…Мужчина должен быть мужествен, — сказал Облонский, отворяя ворота.
- То есть что же? Пойти ухаживать за дворовыми девками? - спросил Левин.
- Отчего же и не пойти, если весело. Ça ne tire pas a cen-séquence. Жене моей от этого не хуже будет, а мне будет весело. Главное дело - блюди святыню дома. В доме чтобы ничего не было. А рук себе не завязывай.

Для того чтобы предпринять что-нибудь в семейной жизни, необходимы или совершенный раздор между супругами, или любовное согласие. Когда же отношения супругов неопределенны и нет ни того, ни другого, никакое дело не может быть предпринято.

И он старался вспомнить ее такою, какою она была тогда, когда он в первый раз встретил ее тоже на станции, таинственною, прелестной, любящею, ищущею и дающею счастье, а не жестоко-мстительною, какою она вспоминалась ему в последнюю минуту. Он старался вспоминать лучшие минуты с нею, но эти минуты были навсегда отравлены. Он помнил ее только торжествующую, свершившуюся угрозу никому не нужного, но неизгладимого раскаяния. Он перестал чувствовать боль зуба, и рыдания искривили его лицо.

- Сможешь ли ты одна заменить ему всё, чем он жил до встречи с тобой? – как будто прочла мои мысли Лаптолина. – Ты хочешь заставить его выбирать тебя каждый день, зная, что он отрёкся от амбиций, от карьеры и от репутации. Так ты представляешь ваше тихое счастье? Не сомневаюсь, что где-нибудь в Кроунице.

Если ты мужчина и при этом не хочешь воевать – ты обречён на жизнь с ощущением лёгкой вины.