«Короткий фильм об убийстве» (1987) явился расширением пятого эпизода телепроекта «Декалог». Согласно договору с польским телевидением, картина была выпущена в кинотеатральный прокат из финансовых соображений, дабы компенсировать затраты на «Декалог». Лента повествует о беспричинном убийстве таксиста (Ян Тесаж) прибывшим из деревни бродягой Яцеком Лазаром (Мирослав Бака). Сюжетных отличий от пятой серии «Декалога» немного. Кесьлевский лишь ограничил использование закадрового голоса и более подробно рассказал о поимке Яцека полицией. Увеличилось экранное время и у персонажа Кшиштофа Глебиша, молодого адвоката Петра, который фактически стал вторым главным героем.

Кесьлевский начинал снимать игровые фильмы в 1970-е, когда в Польше активно развивалась так называемая школа морального непокоя, а потому и в позднем творчестве уделял особое внимание проблемам морали. Выход «Короткого фильма об убийстве» пришелся на период жарких дискуссий о правомерности применения смертной казни, хотя Кесьлевский старался избегать злободневности. Впрочем, мало кто сможет обвинить постановщика в тенденциозности. Режиссер не дает своих оценок и вовсе не стремится вызвать к убийце сочувствие. Конечно, поступок Яцека не оправдывает остро переживаемая гибель младшей сестры, которую задавил на тракторе его пьяный друг. Но имеет ли право государство в наказание за грех совершать такое же злодейство, развращая души тех, кто участвует в тщательно организованной процедуре казни?

Кесьлевский и оператор Славомир Идзяк для изображения польского города позднекоммунистической поры активно применяли цветофильтры. Темно-желтые тона, доминирующие в картине, вызывают ассоциации с Петербургом у Достоевского («Преступление и наказание»). Приехавший на заработки Яцек отчужден от общества и весь день без дела слоняется по городу. Он лишь песчинка, его судьба решительно никого не волнует. Отстоять Яцека пытается лишь адвокат Петр, молодой человек с идеалистическими наклонностями. Как и Яцек, он тоже в начале своего жизненного пути, только Петра впереди ждет счастливая семейная жизнь и блестящая юридическая карьера, а жизнь Яцека должна вот-вот закончиться. Да, он совершил убийство, но кому будет лучше от того, что государство в отместку убьет его самого, так и не предоставив шанс на исправление? Христианский обряд, совершаемый над ним священником, циничен, ведь в Библии сказано «не убий». Не кощунственно ли в цивилизованном обществе присваивать функции бога, отнимая самое ценное — жизнь?

«Короткий фильм об убийстве» визуализирует общественную проблему, но не предлагает решение, да оно и невозможно в конкретном случае. Призывать к отмене смертной казни — идеализм, ведь в пользу ее сразу найдутся политические и экономические аргументы. В итоге выходит замкнутый круг насилия, разорвать который может лишь милосердие, но того, кто был способен любить врагов, распяли две тысячи лет назад.

#рутинныезаметки #андрейволков

Разговор о фильме возможен без упоминания площадки, где он был показан — достаточно анализа киноязыка, монтажных решений, формирующих смысловую канву, погружения в историю и обстоятельства рождения ленты. Но разговор о кинематографе, захватывая более широкий, феноменологический контекст, затруднителен без слов о месте — кинотеатре, опыте одновременно персональном и коллективном, способным ввести в транс. О пребывании в кинозале и образовании качественно новых отношений между картиной и зрителем размышляет кинокритик Анастасия Куницына.

Кинематограф на момент зарождения не сразу обзавелся специально отведенными для просмотра местами: поначалу это были кафе, театры, уличные ярмарки. Эти площадки изначально создавались не для кино, а заимствовались у других форм досуга, и кинематограф встраивался в уже существующую социальную логику. В США конца XIX – начала XX века ситуация была схожая: публику радовали новым «волшебным» изобретением в салонах и мюзик-холлах, что раскрывало основную функцию кино того времени — развлекательную. В самостоятельное искусство кинематограф сформируется позже, а пока короткие ленты братьев Люмьеров или фантасмагорические картины Жоржа Мельеса воспринимались как трюкачество, а не полноценное произведение со своими механизмами повествования.

В 1904 году американец Джордж Хейл предпринимает попытку разнообразить просмотр, и так появляется аттракцион «Тур Хейла»: зрителей сажали в помещение, оформленное как салон-вагон железной дороги, со скамьями, поручнями и проводником, проверяющим «билеты». В передней части зала находился экран, на котором проецировались фильмы, снятые с движущегося поезда — phantom rides, — что добавляло действию иммерсивности. Кино как форма досуга усложняется, человека помещают в закрытое, специально приспособленное для просмотра место, где он физически «проживает» иллюзию путешествия, остается один на один с фильмом, который фиксирует реальность и все еще лишен сюжетного напряжения. Несмотря на «эффект присутствия», аттракцион быстро утратил популярность — к началу 1910-х комнаты Хейла начали исчезать из-за ограниченности репертуара.

Сюжетных кинолент становилось все больше: фильмы Дэвида Уорка Гриффита, вестерны, комедии, мелодрамы — появляется необходимость в специально отведенном для просмотра месте, рассчитанном на более продолжительные сеансы. Главным конкурентом «Туров Хейла» выступили никельодеоны — переоборудованные магазины с характерной вывеской, где показывали фильмы за пять центов («никель» – монета в пять центов, «одеон» — место для представлений). Одним из первых таких мест стал зал в промышленном Питтсбурге, открытый в 1905 году Джоном П. Харрисом, и уже к 1910-му году никельодеоны заполонили страну. Их отличала доступность — фильмы стали востребованы среди рабочего класса и иммигрантов, часто не говоривших по-английски. Именно доступность и теснота помещения закрепили за никельодеоном репутацию пространства «низового». Со временем им на смену пришли роскошные кинопаласы, и развлечение все больше обрастало статусом престижного и буржуазного, а опыт посещения кинотеатра начал усложняться, обретая черты светскости.

С момента создания кино искало пристанище не только концептуально, начиная как аттракцион и переходя к позиции «седьмого искусства», но и пространственно — от демонстрации фильмов в кафе и театрах до мест, предназначенных исключительно для невиданного раньше медиума. На протяжении истории кино будет искать свой дом — место, где опыт соприкосновения с фильмическим обретал важность сам по себе, аккумулируя вокруг себя разные сообщества.

#рутинныезаметки #анастасиякуницына

Киноведы Александр Гвоздев и Богдан Шимохин написали книгу о том, что человечество живет внутри экранов, мониторов, дисплеев и иных источников медиа — и выбраться за их пределы не так уж просто. Публикуем фрагмент, посвященный тому, как кинематограф на протяжении XX века представлял ожившую технику и почему новейшие эксперименты с оцифровкой сознания выглядят так, будто их уже когда-то где-то показывали.

https://gorky.media/fragments/gospodin-robot