Сакральное отношение к нефриту у маори, выходящее за рамки простого использования, вскрывает интересную отсылку к древним культурам Востока. Генетически и культурно предки маори действительно связаны с неолитической культурой Лянчжу в дельте Янцзы, где 5-6 тыс. лет назад и зародился культ нефрита как символа высшей власти и связи с небом. После гибели этой культуры и миграции части населения на Тайвань, тамошнее месторождение Фэнтянь на протяжении 3 тыс. лет примерно на 90% снабжало нефритом всю Юго-Восточную Азию: найденные на Филиппинах, в Таиланде и Вьетнаме украшения с Тайваня служат маркером культурного единства региона и существования старейшей из известных морской торговой сети. Более того, дальнейшие миграции австронезийских племён зачастую шли вдоль Тихоокеанского Огненного кольца, а при ближайшем рассмотрении — от одного нефритового месторождения к другому.
Для австронезийцев нефрит был в первую очередь не статусным украшением, а стратегическим ресурсом, определившим саму возможность морской экспансии: в отсутствие металла именно сверхпрочные нефритовые тесла позволяли обрабатывать твёрдые породы древесины для постройки океанских каноэ и катамаранов. Уникальная волокнистая структура, препятствующая раскалыванию нефрита при сильных ударах, сделала его незаменимым, однако по мере продвижения на юго-восток вглубь Океании традиция испытала трудности: на вулканических островах Полинезии нефрит практически отсутствует. Несколько столетий память о нефрите хранилась лишь в мифах о священном камне с далёкой прародины Гаваики, пока первые каноэ не достигли Новой Зеландии ок. 1300 г. Обнаружение богатых россыпей нефрита-поунаму в холодных реках Южного острова позволило маори восстановить утраченную связь с прошлым через сакральный материал из древних легенд, который они узнали мгновенно.
Маори возвели почитание нефрита в абсолют, создав систему ценностей, поразительно созвучную восточной философии. Потребность в камне сформировала сложную логистическую сеть, объединившую усилия множества общин в единую систему для доставки камня с Южного острова на густонаселённый Северный через пролив и перевалы Южных Альп. В процессе у маори выработалась прикладная классификацию сортов по их физическим свойствам: максимально вязкий тёмный сорт кавакава шёл на изготовление оружия, а редкий почти прозрачный кахуранги — на ритуальные нужды вождей. Техника боя диктовалась физикой минерала: воины наносили мере резкие колющие удары в висок или челюсть, оберегая священный камень от изломов.
Как и в имперском Китае, нефрит считался материализованным временем — экстремальная вязкость камня превращала каждый предмет в ценность из-за сотен часов трудоёмкой ручной шлифовки. Сакральный статус камня делал его хранилищем родовой памяти, самые ценные дубинки мере-поунаму имели собственные имена и биографии, а также подтверждали легитимность права на власть или землю. Здесь прослеживается прямая параллель с китайскими императорскими печатями: именно нефрит делал статус вождя легитимным, при этом предмет считался не личной собственностью, а вместилищем силы целого рода.
В случае же гибели рода такое сокровище (таонга) считалось опасным, поскольку его мана не была уравновешена живым обладателем, и предпочтительнее было "вернуть камень земле". Считалось, что спрятанный в болоте или ручье и найденный героем спустя столетия предмет способен восстановить нарушенную преемственность, связывающую неолитические культуры берегов Янцзы с воинскими традициями лесов Аотеароа в единую непрерывную цепь.
1️⃣ Направления и даты эспансии австронезийцев.
2️⃣ Распространение тайваньских нефритовых артефактов в ЮВА.
3️⃣ Огненное кольцо.
4️⃣5️⃣ Мере-поунаму.
Источники и литература:
📚 The Cambridge history of ancient China: From the Origins of Civilization to 221 B.C.
📖 Ancient jades map 3,000 years of prehistoric exchange in Southeast Asia.
📖 Taiwan jade in the context of Southeast Asian archaeology.
🌐 Basil Keane. Pounamu – jade or greenstone.
#моё@cliomechanics
#ЗаГоризонт@cliomechanics
#cm_культура
#cm_технологии
⚙️ Механика истории — подписаться
Для австронезийцев нефрит был в первую очередь не статусным украшением, а стратегическим ресурсом, определившим саму возможность морской экспансии: в отсутствие металла именно сверхпрочные нефритовые тесла позволяли обрабатывать твёрдые породы древесины для постройки океанских каноэ и катамаранов. Уникальная волокнистая структура, препятствующая раскалыванию нефрита при сильных ударах, сделала его незаменимым, однако по мере продвижения на юго-восток вглубь Океании традиция испытала трудности: на вулканических островах Полинезии нефрит практически отсутствует. Несколько столетий память о нефрите хранилась лишь в мифах о священном камне с далёкой прародины Гаваики, пока первые каноэ не достигли Новой Зеландии ок. 1300 г. Обнаружение богатых россыпей нефрита-поунаму в холодных реках Южного острова позволило маори восстановить утраченную связь с прошлым через сакральный материал из древних легенд, который они узнали мгновенно.
Маори возвели почитание нефрита в абсолют, создав систему ценностей, поразительно созвучную восточной философии. Потребность в камне сформировала сложную логистическую сеть, объединившую усилия множества общин в единую систему для доставки камня с Южного острова на густонаселённый Северный через пролив и перевалы Южных Альп. В процессе у маори выработалась прикладная классификацию сортов по их физическим свойствам: максимально вязкий тёмный сорт кавакава шёл на изготовление оружия, а редкий почти прозрачный кахуранги — на ритуальные нужды вождей. Техника боя диктовалась физикой минерала: воины наносили мере резкие колющие удары в висок или челюсть, оберегая священный камень от изломов.
Как и в имперском Китае, нефрит считался материализованным временем — экстремальная вязкость камня превращала каждый предмет в ценность из-за сотен часов трудоёмкой ручной шлифовки. Сакральный статус камня делал его хранилищем родовой памяти, самые ценные дубинки мере-поунаму имели собственные имена и биографии, а также подтверждали легитимность права на власть или землю. Здесь прослеживается прямая параллель с китайскими императорскими печатями: именно нефрит делал статус вождя легитимным, при этом предмет считался не личной собственностью, а вместилищем силы целого рода.
В случае же гибели рода такое сокровище (таонга) считалось опасным, поскольку его мана не была уравновешена живым обладателем, и предпочтительнее было "вернуть камень земле". Считалось, что спрятанный в болоте или ручье и найденный героем спустя столетия предмет способен восстановить нарушенную преемственность, связывающую неолитические культуры берегов Янцзы с воинскими традициями лесов Аотеароа в единую непрерывную цепь.
1️⃣ Направления и даты эспансии австронезийцев.
2️⃣ Распространение тайваньских нефритовых артефактов в ЮВА.
3️⃣ Огненное кольцо.
4️⃣5️⃣ Мере-поунаму.
Источники и литература:
📚 The Cambridge history of ancient China: From the Origins of Civilization to 221 B.C.
📖 Ancient jades map 3,000 years of prehistoric exchange in Southeast Asia.
📖 Taiwan jade in the context of Southeast Asian archaeology.
🌐 Basil Keane. Pounamu – jade or greenstone.
#моё@cliomechanics
#ЗаГоризонт@cliomechanics
#cm_культура
#cm_технологии
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
1👍42❤32
Мы любим простые объяснения сложных событий. Например, что великая Римская империя пала из-за кризиса рабовладения или упадка морали. Или, что Холодную войну развязали политики, стремившиеся к мировому господству.
На деле, всё было гораздо сложнее и интереснее.
Добро пожаловать в Архив Кота Легата — место, где я, Герасименко Владимир, разбираюсь вместе с вами в истории, как будто это сложный часовой механизм, где даже небольшая шестерёнка может иметь огромное значение.
О чем мы тут вещаем?
• Почему IV век — это не агония, а новый расцвет империи с самой мощной армией в истории Античности. Разбираем, как Диоклетиан и Константин построили государство-терминатор, заточенное на выживание.
• История о том, как кучка греков в центре Азии в полной изоляции продолжила дело Александра Македонского с его индийскими амбициями.
• Почему ядерный паритет — это лучшее, что случалось с человечеством, и как две сверхдержавы играли в шахматы на выживание, используя логику, а не эмоции.
• Как небольшая деревенька на холме у малярийного болота стала величайшей империей в истории Европы и осталась в умах людей даже после собственной гибели.
Почему это стоит читать?
Потому что здесь не будет пафосных историй о «духе нации». Я пишу о налогах, логистике и управленческих решениях. Смотрю под капот империй и объясняю, почему они ехали (или почему у них внезапно отвалилось колесо).
Никакой мистики. Никакого «предопределения». Только хардкорная институциональная история, написанная простым языком и сдобренная здоровым цинизмом и мемами.
Присоединяйся, если хочешь понимать, как на самом деле работают государственные машины!
История — это не про даты. История — это про то, как эффективно извлекать ресурсы и не развалиться по пути.
#МоиРекомендации
На деле, всё было гораздо сложнее и интереснее.
Добро пожаловать в Архив Кота Легата — место, где я, Герасименко Владимир, разбираюсь вместе с вами в истории, как будто это сложный часовой механизм, где даже небольшая шестерёнка может иметь огромное значение.
О чем мы тут вещаем?
• Почему IV век — это не агония, а новый расцвет империи с самой мощной армией в истории Античности. Разбираем, как Диоклетиан и Константин построили государство-терминатор, заточенное на выживание.
• История о том, как кучка греков в центре Азии в полной изоляции продолжила дело Александра Македонского с его индийскими амбициями.
• Почему ядерный паритет — это лучшее, что случалось с человечеством, и как две сверхдержавы играли в шахматы на выживание, используя логику, а не эмоции.
• Как небольшая деревенька на холме у малярийного болота стала величайшей империей в истории Европы и осталась в умах людей даже после собственной гибели.
Почему это стоит читать?
Потому что здесь не будет пафосных историй о «духе нации». Я пишу о налогах, логистике и управленческих решениях. Смотрю под капот империй и объясняю, почему они ехали (или почему у них внезапно отвалилось колесо).
Никакой мистики. Никакого «предопределения». Только хардкорная институциональная история, написанная простым языком и сдобренная здоровым цинизмом и мемами.
Присоединяйся, если хочешь понимать, как на самом деле работают государственные машины!
История — это не про даты. История — это про то, как эффективно извлекать ресурсы и не развалиться по пути.
#МоиРекомендации
👍11
Forwarded from Северный ветер. Искусство Севера (Северный Ветер)
2 января 1565 года на реке у Дельфсхавена, рыбацкой деревушки в Нидерландах, появилась гигантская ледяная гора, перекрывшая рыбакам доступ к реке. Случай незаурядный, поэтому художник Корнелис Якобс ван Кулемборх запечатлел его на большой картине «Kruiend ijs te Delfshaven» (1). В литературе можно встретить упоминания о том, что эта картина — возможно, первая зимняя сцена в искусстве Северных Нидерландов.
И это было вовсе не случайное совпадение. Именно на середину Малого ледникового периода пришлись холодные годы 1565–1566.
В это время Питер Брейгель Старший создаёт свои знаменитые зимние работы (2–6): «Охотников на снегу» (1565), «Поклонение волхвов в зимнем пейзаже» (1563), «Перепись населения в Вифлееме» (1566), «Избиение младенцев» (1565–1567), а также более обыденные сюжеты, такие как «Зимний пейзаж с конькобежцами и ловушкой для птиц» (1565). Зима и снег становятся новой темой в искусстве Нидерландов.
Было и ещё одно следствие резкого похолодания — на самые холодные годы пришёлся очередной всплеск охоты на ведьм. Странное поведение погоды и череда неурожаев заставляли людей искать объяснения. Одни считали, что Бог прогневался на грешников, другие — обвиняли во всём ведьм. В этой связи интересное изображение сильного снегопада мы находим на картине 1610 года Франса Франкена Младшего «Шабаш ведьм» (7). Снег здесь представлен как явление, вызванное колдовством, в то время как в большинстве других сцен шабаша чаще можно увидеть пожар или горящую церковь.
И это было вовсе не случайное совпадение. Именно на середину Малого ледникового периода пришлись холодные годы 1565–1566.
В это время Питер Брейгель Старший создаёт свои знаменитые зимние работы (2–6): «Охотников на снегу» (1565), «Поклонение волхвов в зимнем пейзаже» (1563), «Перепись населения в Вифлееме» (1566), «Избиение младенцев» (1565–1567), а также более обыденные сюжеты, такие как «Зимний пейзаж с конькобежцами и ловушкой для птиц» (1565). Зима и снег становятся новой темой в искусстве Нидерландов.
Было и ещё одно следствие резкого похолодания — на самые холодные годы пришёлся очередной всплеск охоты на ведьм. Странное поведение погоды и череда неурожаев заставляли людей искать объяснения. Одни считали, что Бог прогневался на грешников, другие — обвиняли во всём ведьм. В этой связи интересное изображение сильного снегопада мы находим на картине 1610 года Франса Франкена Младшего «Шабаш ведьм» (7). Снег здесь представлен как явление, вызванное колдовством, в то время как в большинстве других сцен шабаша чаще можно увидеть пожар или горящую церковь.
1🔥35👍16❤9
Физика ищет фундаментальные законы и величины, которые управляют миром. Среди множества таких величин и закономерностей, как кажется на первый взгляд, можно выделить фундаментальные (связанные с некими простейшими, базовыми объектами и взаимодействиями) и статистические (коллективные, эмерджентные, появляющиеся при рассмотрении большого числа объектов).
Проще всего объяснить это на примерах. Из школьного курса физики известно, что сумма углов в треугольнике соответствует 180 градусам (по крайней мере на плоскости). Мы можем вооружиться транспортиром и измерить углы в любом треугольнике — маленьком и большом, правильном и неправильном, равнобедренном или с прямым углом — и всегда их сумма будет равна 180 градусам. Таким образом, мы можем назвать этот закон фундаментальным — он оказывается связан с каким-то свойством такого простейшего объекта как треугольник.
А теперь представим, что мы измеряем пассажиропоток на станции метро в час пик в большом городе. Окажется, что количество проходящих людей будет повторяться день ото дня с удивительной точностью — график движения толпы окажется стабильным и предсказуемым. Однако стоит перенести наблюдения на автобусную остановку в тихом спальном районе, где людей гораздо меньше, как картина станет менее определённой. Здесь случайные события в жизни отдельных людей начинают влиять заметнее: в одном доме отключили электричество, и будильники не сработали; в другой день внезапно закрылся местный детсад, и родители не поехали на работу. В результате и общее количество пассажиров, и сам момент наступления часа пик становятся плохо предсказуемыми и могут меняться ото дня ко дню. Чёткая закономерность, которую мы наблюдали в метро, здесь попросту "размывается".
Выходит, что ни измеренная нами величина (пассажиропоток), ни закономерности, связанные с ней (когда настаёт час пик), не являются фундаментальными, присущими отдельному человеку. Вместо этого они имеют коллективную, статистическую, или эмерджентную природу. Такие величины и законы отлично измеримы и проверяемы для систем, состоящих из множества элементов, но постепенно теряют точность при уменьшении числа этих самых элементов.
Полный текст статьи:
📖 Пётр Коник. Как коллективное поведение создаёт физическую реальность.
Источник:
📚 Robert B. Laughlin. A Different Universe: Reinventing Physics from the Bottom Down.
#Psychohistoria@cliomechanics
#ДругаяВселенная@cliomechanics
#cm_модели
#cm_теории
©️ psychohistoria.org
⚙️ Механика истории — подписаться
Проще всего объяснить это на примерах. Из школьного курса физики известно, что сумма углов в треугольнике соответствует 180 градусам (по крайней мере на плоскости). Мы можем вооружиться транспортиром и измерить углы в любом треугольнике — маленьком и большом, правильном и неправильном, равнобедренном или с прямым углом — и всегда их сумма будет равна 180 градусам. Таким образом, мы можем назвать этот закон фундаментальным — он оказывается связан с каким-то свойством такого простейшего объекта как треугольник.
А теперь представим, что мы измеряем пассажиропоток на станции метро в час пик в большом городе. Окажется, что количество проходящих людей будет повторяться день ото дня с удивительной точностью — график движения толпы окажется стабильным и предсказуемым. Однако стоит перенести наблюдения на автобусную остановку в тихом спальном районе, где людей гораздо меньше, как картина станет менее определённой. Здесь случайные события в жизни отдельных людей начинают влиять заметнее: в одном доме отключили электричество, и будильники не сработали; в другой день внезапно закрылся местный детсад, и родители не поехали на работу. В результате и общее количество пассажиров, и сам момент наступления часа пик становятся плохо предсказуемыми и могут меняться ото дня ко дню. Чёткая закономерность, которую мы наблюдали в метро, здесь попросту "размывается".
Выходит, что ни измеренная нами величина (пассажиропоток), ни закономерности, связанные с ней (когда настаёт час пик), не являются фундаментальными, присущими отдельному человеку. Вместо этого они имеют коллективную, статистическую, или эмерджентную природу. Такие величины и законы отлично измеримы и проверяемы для систем, состоящих из множества элементов, но постепенно теряют точность при уменьшении числа этих самых элементов.
Полный текст статьи:
📖 Пётр Коник. Как коллективное поведение создаёт физическую реальность.
Источник:
📚 Robert B. Laughlin. A Different Universe: Reinventing Physics from the Bottom Down.
#Psychohistoria@cliomechanics
#ДругаяВселенная@cliomechanics
#cm_модели
#cm_теории
©️ psychohistoria.org
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
👍30
В отличие от всех прочих культурных центров Евразии, выбравших золото в качестве универсального эквивалента власти, Китай выстроил свою иерархию вокруг нефрита (тремолита). Геологически нефрит привязан к зонам древних тектонических контактов в отрогах Куньлуня на западе, в горах Ляонина на северо-востоке, в массивах Саян на севере и в складчатых структурах Тайваня на юге, и потому быстрое истощение месторождений в низовьях Янцзы предопределило раннее появление торговли: для обладания нефритом как символом легитимности элитам Поднебесной приходилось выстраивать сложнейшие логистические цепочки.
Но самым ценным источником нефрита были реки Юрункаш и Каракаш в районе Хотана, где ледниковые потоки формировали камень со сверхплотным, лишённым микротрещин ядром. Природная обработка создала эталон вязкого, спутанно-волокнистого сплетения кристаллов, подобного сверхпрочному войлоку, который невозможно расколоть, лишь изнурительно долго шлифовать кварцевым песком. Благодаря этому предмет из нефрита стоил ровно столько, сколько месяцев или лет труда было затрачено на его шлифовку, что сделало камень идеальным маркером социального статуса в неолитическом обществе.
Позднее начало китайской металлургии создало уникальную ситуацию: к моменту, когда на Ближнем Востоке золото стало мобильной валютой завоевателей, в Китае функции сакрального материала давно и прочно монополизировал камень. В отличие от золота, легко меняющего форму, нефрит обладает внутренним мягким свечением и требует терпения и абсолютного смирения. Это сформировало уникальную этику элит Поднебесной — организаторов сложных длительных процессов — и проложило черту между китайскими понятиями цивилизованности и варварства — варвар нацелен на быструю добычу, его власть держится лишь на силе и страхе, в то время как благородный муж, подобно нефриту, твёрдый внутри, но гладкий и сдержанный снаружи, принимает ритм вечности, где статус подтверждается способностью играть вдолгую, планируя результат на десятилетия вперёд. Обладание ритуальным диском би или квадратной трубкой цун — символами Неба и Земли — указывало на способность правителя распоряжаться жизнями мастеров на протяжении длительного времени, необходимого для превращения камня в средство общения с божествами.
Нефритовый путь в Хотан возник позже обсидиановых маршрутов неолита или лазуритовых троп Бадахшана, но стал тем каркасом, на который позже наросла трансъевразийская логистика. Коридор Ганьсу осваивался в первую очередь ради камня, и когда века спустя по этим же тропам пошел шёлк, он лишь использовал готовую инфраструктуру из оазисов и гарнизонов. Параллельно с западным импортом, развивался южный, ядром которого стала культура Лянчжу в дельте Янцзы. Когда засуха 4200 лет назад и давление северных племён-просоводов заставили часть аустрического населения уйти на юг, эта традиция продолжилась на Тайване, где месторождение Фэньтянь стало крупнейшим цехом региона. В течение 2000 лет тайваньский нефрит доминировал на рынках всей Юго-Восточной Азии — от Филиппин и Вьетнама до Японии, где местные культуры также включили его в свои системы престижа, сформировав древнейшую из известных морскую торговую сеть.
Нефрит стал не просто украшением, он создал границы Поднебесной, заставив оседлых земледельцев Великой равнины поддерживать связь с горными окраинами от Байкала до Тайваня ради обладания камнем, который стал единственным осязаемым воплощением вечности и державного порядка.
Литература:
📚 The Cambridge history of ancient China: From the Origins of Civilization to 221 B.C.
📚 G. Shelach-Lavi. The Archaeology of Early China: From Prehistory to the Han Dynasty.
📚 Деопик Д.В. История Вьетнама. Часть 1.
📚 Е.Е. Кузьмина. Предыстория Великого шелкового пути. Диалог культур Европа — Азия.
📖 Деревянко А.П. и др. Разные цвета нефрита.
📖 Ancient jades map 3,000 years of prehistoric exchange in Southeast Asia.
📖 Archaeological Ruins of Liangzhu City included in UNESCO World Heritage list.
#моё@cliomechanics
#ЗемляКитайская@cliomechanics
#cm_археология
#cm_культура
#cm_технологии
⚙️ Механика истории — подписаться
Но самым ценным источником нефрита были реки Юрункаш и Каракаш в районе Хотана, где ледниковые потоки формировали камень со сверхплотным, лишённым микротрещин ядром. Природная обработка создала эталон вязкого, спутанно-волокнистого сплетения кристаллов, подобного сверхпрочному войлоку, который невозможно расколоть, лишь изнурительно долго шлифовать кварцевым песком. Благодаря этому предмет из нефрита стоил ровно столько, сколько месяцев или лет труда было затрачено на его шлифовку, что сделало камень идеальным маркером социального статуса в неолитическом обществе.
Позднее начало китайской металлургии создало уникальную ситуацию: к моменту, когда на Ближнем Востоке золото стало мобильной валютой завоевателей, в Китае функции сакрального материала давно и прочно монополизировал камень. В отличие от золота, легко меняющего форму, нефрит обладает внутренним мягким свечением и требует терпения и абсолютного смирения. Это сформировало уникальную этику элит Поднебесной — организаторов сложных длительных процессов — и проложило черту между китайскими понятиями цивилизованности и варварства — варвар нацелен на быструю добычу, его власть держится лишь на силе и страхе, в то время как благородный муж, подобно нефриту, твёрдый внутри, но гладкий и сдержанный снаружи, принимает ритм вечности, где статус подтверждается способностью играть вдолгую, планируя результат на десятилетия вперёд. Обладание ритуальным диском би или квадратной трубкой цун — символами Неба и Земли — указывало на способность правителя распоряжаться жизнями мастеров на протяжении длительного времени, необходимого для превращения камня в средство общения с божествами.
Нефритовый путь в Хотан возник позже обсидиановых маршрутов неолита или лазуритовых троп Бадахшана, но стал тем каркасом, на который позже наросла трансъевразийская логистика. Коридор Ганьсу осваивался в первую очередь ради камня, и когда века спустя по этим же тропам пошел шёлк, он лишь использовал готовую инфраструктуру из оазисов и гарнизонов. Параллельно с западным импортом, развивался южный, ядром которого стала культура Лянчжу в дельте Янцзы. Когда засуха 4200 лет назад и давление северных племён-просоводов заставили часть аустрического населения уйти на юг, эта традиция продолжилась на Тайване, где месторождение Фэньтянь стало крупнейшим цехом региона. В течение 2000 лет тайваньский нефрит доминировал на рынках всей Юго-Восточной Азии — от Филиппин и Вьетнама до Японии, где местные культуры также включили его в свои системы престижа, сформировав древнейшую из известных морскую торговую сеть.
Нефрит стал не просто украшением, он создал границы Поднебесной, заставив оседлых земледельцев Великой равнины поддерживать связь с горными окраинами от Байкала до Тайваня ради обладания камнем, который стал единственным осязаемым воплощением вечности и державного порядка.
Литература:
📚 The Cambridge history of ancient China: From the Origins of Civilization to 221 B.C.
📚 G. Shelach-Lavi. The Archaeology of Early China: From Prehistory to the Han Dynasty.
📚 Деопик Д.В. История Вьетнама. Часть 1.
📚 Е.Е. Кузьмина. Предыстория Великого шелкового пути. Диалог культур Европа — Азия.
📖 Деревянко А.П. и др. Разные цвета нефрита.
📖 Ancient jades map 3,000 years of prehistoric exchange in Southeast Asia.
📖 Archaeological Ruins of Liangzhu City included in UNESCO World Heritage list.
#моё@cliomechanics
#ЗемляКитайская@cliomechanics
#cm_археология
#cm_культура
#cm_технологии
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
1👍66
Раннюю историю Месопотамии обычно начинают с рассказа о земледелии, излишках зерна и первых городах как исходной точке цивилизации. Нам нравится это непрерывное движение к современной организованной жизни - мира, стремящегося к законности и порядку. Но у этого порядка есть своя цена и своя история. И эта история может вам не понравиться.
Рано или поздно при раскопках нижних слоёв археологических памятников на местах древнейших поселений взгляд неизбежно упирается в беспорядочную кучу человеческих останков. Некогда живых людей, которые любили и которых любили, а затем их изуродованные мёртвые тела стали символом нового порядка.
Полный текст статьи:
📖 Максим Ферапонтов. От ям с телами Телль Брака до ассирийских пирамид из отрубленных голов.
#Ферапонтов@cliomechanics
#cm_археология
#cm_войны
#cm_культура
⚔ Historia.Maximum - подписаться
Рано или поздно при раскопках нижних слоёв археологических памятников на местах древнейших поселений взгляд неизбежно упирается в беспорядочную кучу человеческих останков. Некогда живых людей, которые любили и которых любили, а затем их изуродованные мёртвые тела стали символом нового порядка.
Полный текст статьи:
📖 Максим Ферапонтов. От ям с телами Телль Брака до ассирийских пирамид из отрубленных голов.
#Ферапонтов@cliomechanics
#cm_археология
#cm_войны
#cm_культура
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
❤🔥14
Начиная с Шан (ок. 1300–1027 гг. до н.э.) государства хуася становятся важным источником социального опыта и для южан; к этому времени часть традиций Нижней Янцзы была уже воспринята и переработана шанцами, приблизившимися к созданию развитого территориального государства. Элиты Юга на рубеже II–I тыс. до н.э., где, скорее всего, давно сложились свои территориальные государства, добровольно воспринимали элементы культуры хуася (т.е. за века до создания ханьской империи). Особенно активно этот процесс пошёл с VII–V вв. до н.э. Таким образом, исторически перспективную культуру Севера несли на Юг не крестьяне-переселенцы и не западночжоуские правители (напомним, что чжоуский Чжао-ван погиб в Чу), а сами местные элиты, которые и в дальнейшем китаизировали крестьян-южан. Последнее, кстати, не удалось и армиям Цинь Шихуанди или ханьских императоров.
Активному взаимному восприятию социального и культурного опыта способствовал принцип «религиозной дополнительности», который с конца III — пер. пол. II тыс. до н.э. в рамках «ритуального взаимодействия» элит привел к сложению своеобразной «религии элит» различных историко-культурных зон. Вначале она возникает на основе «нефритового комплекса» ритуальных предметов и символов власти прото-вьетов (культура Лянчжу, «царство Мо» — по памятнику Моцзяошань), а затем, с последней трети II тыс. до н.э., формируется «бронзовый комплекс» ритуальных предметов, символов власти и общей письменный язык верхов (иероглифики хуася), который не был языком завоевателей, а являлся языком «администраторов» и воспринимался добровольно как атрибут высшей власти и как язык с более «удобной» письменностью.
В I тыс. до н.э. «китаизировались» именно элиты не-хуася через восприятие письменности и культа правителя (вана) как Сына Неба. Ими вместе с социальным опытом воспринималась элитарная («социальная») часть веры. Происходило это, прежде всего, в царствах Средней и Нижней Янцзы, в описанной выше контактной зоне на юге, а также в царстве Цинь на западе и в бассейне Верхней Янцзы. До того преобладал «культ предков» и «от века» существовавший даосизм с его сложными представлениями о мире, который хуася воспринимали с середины I тыс. до н.э. Культурный обмен был обоюдным и шёл на больших территориях.
[...]
В I тыс. до н.э. на смену многочисленным конкурирующим локальным центрам власти (в основном средним и малым) у хуася, аустроазиатов, хмонг-миенов, прото-бирманцев, возможно, аустронезийцев (период Чуньцю) приходят крупные государственные территориальные образования (период Чжаньго), которые поглощают территории локальных слабых малых центров. В качестве крупных государственных территориальных образований выступали государства хуася (на севере) и государства аустроазиатов и хмонг-миенов (на юге). Тогда же началась борьба за объединение, сначала – в форме гегемонии («время пяти гегемонов», т.е. еще с Чуньцю и в начале Чжаньго). Причем, из пяти гегемонов два – северные (населённые в основном хуася, с их экономикой суходольного просоводства, в меньшей степени — степняками) и три – южные, на Янцзы, населённые аустроазиатами и хмонг-миенами с их поливным рисоводством (Чу, У, Юэ). Здесь существовало принципиальное различие технологий, экономик, базовых социальных структур, в отличие от близких в этом отношении стран древней Передней Азии.
📖 Деопик Д.В. Четыре этюда об истории древней Восточной Азии. Взгляд с Юга.
#cm_Китай
#cm_институты
#cm_культура
#cm_религии
⚙️ Механика истории — подписаться
Активному взаимному восприятию социального и культурного опыта способствовал принцип «религиозной дополнительности», который с конца III — пер. пол. II тыс. до н.э. в рамках «ритуального взаимодействия» элит привел к сложению своеобразной «религии элит» различных историко-культурных зон. Вначале она возникает на основе «нефритового комплекса» ритуальных предметов и символов власти прото-вьетов (культура Лянчжу, «царство Мо» — по памятнику Моцзяошань), а затем, с последней трети II тыс. до н.э., формируется «бронзовый комплекс» ритуальных предметов, символов власти и общей письменный язык верхов (иероглифики хуася), который не был языком завоевателей, а являлся языком «администраторов» и воспринимался добровольно как атрибут высшей власти и как язык с более «удобной» письменностью.
В I тыс. до н.э. «китаизировались» именно элиты не-хуася через восприятие письменности и культа правителя (вана) как Сына Неба. Ими вместе с социальным опытом воспринималась элитарная («социальная») часть веры. Происходило это, прежде всего, в царствах Средней и Нижней Янцзы, в описанной выше контактной зоне на юге, а также в царстве Цинь на западе и в бассейне Верхней Янцзы. До того преобладал «культ предков» и «от века» существовавший даосизм с его сложными представлениями о мире, который хуася воспринимали с середины I тыс. до н.э. Культурный обмен был обоюдным и шёл на больших территориях.
[...]
В I тыс. до н.э. на смену многочисленным конкурирующим локальным центрам власти (в основном средним и малым) у хуася, аустроазиатов, хмонг-миенов, прото-бирманцев, возможно, аустронезийцев (период Чуньцю) приходят крупные государственные территориальные образования (период Чжаньго), которые поглощают территории локальных слабых малых центров. В качестве крупных государственных территориальных образований выступали государства хуася (на севере) и государства аустроазиатов и хмонг-миенов (на юге). Тогда же началась борьба за объединение, сначала – в форме гегемонии («время пяти гегемонов», т.е. еще с Чуньцю и в начале Чжаньго). Причем, из пяти гегемонов два – северные (населённые в основном хуася, с их экономикой суходольного просоводства, в меньшей степени — степняками) и три – южные, на Янцзы, населённые аустроазиатами и хмонг-миенами с их поливным рисоводством (Чу, У, Юэ). Здесь существовало принципиальное различие технологий, экономик, базовых социальных структур, в отличие от близких в этом отношении стран древней Передней Азии.
📖 Деопик Д.В. Четыре этюда об истории древней Восточной Азии. Взгляд с Юга.
#cm_Китай
#cm_институты
#cm_культура
#cm_религии
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
👍30
Историю нельзя понять без праистории, а праисторию — без биологии.
Эдвард Осборн Уилсон
Со времён появления первых людей и первых обществ в истории был невидимый, но влиятельный участник — бактерии и микробы. Они сыграли роль в распространении христианства и ислама, падении Римской империи, переходе от феодализма к капитализму, колонизации Нового Света, эксплуатации Африки — и даже триумфе Homo sapiens над остальными видами человека.
Читать фрагмент книги:
Продолжение
#cm_Библиотека
#cm_культура
#cm_эпидемии
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
❤20👍20
Почитая нефрит как символ обладания временем, неолитические общины культуры Лянчжу научились управлять водными ресурсами с помощью системы насыпных дамб и каналов. Это позволяло концентрировать на небольшой площади массы людей, трудившихся над возведением земляных валов и шлифовкой сакрального нефрита. Заливной рис, куры и свиньи были основой хозяйства в субтропических низовьях Янцзы. Свиньи, утилизировавшие отруби, и куры, собиравшие на току отходы обмолота, давали общинам необходимое мясо, не отнимая при этом дефицитную землю. Высокая плотность населения была прямым следствием эффективности рисоводства, недостижимой для любого другого типа хозяйства того времени, однако это достигалось ценой колоссальных трудозатрат — в отличие от суходольных злаков, рис подвида japonica критически зависит от воды. В этих условиях подчинение каждого ритму оросительного цикла было важнее личных качеств, а выживание вне тотального коллективного соучастия было невозможным, что превращало общину в единую слаженную систему.
Однако вся эта гидравлическая утопия, невероятно эффективная при стабильных муссонах и предсказуемых речных разливах, оказалась абсолютно непластичной, столкнувшись около 4200 лет назад с глобальной засухой, превратившей разливы Янцзы в катастрофические паводки. Рыхлые насыпи Лянчжу оказались попросту смыты, погибла культура, но не накопленные знания: в зоне контакта двух миров на заболоченной Великой равнине, в условиях борьбы с Хуанхэ, родилась новая инженерная логика — переход от ирригации к дренажу. Именно здесь к уже известной северянам технологии hāngtǔ — послойной трамбовке лёссовой почвы в деревянных опалубках — добавились навыки южан по проектированию и управлению водными потоками, что сделало обычную насыпь монолитной преградой для стихии; это была длительная монотонная работа огромных масс людей, и необходимость организации таких работ сильно поспособствовала появлению первых иерархий Поднебесной.
Строительство многокилометровых дренажных систем и платформ сильно изменило структуру общественных связей и потребовало армейской дисциплины и вертикальной власти. Концепция риса как стратегического ресурса со временем кристаллизовалась в количестве зерна, необходимом одному человеку на год жизни — дань (у японцев известно как коку); это превратило общинника в податную единицу, а система контроля сбора и хранения риса в амбарах, возвышавшихся над паводками на массивных платформах из той же трамбованной земли, стала основой для аппарата учёта, чья власть опиралась на ключи от хранилищ, обеспечивавших выживание системы в периоды хаоса.
Так сформировалась историческая бинарность двуединого Китая: северные элиты вступили в симбиоз с производственной базой Юга, предложив рисоводам помимо защиты совершенно иной масштаб управления. Правители быстро осознали, что у них нет иного шанса на легитимацию, кроме как превратиться в организаторов сложных процессов, ведь усмирение стихии требовало планирования на десятилетия вперёд, и это навсегда отделило элиту Поднебесной от варваров окраин с их набегами. Встреча Севера и Юга на краю Великой равнины породила жизненный уклад, основанный на перманентном ремонте ландшафта, раз за разом на протяжении тысячелетий воссоздававшийся после всех катастроф и смут, где жизнь и труд каждого стали неотделимы от функционирования древней системы, созданной в неолите.
1️⃣2️⃣ Музей Лянчжу. Ханьчжоу.
3️⃣4️⃣5️⃣ Реконструкции города.
6️⃣ Культура Лянчжу на карте.
7️⃣ Распространение рисоводства.
Литература:
📚 The Cambridge history of ancient China: From the Origins of Civilization to 221 B.C.
📚 G. Shelach-Lavi. The Archaeology of Early China: From Prehistory to the Han Dynasty.
📚 F. Bray. The Rice Economies: Technology and Development in Asian Societies.
📖 Деопик Д.В., Ульянов М.Ю. Исторические процессы в древней Восточной Азии в III – 1-й пол. II тыс. до н.э.: складывание «двуединого» Региона.
📖 Деопик Д.В. Четыре этюда об истории древней Восточной Азии. Взгляд с Юга.
#моё@cliomechanics
#ЗемляКитайская@cliomechanics
#cm_археология
#cm_культура
#cm_технологии
⚙️ Механика истории — подписаться
Однако вся эта гидравлическая утопия, невероятно эффективная при стабильных муссонах и предсказуемых речных разливах, оказалась абсолютно непластичной, столкнувшись около 4200 лет назад с глобальной засухой, превратившей разливы Янцзы в катастрофические паводки. Рыхлые насыпи Лянчжу оказались попросту смыты, погибла культура, но не накопленные знания: в зоне контакта двух миров на заболоченной Великой равнине, в условиях борьбы с Хуанхэ, родилась новая инженерная логика — переход от ирригации к дренажу. Именно здесь к уже известной северянам технологии hāngtǔ — послойной трамбовке лёссовой почвы в деревянных опалубках — добавились навыки южан по проектированию и управлению водными потоками, что сделало обычную насыпь монолитной преградой для стихии; это была длительная монотонная работа огромных масс людей, и необходимость организации таких работ сильно поспособствовала появлению первых иерархий Поднебесной.
Строительство многокилометровых дренажных систем и платформ сильно изменило структуру общественных связей и потребовало армейской дисциплины и вертикальной власти. Концепция риса как стратегического ресурса со временем кристаллизовалась в количестве зерна, необходимом одному человеку на год жизни — дань (у японцев известно как коку); это превратило общинника в податную единицу, а система контроля сбора и хранения риса в амбарах, возвышавшихся над паводками на массивных платформах из той же трамбованной земли, стала основой для аппарата учёта, чья власть опиралась на ключи от хранилищ, обеспечивавших выживание системы в периоды хаоса.
Так сформировалась историческая бинарность двуединого Китая: северные элиты вступили в симбиоз с производственной базой Юга, предложив рисоводам помимо защиты совершенно иной масштаб управления. Правители быстро осознали, что у них нет иного шанса на легитимацию, кроме как превратиться в организаторов сложных процессов, ведь усмирение стихии требовало планирования на десятилетия вперёд, и это навсегда отделило элиту Поднебесной от варваров окраин с их набегами. Встреча Севера и Юга на краю Великой равнины породила жизненный уклад, основанный на перманентном ремонте ландшафта, раз за разом на протяжении тысячелетий воссоздававшийся после всех катастроф и смут, где жизнь и труд каждого стали неотделимы от функционирования древней системы, созданной в неолите.
1️⃣2️⃣ Музей Лянчжу. Ханьчжоу.
3️⃣4️⃣5️⃣ Реконструкции города.
6️⃣ Культура Лянчжу на карте.
7️⃣ Распространение рисоводства.
Литература:
📚 The Cambridge history of ancient China: From the Origins of Civilization to 221 B.C.
📚 G. Shelach-Lavi. The Archaeology of Early China: From Prehistory to the Han Dynasty.
📚 F. Bray. The Rice Economies: Technology and Development in Asian Societies.
📖 Деопик Д.В., Ульянов М.Ю. Исторические процессы в древней Восточной Азии в III – 1-й пол. II тыс. до н.э.: складывание «двуединого» Региона.
📖 Деопик Д.В. Четыре этюда об истории древней Восточной Азии. Взгляд с Юга.
#моё@cliomechanics
#ЗемляКитайская@cliomechanics
#cm_археология
#cm_культура
#cm_технологии
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
Please open Telegram to view this post
VIEW IN TELEGRAM
1👍65