4000 лет назад "чёрные лодки из Магана" связывали между собой цивилизации и культуры Персидского залива и Красного моря. Они сплетены из тростника и обмазаны битумом!

Надписи на древней глиняной табличке позволили экспертам реконструировать корабль бронзового века, сделанный из тростника, и отправить его в первое плавание у берегов Абу-Даби, Объединенные Арабские Эмираты.

Судно, известное как лодка Магана, имеет длину 18 метров, водоизмещение 36 тонн и было собрано командой из 20 специалистов с использованием технологий, которые восходят к 2100 году до н. э., когда Персидский залив был частью мировой морской торговли в древнем мире.

Маган — это древнее название региона, который теперь охватывает ОАЭ и Оман. Лодки Магана были большими и достаточно прочными, чтобы обеспечить обмен товарами, такими как медь, текстиль и полудрагоценные камни 4000 лет назад между обществами, жившими в Месопотамии и долине Инда на территории современных Ирака, Пакистана и Индии соответственно.

#Ферапонтов@cliomechanics
#cm_ДревнийВосток
#cm_транспорт

⚔ Historia.Maximum - подписаться

Элладе требовалось зерно, много зерна, и Италия, схожая по климату с Эгеидой, но обладавшая плодороднейшими вулканическими почвами, поначалу идеально подходила для основания земледельческих колоний. Однако к сер. I тыс. до н.э. в Средиземноморье заметно потеплело — начинался Римский климатический оптимум — и количество осадков на склонах Апеннин стало увеличиваться. Эрозия почв нарастала, вынося миллионы тонн аллювия к побережью Кампании, Калабрии и Апулии. Русла рек стали заиливаться, их течение замедлялось, превращая обжитые низменности из плодородных полей в стоячие болота. В таких болотах, а также в приморских маршах обитал комар Anopheles labranchiae, ставший важнейшим переносчиком штамма Plasmodium falciparum (тропической малярии), распространившегося на Сицилии и в Италии в ходе греческой колонизации VIII–VI вв. до н.э. — его путь из тропической Африки вниз по Нилу и далее из Египта транзитом через Элладу подтверждён генетическими данными.

Вспышки болотной лихорадки — так называли малярию — стали постоянной угрозой для населения полисов, причём наиболее уязвимыми к инфекции оказывались беременные женщины и новорождённые. Противостоять заразе путём мелиорации греки Италии не могли: не было технологий. Ландшафт Эгеиды был менее заболочен по сравнению с Италией, а ориентация на море не способствовала развитию навыков аграрного дренажа. Хотя борьбу с заиливанием гаваней Малой Азии ионяне вели постоянно. Финикийцы же, любившие заселять прибрежные острова, и те греки, что следовали их примеру, страдали от малярии куда меньше. А вот этруски и италики знакомы с ней были, но в менее смертоносной форме — Plasmodium vivax — и потому обладали частичным популяционным иммунитетом, которого греки оказались в силу многих причин лишены.

Осушая топи и превращая болота в пашни, этруски создавали искусственные аграрные ландшафты путём прокладки разветвлённых сетей подземных дренажных каналов — cuniculi, — а также ирригационных рвов и водоотводных туннелей, принудительно понижавших уровень грунтовых вод и разрушавших среду обитания комаров. Логика жизни среди болот прослеживается даже в этрусской сакральной архитектуре: греки ставили свои храмы на невысоких основаниях с круговым обходом, а этруски возводили для храмов монументальные высокие подиумы с единственной лестницей со стороны фасада — наследие открытых святилищ культуры Вилланова, стоявших на сухих возвышенностях среди заболоченной местности.

Экология расселения греков и этрусков наглядно реконструируется, если совместить ареал винограда с картой малярийных болот — Италия чётко делится на две изолированные ниши. Этруски занимали территории с максимальным малярийным риском, тогда как греки из-за технологического бессилия перед малярией старались, избегая заболоченной местности, заселять здоровые, естественно дренированные участки побережья юга Италии, не требующие мелиоративных работ.

В то время как население побережий боролось с прогрессирующим заболачиванием, в глубине полуострова происходил демографический взрыв. Италийские горные племена были защищены ландшафтом и меньше соприкасались с очагами лихорадки. Леса на склонах Апеннин активно вырубались ими под пашни и пастбища, провоцируя ещё более масштабную эрозию почв и ещё более усугубляя положение прибрежных поселений. Наступал момент, когда эта сила выплеснется из горных теснин на равнины Италии.

1️⃣2️⃣ Малярия в Италии: кон. XIX в. и реконструкция для V-III вв. до н.э.

Литература:
📚 John L. Brooke. Climate Change and the Course of Global History: A Rough Journey.
📚 Örjan Wikander. Handbook of ancient water technology.
📚 Robert Sallares. Malaria and Rome: A History of Malaria in Ancient Italy.
📖 Daniel C. Browning Jr. A malaria risk model for the Mediterranean in antiquity based on the historical Carta della Malaria dell’Italia.
📖 Lorenzo del Panta. Plague, malaria and demographics in past Italy: recent acquisitions and open problems.
📖 Disentangling the origins of viticulture in the western Mediterranean.

#моё@cliomechanics
#ГусиКапитолия@cliomechanics
#cm_Античность
#cm_эпидемии

⚙️ Механика истории — подписаться

Общее потепление климата на протяжении I тыс. до н.э. способствовало увеличению вегетационного периода трав на италийских высотных пастбищах, сделав традиционное у горных племён италиков отгонное скотоводство (transumanza) чрезвычайно продуктивным. Малярия на детскую смертность у горцев влияла незначительно — комары плохо выживали на высоте. Всё это способствовало стабильному росту населения, однако ёмкость долин не была безразмерной, и люди периодически оказывались запертыми в ловушке голода.

Традиционным решением был ритуал Ver Sacrum — Священная весна. Перенаселённые общины жертвовали Мамерсу (Марсу), который отвечал не только за войну, но и за весеннее очищение земли, всё потомство, родившееся в этот год. Животных приносили в жертву, а дети изымались из жизни племени: мальчиков растили под строгим надзором вдали от общин в военизированных лагерях, они были лишены прав и имущества. По достижении 20 лет юношам выдавали оружие, и всю священную молодёжь навсегда изгоняли за пределы территории племени под страхом смерти при возвращении. Этот механизм работал как самовоспроизводящийся конвейер, двигавшийся вдоль Апеннин с севера на юг.

В VIII–VII вв. до н.э. умбро-сабельские племена Центральной Италии, выбросив волны Ver Sacrum, породили осков, в числе которых были племена самнитов. Сплочённые с детства группы вооружённой молодёжи, ведомые тотемными животными Мамерса, осели в горах Молизе и оформились к VI в. до н.э. в союз четырёх племён: пентров с центром в Бовиане, гирпинов, караценов и кавдинов. В сер. V в. до н.э. самниты, столкнувшись с перенаселением, вытолкнули новые волны изгнанников дальше на юг — так возникли луканы, позже породившие бруттиев.

Часть самнитов спустилась с гор на равнины Кампании. В 423 г. до н.э. они взяли этрусскую Капую — главный экономический узел региона. В 421 г. до н.э. были захвачены Кумы — старейшая эллинская колония в Италии, через которую когда-то италийское население переняло греческий алфавит. Буквально за несколько поколений смешения завоевателей с остатками прежнего населения сложился новый воинственный этнос — кампанцы. Их аристократия довольно быстро переняла материальную культуру равнин, пересела на коней и образовала лучшую в Италии кампанскую конницу. Граждане, не имевшие средств на коней, составили тяжёлую пехоту, переняв у греков Кум и Неаполя концепцию фаланги и тяжёлый доспех, но сохранив свирепость горцев. Единственный уцелевший греческий полис региона — Неаполь — оказался в сухопутной блокаде.

Захватив плодородную Кампанскую равнину (Campania Felix), самниты не стали торговать с греками — они забрали пахотные земли под привычный им выпас скота, уничтожив товарное земледелие. Лишённые кампанского зерна Сиракузы, компенсируя потери, начали подчинять независимые аграрные полисы Сицилии (вроде Леонтин). Именно этот сиракузский натиск, спровоцированный захватом Кампании, вынудил сицилийских греков броситься за помощью к Афинам.

Однако уничтожение товарной экономики лишило новую Кампанию внутренних источников дохода, и единственным конвертируемым ресурсом оскских общин стал избыток профессиональной военной силы. К 415 г. до н.э. в Южной Италии сформировался мощнейший в Западном Средиземноморье пул наёмников, спрос на которых уже назревал: сицилийские полисы лихорадочно копили серебряную монету, выставляя, подобно Сегесте, напоказ храмовое золото для привлечения будущих союзников, а Афины готовили флот.

Оски были готовы воевать за любого, кто был способен платить.

1️⃣2️⃣ Италики в V-IV вв. до н.э.: общая картина и карта расселения.

Литература:
📚 Кембриджская история древнего мира. Т. VII.
📚 E.T. Salmon. Samnium and the Samnites.
📚 Jacques Heurgon. Trois études sur le Ver sacrum.
📚 Marta Sordi. Roma e i Sanniti nel IV secolo A.C.
📚 Gary Forsythe. A Critical History of Early Rome: From Prehistory to the First Punic War.
📚 T.J. Cornell. The Beginnings of Rome: Italy and Rome from the Bronze Age to the Punic Wars (c. 1000–264 BC).
📚 G.K. Jenkins. Coins of Punic Sicily, Part II.

#моё@cliomechanics
#ГусиКапитолия@cliomechanics
#cm_Античность

⚙️ Механика истории — подписаться

Популония (1/3) Саркофаг из мусора

В мае 1915 г. Италия вступила в Первую мировую войну, и довольно быстро её промышленность стала испытывать дефицит стали. Действующие шахты острова Эльба не справлялись, и тогда итальянские инженеры вспомнили про живописный залив Баратти в Тоскане, вдоль пляжей которого тянулись иссиня-чёрные бесплодные скалы — отвалы металлургического шлака, оставшиеся со времён этрусков и римлян. Лабораторные анализы показали: этот античный мусор содержит ~40-50% железосодержащих компонентов. По оценкам геологов, на пляжах Баратти скопилось до 2 млн т легкодоступной обогащённой руды. На побережье пришли тяжёлые паровые экскаваторы компании Feromin. Вдоль песчаных дюн проложили узкоколейку до соседнего Пьомбино. Слоёв шлака, глубина которых была в среднем 3-4 м, а местами достигала и 7 м, оказалось достаточно на полвека работ: выработка завершилась лишь в 1969 г.

В процессе работ ковши экскаваторов регулярно натыкались на каменную кладку, и вскоре стали проступать контуры монументальных известняковых куполов — это были нетронутые усыпальницы этрусской знати VII–VI вв. до н.э. О них было известно ещё с 1897 г., когда врач и археолог-самоучка Исидоро Фальчи наткнулся на следы прибрежного некрополя Сан-Чербоне. Однако вручную пробиваться сквозь шлаковые терриконы было безумием, и археология отступила — до лучших времён. Явление Нижнего города миру состоялось лишь когда промышленность ради выполнения оборонного заказа выполнила за учёных всю грязную работу по расчистке завалов.

В 1920–1930-х гг. руководство исследованиями принял выдающийся итальянский археолог Антонио Минто. Был выработан жёсткий регламент: как только экскаватор обнажал контуры каменного сооружения, работы на данном участке приостанавливались на несколько дней или недель. Археологи фиксировали архитектуру курганов-тумулусов и эдикул, извлекали золото, бронзу и керамику, и только после этого техника продолжала расчистку. Шлак оказался идеальным саркофагом: он скрыл гробницы от чёрных копателей (tombaroli), веками грабивших материковую Этрурию, и создал сухую герметичную среду, защитившую хрупкий местный камень от морской соли.

Масштабы найденного открыли учёным нечастый для доиндустриальной эпохи прецедент, когда промышленная деятельность изменила географию и геологию. Сбрасываемые в море на протяжении столетий отходы плавки, смешиваясь с песком, образовали плотный железистый конгломерат — техногенную горную породу. Этруски буквально передвинули береговую линию, по разным оценкам, на 300-400 м в море, насыпав новую сушу из отходов. Причиной появления этих 2 млн т шлака были тогдашние технологии: этруски и римляне использовали сыродутные печи (низкие горны). Максимальная температура, которой они достигали с помощью ручных мехов, составляла ~1100–1200°C. Этого хватало, чтобы размягчить железо, но при этом жидкий шлак уносил с собой до половины полезного компонента. В отвалы уходило то, что металлурги ХХ в. сочли отличным концентратом. Город веками травил побережье тяжёлыми металлами и уходил на дно собственного мусора.

Подобное мегапроизводство древности требовало огромного количества сырья. Чтобы выдать миллионы тонн отходов, нужно было сжечь половину лесов Тосканы и доставить на мыс горы руды. Сухопутная логистика во времена античности сделала бы такой проект нерентабельным. Этруски решили эту проблему.

1️⃣ Паровой экскаватор на пляже Баратти, 1922г.
2️⃣ Исидоро Фальчи (1838-1914).
3️⃣ Антонио Минто (1880-1954).
4️⃣ Окрестности Популонии.
5️⃣ Археологический парк "Баратти и Популония".

Литература:
📚 A. Minto. Populonia. La necropoli arcaica.
📚 F. Fedeli. Populonia. Storia e territorio.
📚 A. Romualdi. Populonia. Ricerche sull'Acropoli.
📖 F. Cambi. Populonia. Il territorio di Populonia fra il periodo etrusco tardo e il periodo romano. La ricognizione archeologica.
📖 V. Acconcia. A hidden urban landscape: Populonia between survey and excavations.
📖 Parco archeologico di Baratti e Populonia.

#моё@cliomechanics
#ПризракиСредиземноморья@cliomechanics
#cm_археология
#cm_палеогеография
#cm_технологии

⚙️ Механика истории — подписаться