=IwAR0hpUNRrv4PdMnw14JmMe9E8QTGc5QOaMaQWdZIM4GPiQN8eq60ANrOtxo


Cсылка на эфир с Юрием Романенко, где мы обсудили Женевскую встречу. Для тех, у кого не т возможности смотреть целиком - краткое содержание.

1. Ключевая проблемы до встречи - полная потеря языка коммуникации. Стороны были не в состоянии не только вести диалог, но и даже «предъявлять ультиматумы» друг другу, поскольку в буквальном смысле для них не существало слов, которые означали бы одно и то же. По ходу встречи такой язык создать удалось вокруг идеи "предсказуемости".
2. Цена этого языка - признание со стороны американской администрации российского “евхаристического сообщества“ как де-факто существующего. Байден сообщил, что прочитал речи российского президента, выразил сочувствие его страхам и проявил эмпатию к его дискомфорту относительно ощущения “окруженности” и подозрений относительно действий США, которые Владимир Путин воспринимает как попытки свержения. Байден заявил, что он лично понял, что для нынешнего российского руководства сильное государство и есть самодостаточная идеология. Байден считает, что это не оптимальный для России выбор, но, по его собственным словам, мало ли что он лично считает.
3. Американская делегация сообщила российской, что проблематика “прав и свобод человека” - неотъемлемая черта американской политической жизни, которая не может не подниматься, но которую российский президент не должен воспринимать лично на свой счет. Де-факто, права человека объяснены американской стороной как спектакль, который любой американский президент «обязан отыгрывать перед американским народом»! Просто «особенность национального характера». Для Российского руководства - неприятный элемент дипломатического протокола.
4. Путин готов обсуждать любые вопросы сосуществования в физической реальности вплоть до поддержания самой возможности этого существования, а не ее уничтожения в огне ядерной войны.
При этом вопросы идеологии и символической реальности - “то, что не обсуждаемо”. Россия как пространство западного евхаристического проекта – закрыта, все что она делает на своей территории (и тут осталось не ясно, что Путин считает своим) в принципе не может быть на повестке дипломатии. Независимое гражданское общество внутри России, при проявлении у него минимального политического измерения, автоматически - враг государства.
Этот факт мировому сообществу и американской администрации, предлагается принять как данность, как неотъемлемую часть реальности, и отталкиваясь от нее сосуществовать и решать технические вопросы по сосуществованию в рамках одной планеты, такие, как например освоение Арктики, изменение климата, создание правил поведения государств в киберпространстве (тема которой уделено в пресс конференциях больше всего вопросов).
И судя по всему, на фоне переферийности российской проблемы для американской администрации на фоне проблемы сдерживания Китая, и внутриполитического кризиса, это де-факто приемлемые условия.
5. Ключевые фразы саммита:
Путин: «Мы говорили на одном языке! … Создалось впечатление, что мы можем договориться обо всем.»
Байден: “Отношения между Россией и США - отношения между двумя могущественными и гордыми государствами. Эти отношения должны быть стабильными и предсказуемыми. Это должны быть отношения, где мы способны сотрудничать там, где совпадают наши общие интересы … важно то, куда мы двинемся с этого момента…нам нужна дорожная карта, которой мы можем следовать”.
6. Чьи позиции ослаблены после встречи:
Любая несистемная оппозиция в России и Беларуси
Украина, в отношении ее в ближайшие месяцы повестка снова будет сконцентрирована вокруг “Минских соглашений”

Наверное, самое взвешенное наблюдение о социальной структуре современной Америки, которое я прочел за последние 5 лет – статья американского писателя Джорджа Паркера «Как Америка раскололась на 4 части». Рекомендую всем к прочтению полностью и в оригинале. Снизу же краткое содержание:

К 2021 году можно констатировать, что США находятся в состоянии «холодной гражданской войны», которая может продлиться в неразрешенном состоянии десятилетия. Фундаментальная причина – неудача всей американской политической системы в задаче сохранения и расширения строя демократии гомогенного среднего класса после Второй Мировой Войны [от себя замечу, что в еще в первой лекции по американской идентичности с Юрием Романенко, мы подробно обсуждали эту взаимосвязь]. Американцы стали слишком разными.

1. «Свободная Америка» - смесь либертарианства с неолиберальной экономикой и обществом потребления. Опора на традиции Токвилля, Берка с упором на личную автономию и возможность делать все, что угодно с собственной жизнью вплоть до саморазрушения, до тех пор, пока ответственность также остается индивидуальной. Никакого государственного вмешательства в экономику и социальную жизнь. Идеал - self-made man Айн Рэнд, пионер дикого Запада и предприниматель.
При этом множество сторонников «свободной Америки», оказались в проигрыше от глобализации – их маленькие бизнесы оказались закрыты в пользу Wallmart, гражданские ассоциации, как инструмент социализации, исчезли под напором виртуальной реальности – на месте «града на Холме» образовались зоны отчаяния, а единственное реальное сохраненное право – право на оружие и право ненавидеть все институты государства, что не оправдали себя по отношению к этим людям.

2. «Образованная Америка» - большинство из текущих топ-10 процентов, богатые, но не сверх-богатые, выпускники элитных колледжей и университетов, которые оказались в полном выигрыше от глобализации. Главная идея – меритократия, а государственное вмешательство необходимо для того, чтобы предоставить всем равные шансы на успех. Точно также, как и в «Свободной Америке» - главный герой – индивид, и его успех. Образованная элита – новая аристократия трудоголиков, работающих по 15 часов день, а остальное время тратящих на саморазвитие себя и в особенности своих детей.
При, всех формальных разговорах о глобальной солидарности, в особенности в отношении «осознанного потребления», «образованная Америка» не имеет ее как такой. Патриотизм для нее – пережиток как собачьи бега или лисиная охота. Их дети никогда не будут учиться в обычной неэлитной школе. И, не дай Бог государство покусится на их благосостояние в виде пенсионных накоплений и элитных коттеджных поселков, которые охраняются лучше госучреждений, и в которые никогда не пройдет житель других 3-х Америк. «Образованная Америка» - класс победителей по жизни, жителей глобального мира, которые полностью потеряли способность и потребность в национальной идентичности, и как следствие искренне не могут представить, что все еще есть люди, для которых она – главное.
3. «Глубинная Америка». Главные проигравшие от глобализации, на первое место ставящие патриотизм, локализм и антиэлитизм. Америка маленьких городков, опирающаяся на традиции Отцов - Основателей, в особенности Томаса Джефферсона, который в вопросах моральных суждений предпочитал совет пахаря совету профессора. Для глубинной Америкй, основа политики – моральное равенство, а для последнего образование не нужно. Ее антиэлитизм только углублялся по мере глобализации и роста числа выпускников колледжей, которые начали требовать к себе особенного отношения и особенного потребления, и действительно смотрели с высокомерием на «отсталых болванов». Но именно эти люди – основная рекрутная база армии и силовых структур, умирающая за страну и ее амбиции во Вьетнаме, Афганистане и Ираке. Именно эти люди пострадали больше всего от кризиса 2008, когда правительство спасло большие банки и бизнесы, а не их ипотеки.

К 2014 году одним из центральных желаний «Глубинной Америки» стало стремление «показать средний палец» элитам, во всех их измерениях – университетским выпускникам, банкирам и государству, которое забило на проблемы «простого человека», но внезапно обеспокоилась политкорректностью. Трамп – президент, прежде всего, этой Америки, он сделал ее видимой и слышимой, и чем больше он раздражал меритократов, тем больше его любила глубинная Америка и она никуда не делать с его поражением в 2020.

4. «Несправедливая Америка» - поколение, родившееся в 1994 годы, и ненавидящее Америку, которая для них является страной бесконечного угнетения. Поколение, полностью разочарованное в традиционных идеалах Америки как таковой, разделяемых в той или иной мере другими 3-мы социальными частями страны: «Все люди рождены равными. Трудись усердно и сможешь стать кем угодно. Знание – сила. Америка – лидер свободного мира. Демократия и капитализм – лучшие из систем».
Поколение, которое стало главной движущей силой BLM и Критической Расовой Теории [античеловеческая идеология, о которой придется подробно рассказать в будущих подкастах]. Желание «несправедливой Америки» - слом всей системы ради создания общества, в котором будет достигнуто «Равенство результатов на уровне групп идентичности». Это жесткая утопия, созданная контр-элитой выпускников университетов, обремененных долгами, работающих на работах, которые не требуют таких инвестиций, и пребывающих в постоянном стрессе чтобы хоть как-то поддерживать свой уровень потребления на уровне потребления их родителей.

Проблема этой группы, что, отказавшись от индивида, его личной ответственности за свою судьбу, свободы воли, объективности знания, она придумала свой собственный язык, который а) сейчас вынуждена навязывать остальной стране б) закрывает дорогу к непредвзятому взгляду на проблемы, и как следствие к их решению. Например, лозунг 2020 года «Забрать деньги у полиции», который эти прогрессисты полностью поддержали, оказался совершенно непопулярен среди собственно жителей тех самых неблагополучных районов, которые хотят не уменьшения а увеличения числа и качества полицейской работы в их кварталах.

Как следствие, пока поколение «несправедливой Америки» успешно только в углублении радикализации общества и самих себя. Страх сказать что-то неправильное и вылететь из группы «правильной стороны истории» - заставляет активистов и сочувствующих жить в еще большем неврозе и постоянном публичном покаянии.

Вывод же статьи в том, что в ближайшее время никакого разрешения конфликта не предвидится, но рано или поздно катарсис и трансформация Американского общества в нечто иное неизбежен, так как перефразируя автора «деваться с подводной лодки некуда».

#Пятничный бред, который стал реальностью

Одним из забавных следствий переизбытка денег в экономике, является периодический взрывной рост стоимости совершенно «неожиданных» активов. Все слышали о тюльпановой лихорадке в ранее Новое время, а из недавних событий на ум приходят акции компании Gameshop. Бешеная цена современного искусства и NFT токены, кстати, тоже относятся к этому же феномену. Но все это меркнет в сравнении с новых трендом. Встречайте – взрывной рост цен на семя невакцинированных мужчин, пока в Швеции, но инвесторы из США, судя по всему, тоже настроены решительно. Качество продукта определяется через ДНК текст.

#Ненамеренные последствия

Связь радикального феминизма, протестантизма и охоты на ведьм.

Какой временной период приходит, как правило, на ум, когда речь заходит об «охоте на ведьм» - Средневековье. Но это совсем не так. Пик общественной одержимости борьбы с колдовством пришелся на Раннее Новое Время: конец XVII – начало XVIII веков. Время триумфа Протестантизма и оформления капитализма, как хозяйственно – правовой системы, обеспечивающей беспрецедентный экономический рост. На прикрепленном графике отчетливо видно, что именно передовые протестантские страны и регионы: Швейцария, Шотландия, Англия, Скандинавские страны а также части Германии и Франции были центрами ведьмовских процессов. Судя по всему, совпало два тренда: один из мира идей, другой из мира материальных институтов.

Во-первых, в отличие от католицизма, с его культом почитания Девы Марии, акценте на взаимозависимости супругов, а на уровне элитной культуры – культом Прекрасной Дамы, протестантские проповедники, по сути, считали женщин – злом – причиной того ужасного беспросветного отчаяния и одиночества, которые – основа ранне - протестантской культуры. Протестанты верили, что грехопадение полностью лишило человека способности направлять свою волю на какие-либо духовные блага или на что-либо, ведущее к блаженству; таким образом, человек полностью отрешен от добра и мертв во грехе и поэтому не может по своей воле спастись. У католиков были таинства исповеди и причастия, которые давали надежду, протестантам никто не мог помочь – ни церковь, ни даже Бог, ибо Христос умер лишь для спасения избранных, и только их грехи Бог от века решил искупить смертью Христа. И оказалось человечество в таком состоянии именно из-за женщины – Евы, отсюда и презрительное к ним отношение. Будучи в такой трактовке источником первородного греха, женщины стали должны терпеть любой контроль мужчины, и не отвлекать его от единственного способа спасения – труда и поиска экономического преуспевания, как знаков принадлежности к числу избранных. Такая этика создавала экономический рост, но увы и приводила массовому бытовому женоневистничеству.

Во-вторых, что не мало важно, протестантские страны быстро стали передовыми в плане распространения грамотности, необходимой для чтения Священного Писания. Но одновременно, рост формального образования открыл двери для процветания тогдашней желтой прессы, распространявшей слухи с невиданной до тех пор скоростью. И на фоне войн, эпидемий сифилиса и оспы, голода и падения урожаев, доступность антиведовских книг и памфлетов, где в сексуальных красках описывались связи ведьм с демонами и инструкция по их выявлению, способствовала тому, что вчерашние крестьяне, научившиеся читать, но не научившиеся критически воспринимать текст, с энтузиазмом принялись применять полученные знания на практике и писать доносы.

Как отголосок этого перегиба, так совпало, что те протестантские страны, в которых наблюдалась массовая «ведьминская» истерия, сегодня являются центрами феминистических движений и странами с максимальными на данный момент политиками, направленных на установление полного гендерного равенства. Маятник, качнулся в обратную сторону.

К посту выше.

В продолжении темы о неожиданных преломлениях религиозных идей и современной политической культуры

Несмотря на свой формально вне-религиозный характер, идеология «прогрессизма», особенно в США, имеет поразительно много сходств с ранне-протестанскими сектами.

Главная общность заключается в психологическом феномене «тревога по поводу избранности». Напомню, что все ране - протестантские проповедники, объявили, что с рождения человек причислен либо к числу святых, определенных Богом к спасению, либо к грешникам, которым ничто не может помочь. Соответственно жизненный путь протестанта – постоянное самоубеждение в собственной избранности, через экономический успех, и одновременно постоянное очищение пространства вокруг себя от грешников, к которым глупо испытывать сочувствие (ведь они уже предопределены к вечным мукам, и никак не могут на это повлиять) и которых необходимо, как минимум, изгнать из общины. Это была радикальная трансформация христианства, которое в протестантском варианте перестала быть «церковью кающихся грешников», а стала «сектой избранных», чей успех – знак божьей благодати. Причем, если среди членов общины грешник еще мог затесаться, то ее элита – пастор и «лучшие люди города», просто обязаны быть святыми и всей своей жизнью подтверждать этот статус.

И вот этот менталитет «секты избранных», не только не исчез по мере отказа элиты от христианства, но только усилился. Современные выпускники элитных колледжей, занимающие топ позиции в СМИ, правительстве, образовании и бизнесе американская элита не меньше пуритан XVII века ценят труд, работу, личный успех и прикладные знания. И точно также как давние предшественники, эта элита страдает от «тревоги избранности». Единственное отличие, что теперь источником избранности является не Бог а мнение просвещенной общественности, выражаемое в статусе в социальных сетях. Вот и стремятся топ-менеджеры, политики и журналисты наперегонки доказать, что именно они по-настоящему любят главный объект новой религии – Человечество, Климат и Социальную Справедливость. И если «тусовочка» обнаруживает их недостойными и запускает процедуру «отмены», то единственное разумное поведение – публичное покаяние, как последняя попытка не потерять статус избранности.

Таким образом, подтверждается истина утверждения Карла Шмидта, о том, что все политические процессы – суть обмирщённые религиозные процессы. Может измениться содержание, но психологические формы взаимоотношений с трансцендентным остаются устойчивы к переменам

Необычная история произошла в Великобритании.

Один блоггер (Оли Лондон) настолько проникся любовью к корейской популярной культуре, что принял решение стать корейцев. Ради этой цели человек потратил 120 000 долларов на пластические операции, и пару дней назад официально объявил своим фанатам, что теперь он «идентифицирует себя как корейцев [помимо корейской идентичности Оли считает себя non binary и использует в отношении себя местоимения «они»]».
Удивителен не сам факт этого события, а реакция на него. Вопреки ожиданиям Оли подвергся волне критики со стороны других пользователей социальных сетей, причем не со стороны правых консерваторов, но со стороны прогрессивных левых: «Те же самые сторонники «идеологии пробуждения», которые проповедующие толерантность, каждый день присылают мне смертельные угрозы, угрожают мне создают ложные слухи или говорят мне, чтобы я покончил с собой».
Случай конечно забавный, но подчеркивает принципиальную дыру в современной повестке. Если идентичность не связана с реальностью никаким образом, то тогда предел разнообразию и множественности, может быть положен только насилием.

Ссылка на мою свежую статью на Хвиле.

https://analytics.hvylya.net/232797-fenomen-mifa-v-ego-neizbezhnosti?fbclid=IwAR3LOGtuD-nVxPquNvkjXKlbz2yvYBuemNNZ-Y91ejdUIEostzhYI1PXwoo

У Михаила Минакова наткнулся на интересную карту, на которой отмечено к какой локальности жители Европы испытывают наибольшее чувство патриотизма: к Европе (красный), стране (синий) или к региону (желтый). Интересным образом карта достаточно точно показывает территории, которые в свое время смогли дать бой попыткам радикального стирания местных отличий в проекте национальных государств. Бретань во Франции – центр Вандеи и борьбы против Французской революции. Юг Германии и Север Италии – центры культуры городской независимости, в которых до сих сильны местные партии – ХСС и Лига Севера. Интересна Трансильвания, которая населена до сих пор во-многом венграми и немцами, и четко ощущает свое отличие от остальной Румынии. Ну и выделяется в другую сторону Будапешт, который свое отличие от провинции ощущает как принадлежность к идеи Европы.

Опубликованное на этой неделе заявление части стран ЕС относительно свежего венгерского закона, в основных своих чертах аналогичному российскому закону о запрете пропаганды ЛГБТ. Хорошо видно на карте выше, что культурно ЕС остается более чем неоднороден, и большинство стран Восточной Европы (все кроме Прибалтики) гораздо более консервативны. Очевиден разрыв между целями их развития в последние тридцать лет как их предполагали институты Европейского Союза, и теми целями, что перед собой ставили восточноевропейские страны. Если для Запада события 1989 года ознаменовали собой движение к демократическим идеалам, то для коллективного воображения многих стран Восточной Европы, эти революции были в большей степени результатом многовековой борьбы за независимость после столетий несвободного существования в рамках разных режимов. Для значительной части электората Восточной Европы демократия и либерализм никогда не были самоцелью и ценностным выбором. Это не более чем технический инструмент, способ быть в Европе. При этом выделяется Прибалтика, в которой, судя по всему либерализм в его западноевропейском понимании смог закрепиться.

Судя по всему слухи о том, что массовое производство продуктов питания, будучи в целом явлением желанным (благодаря этому в мире постоянно уменьшается число голодающих и недоедающих людей), имеет к сожалению и ряд негативных последствий. Так судя по исследованию, опубликованному в в 2018 в журнале Nutrients - в период с 1914 по 2018 год содержание кальция и магния в таких продуктах как капуста, салат, шпинат и помидоры упало на 80-90%.

Средние Века в литературе, как правило ассоциируются с временем постоянных войн и разрушений: рыцарские атаки, банды наемников, осады городов с последующим массовым насилием. В конце – концов, вся гражданская элита того времени была напрямую связана с военным делом. Однако, если посмотреть на большой дистанции, то выясняется, что период так называемого «Высокого Средневековья», до середины XVII века, является одним из самых мирных периодов в истории человечества. Более безопасно нам живется только последние 30 лет.

Предположу, в чем разница. С одной стороны в докапиталистической экономике, авторитет Католической Церкви заставлял конфликтующие стороны, и прежде всего королей и аристократов следовать определенным правилам, чтобы не быть отлученным от церкви. Эти правила в большинстве случаев снижали разрушительность конфликта. Кроме того, относительно небольшое число населения, заставляло знать относиться к нему более бережно, так как в экономике, основанной на сельском хозяйстве, население — это важный ресурс, а земля без населения – бесполезный актив.

Наконец, технологии войны не предполагали массовости, и не были столь разрушительными. Война оставалась, по большей части, делом профессионалов, тех же рыцарей, швейцарских пикинеров или итальянских кондотьеров, которые дрались между собой, продавая свои услуги политическим акторам. Появление оружия, которое не требовало длительной подготовки, но обладало разрушительной силой, способной уравнять шансы рыцаря и бывшего крестьянина (аркебузы и мушкеты) изменило правила игры. Войны становились все более массовыми, потенциал разрушения постоянно увеличивался, а нормативная сила сдерживания идей и авторитета Церкви постоянно уменьшалась.

Закончился этот тренд безумием гражданских и мировых войн двадцатого века, когда в войну оказались вовлечены буквально все жители воюющих стран, а технологии (прежде всего артиллерия и пулеметы) обеспечили возможности убийств, исчисляемых миллионами.

Для читателя из Восточной Европы, антиутопия, наиболее приближенная к реальности, - это 1984 Джорджа Оруэлла. Однако, судя по всему, в масштабах человечества гораздо большей прозорливостью обладал Олдос Хаксли. Просто научным институтам потребовалось чуть больше времени, чем ожидалось в 1930-ые, для разработки критически важных для его модели технологий: генной модификации и безопасных наркотиков. А так в романе столетней давности прекрасно описаны передовые технологии современности и то общество, которому они способствуют.

Полностью искусственное размножение, оторванное от людей:

– Начнем сначала, – сказал Директор … Вот здесь, – указал он рукой, – у нас инкубаторы. – Открыл теплонепроницаемую дверь, и взорам предстали ряды нумерованных пробирок – штативы за штативами, стеллажи за стеллажами. – Недельная партия яйцеклеток. Хранятся, – продолжал он, – при тридцати семи градусах; что же касается мужских гамет, – тут он открыл другую дверь, – то их надо хранить при тридцати пяти. Температура крови обесплодила бы их … И, не сходя с места, он приступил к краткому изложению современного оплодотворительного процесса – а карандаши так и забегали, неразборчиво строча, по бумаге; начал он, разумеется, с хирургической увертюры к процессу – с операции, «на которую ложатся добровольно, ради блага Общества, не говоря уж о вознаграждении, равном полугодовому окладу»; затем коснулся способа, которым сохраняют жизненность и развивают продуктивность вырезанного яичника; сказал об оптимальной температуре, вязкости, солевом содержании; о питательной жидкости, в которой хранятся отделенные и вызревшие яйца; и, подведя своих подопечных к рабочим столам, наглядно познакомил с тем, как жидкость эту набирают из пробирок; как выпускают капля за каплей на специально подогретые предметные стекла микроскопов; как яйцеклетки в каждой капле проверяют на дефекты, пересчитывают и помещают в пористый яйцеприемничек; как (он провел студентов дальше, дал понаблюдать и за этим) яйце приемник погружают в теплый бульон со свободно плавающими сперматозоидами, концентрация которых, подчеркнул он, должна быть не ниже ста тысяч на миллилитр; и как через десять минут приемник вынимают из бульона и содержимое опять смотрят; как, если не все яйцеклетки оказались оплодотворенными, сосудец снова погружают, а потребуется, то и в третий раз; как оплодотворенные яйца возвращают в инкубаторы … У грядущего поколения химиков – у длинной вереницы бутылей на ленте 10 – формировалась стойкость к свинцу, каустической соде, смолам, хлору. На ленте 3 партия из двухсот пятидесяти зародышей, предназначенных в бортмеханики ракетопланов, как раз подошла к тысяча сотому метру. Специальный механизм безостановочно переворачивал эти бутыли … А теперь … я хотел бы показать вам кое-какие весьма интересные приемы формовки интеллектуалов альфа-плюс

Наркотики, подавляющие ощущение угнетения реальностью:

– Теперь же – настолько шагнул прогресс – старые люди работают, совокупляются, беспрестанно развлекаются; сидеть и думать им некогда и недосуг, – а если уж не повезет и в сплошной череде развлечений обнаружится разрыв, расселина, то ведь всегда есть сома, сладчайшая сома: принял полграмма – и получай небольшой сомотдых; принял грамм – нырнул в сомотдых вдвое глубже; два грамма унесут тебя в грезу роскошного Востока, а три умчат к луне на блаженную темную вечность. А возвратясь, окажешься уже на той стороне расселины – и снова ты на твердой и надежной почве ежедневных трудов и утех, снова резво порхаешь от ощущалки к ощущалке, от одной упругой девушки к другой, от электромагнитного гольфа к…

Реальное место науки и образования, оторванной от истины:

Всякое чисто научное открытие являсгся потенциально разрушительным; даже и науку приходится иногда рассматривать как возможного врага. Да, и науку тоже.
- Как так? - удивился Гельмгольц. - Но ведь мы же вечно трубим:
"Наука превыше всего". Это же избитая гипнопедическая истина.
- Внедряемая трижды в неделю, с тринадцати до семнадцати лет, --
вставил Бернард.
- А вспомнить всю нашу институтскую пропаганду науки...

- Да, но какой науки? - возразил Мустафа насмешливо. - Вас не готовили в естествоиспытатели, и судить вы не можете. А я был неплохим физиком в свое время. Слишком даже неплохим; я сумел осознать, что вся наша наука - нечто вроде поваренной книги, причем правоверную теорию варки никому не позволено брать под сомнение и к перечню кулинарных рецептов нельзя ничего добавлять иначе, как по особому разрешению главного повара. Теперь я сам - главный повар. Но когда-то я был пытливым поваренком. Пытался варить по-своему. По неправоверному, недозволенному рецепту. Иначе говоря, попытался заниматься подлинной наукой. - Он замолчал.
- И чем же кончилось? - не удержался Гельмгольц от вопроса.
- Чуть ли не тем же, чем кончается у вас, молодые люди, - со вздохом ответил Главноуправитель. - Меня чуть было не сослали на остров.
……

Мы даем науке заниматься лишь самыми насущными сиюминутными проблемами. Всем другим изысканиям неукоснительнейше ставятся препоны. А занятно бывает читать, -- продолжил Мустафа после короткой паузы, -- что писали во времена Господа нашего Форда о научном. прогрессе. Тогда, видимо, воображали, что науке можно позволить развиваться бесконечно и невзирая ни на что. Знание считалось верховным благом, истина
- высшей ценностью; все остальное - второстепенным, подчиненным. Правда, и
в те времена взгляды начинали уже меняться … чтобы перенести упор с истины и красоты на счастье и удобство. Такого сдвига требовали интересы массового производства. Всеобщее счастье способно безостановочно двигать машины; истина же и красота - не способны. Так что, разумеется, когда властью завладевали массы, верховной ценностью
становилось всегда счастье, а не истина с красотой. Но, несмотря на все это, научные исследования по-прежнему еще не ограничивались. Об истине и красоте продолжали толковать так, точно они оставались высшим благом. Это длилось вплоть до Девятилетней войны. Война-то заставила запеть по-другому. Какой смысл в истине, красоте или познании, когда кругом лопаются сибиреязвенные бомбы? После той войны и была впервые взята под контроль наука. Люди тогда готовы были даже свою жажду удовольствий обуздать. Все отдавали за тихую жизнь.

С тех пор мы науку держим в шорах. Конечно, истина от этого страдает. Но счастье процветает. А даром ничто не дается. За счастье приходится платить. [счастье бесконечного наркотического трипа]

Не все выборные циклы этого лета проходят с предсказуемым результатом. В Германии по мере приближения дня общенационального голосования в Бундестаг, интрига только усиливается. Сенсацией первой половины этого года было рекордное падение рейтинга партии Ангелы Меркель со в среднем 35% до приблизительно 20% на фоне рекордного роста популярности партии Зеленых, которая с апреля по май обладала поддержкой 25%–28%, часто опережая ХДС/ХСС. Но к концу июня тренд развернулся, и христианские демократы снова поднялись до 30%, что сильно меньше уровня начала года, но сильно лучше, чем апрельский минимум. Зеленые же упали до 20%.

На последнее могли повлиять несколько факторов. Во-первых, поражение партии на региональных выборах в Саксонии – Анхальте (Зеленые получили только 6%). Во-вторых, скандалы, связанные с лидером партии Анналеной Бербок: коррупционные подозрения, в контексте рождественских бонусов, полученными лидером партии Анналеной Бербок; подозрения о незаслуженном присвоении новой лидерке Партии почетных степеней и званий; и обвинения в копипасте из Википедии в ее программной книге.

В-третьих, не обошлось и без Украины. В мае второй человек в партии, Роберт Хабек, встретился с Владимиром Зеленским и высказался в пользу полной поддержки Украины, включая продажу летального оружия. Это вызвало шок, как внутри сопартийцев, так и среди избирателей, хотя бы потому, что в уставе партии черным по белому прописан пацифизм. Поскольку имидж партии построен на открытости, честности, прозрачности и последовательности, Зеленым сложнее позволять себе realpolitik: их отклонение от идеала быстро транслируется в разочарование части неопределившихся избирателей, которые перестают видеть в партии альтернативу классическим политикам, и если уж нет разницы голосуют за «известное зло».

Тем не менее, подводить определенные итоги более чем рано, и за два месяца все может еще не раз измениться – в любом случае, наблюдать за германскими выборами в этом году, подобно просмотру остросюжетного сериала.

Эдуард Надточий поднял важную тему эсхатологического измерения христианских по природе идеологий 20 века в нехристианском контексте. Тема большая и обширная, но рискну предположить, что в контексте Китая, эти идеологии развиваются во времени не до-Апокалипсиса, а после-него. Образно говоря, конец света для Китая произошел давным-давно, Китай в нем победил/его пережил и стал Поднебесной, и с тех пор это уже пост-эсхатологическое бытие.

занятно, что коммунизм в китае не опирается на утопию нового не а и новой земли, а совецкий коммунизм был на ней всегда основан. это показыаает, имхо, что вне рамок христианского миллинаризма коммунизм вовсе не связан с утоией и есть социальная технология преобразования общества первичной формации, т е аграрного, в общество вторичной формации, индустриальной. это если в терминах рукописей 57-59 годов. но проблема заключается в том, что сама схема трех формаций - милленаристична. и потому едва ли способна описать китайский социальный неутопический проективизм. человеку христианской цивилизации вообще сложно представить мир без утопии. в этом смысле гетеротопич и составляет альтернативу утопии как способу хроноскопии. но описывается ли китайский коммунизм как гетерологический проективизм?

График, опубликованный историком Адамом Тузом (жесткий критик капитализма, которого сложно заподозрить в любви к Западу) демонстрирует ключевой вызов «зеленого» проекта. На протяжении. Последних 50 лет, уровень выбросов CO2 развитых стран идет по траектории снижения, пусть и медленно, и вряд ли возможно ускорить этот процесс без. Радикального снижения уровня жизни основной массы населения этих стран. Весь же прирост выбросов приходится на Китай и развивающиеся страны, которые, по сути, еще не начали полноценное технологическое развитие. А что бы добиться сокращения выброса парниковых газов в планетарных масштабах, именно этим странам нужно либо отказаться от развития экономик относительно Запада, либо, как в случае Китая радикально сократить выбросы, в тот момент, когда большая часть населения вышла из абсолютной нищеты буквально 10-20 лет назад.