Forwarded from ЛАРИН
Существует всего 3 типа видео на YouTube канале
1. Хайповые видео
2. Экспертные видео
3. Продающие видео
Мой канал полностью состоит из хайповых видео.
Благодаря этому меня знают все.
После этого создаются экспертные видео (теория хайпа).
И продающие (недавние с моего канала).
Эту схему вы можете легко использовать для запуска своего канала.
Но это только начало. Нюансов куча и запутаться может каждый.
В моей программе мы разбираем запуск и масштабирование канала от А до Я.
1. Хайповые видео
2. Экспертные видео
3. Продающие видео
Мой канал полностью состоит из хайповых видео.
Благодаря этому меня знают все.
После этого создаются экспертные видео (теория хайпа).
И продающие (недавние с моего канала).
Эту схему вы можете легко использовать для запуска своего канала.
Но это только начало. Нюансов куча и запутаться может каждый.
В моей программе мы разбираем запуск и масштабирование канала от А до Я.
Берлин, май 1945 года. Город задыхался под грохотом артиллерии, улицы тонули в дыму и пыли. В центре этого хаоса, в полуразрушенном подвале старого пивного бара, собралась странная компания. Они не были союзниками, но судьба свела их вместе в этом аду. Берлин горел, и каждый из них знал, что это конец.
Гитлер, тот самый, сидел в углу, нервно теребя усы. Его глаза бегали, а руки дрожали, пока он бормотал что-то о «последнем великом наступлении». Он был не вождем, а тенью самого себя — потрепанный, сгорбленный, с безумным взглядом. Рядом с ним, развалившись на стуле, сидел Батруха. Батруха пил шнапс прямо из горла и хохотал, глядя на Гитлера. «Ты, фюрер, совсем с катушек съехал, да?» — гоготал он, хлопая себя по колену.
За соседним столом Крокодило Бомбардиро, полировал свой старый револьвер. Он был наемником, чья репутация гремела от Каира до Москвы. Его глаза холодно блестели, а хвост нервно подергивался. «Гимлер, гад, мне еще за тот контракт в Варшаве должен», — шипел он, сплевывая на пол.
Гусини Бомбини сидел на ящике с патронами. Он жевал кусок черствого хлеба и что-то бормотал про «великую месть». «Геббельс, сука, обещал мне радиоэфир для моей поэзии! А в итоге кинул!» — возмущался он, размахивая руками.
В стороне, у входа, маячила тень Бобрито Бандито — глава банды, что орудовала в разрушенных кварталах Берлина. Его братва, вооруженная до зубов автоматами, держала вход. Бобрито, в кожаной куртке и с вечной ухмылкой, точил нож. «Геринг, жирный боров, спер мои трофеи из Парижа. Сегодня он поплатится», — цедил он сквозь зубы.
В подвал ворвался Гимлер, бледный, как мел, с очками, сползшими на кончик носа. «Гитлер, мы окружены! Надо бежать!» — завопил он. Но не успел он договорить, как Крокодило Бомбардиро, не вставая со стула, прыгнул вперед и Гимлер с истошным криком исчез в пасти наемника. «Долг платежом красен», — буркнул Крокодило, вытирая кровь с морды.
Гусини Бомбини, не теряя времени, метнулся к двери, где только что появился Геббельс, пытаясь прокричать очередную пропагандистскую чушь. «Молчи, крыса!» — заорал Гусини и швырнул в него гранату. Взрыв был невелик, но Геббельса разнесло в клочья. Гусини сплюнул и вернулся к своему хлебу.
Тем временем на улице послышался гул моторов. Это Бобрито Бандито и его братва загнали Геринга в угол. Толстяк в своих нелепых медалях пытался бежать, но куда там. Автоматные очереди прошили воздух, и Геринг рухнул в грязь, как подкошенный. Бобрито закурил и бросил: «За Париж, жиртрест».
В подвале остались только Гитлер, Батруха, Крокодило и Гусини. Гитлер, окончательно потерявший рассудок, вскочил и начал орать про «тысячелетний рейх». Батруха, допив шнапс, посмотрел на него с жалостью. «Ты, мужик, реально ебанат», — сказал он спокойно, встал и одним ударом кулака размозжил Гитлеру голову. Тот рухнул без звука.
Крокодило Бомбардиро поднялся, затушил сигару о стол и кивнул остальным. «Пора валить, парни. Берлин наш». Гусини подхватил свой ящик с гранатами, Батруха закинул на плечо трофейный пулемет, и троица двинулась к выходу. Снаружи их ждал Бобрито с братвой.
Берлин догорал. Война кончилась. А эти четверо, странные, как сам этот город, растворились в дыму, унося с собой свои истории. Никто не знал, кто они такие, но в тот день они поставили точку в этом безумии.
Гитлер, тот самый, сидел в углу, нервно теребя усы. Его глаза бегали, а руки дрожали, пока он бормотал что-то о «последнем великом наступлении». Он был не вождем, а тенью самого себя — потрепанный, сгорбленный, с безумным взглядом. Рядом с ним, развалившись на стуле, сидел Батруха. Батруха пил шнапс прямо из горла и хохотал, глядя на Гитлера. «Ты, фюрер, совсем с катушек съехал, да?» — гоготал он, хлопая себя по колену.
За соседним столом Крокодило Бомбардиро, полировал свой старый револьвер. Он был наемником, чья репутация гремела от Каира до Москвы. Его глаза холодно блестели, а хвост нервно подергивался. «Гимлер, гад, мне еще за тот контракт в Варшаве должен», — шипел он, сплевывая на пол.
Гусини Бомбини сидел на ящике с патронами. Он жевал кусок черствого хлеба и что-то бормотал про «великую месть». «Геббельс, сука, обещал мне радиоэфир для моей поэзии! А в итоге кинул!» — возмущался он, размахивая руками.
В стороне, у входа, маячила тень Бобрито Бандито — глава банды, что орудовала в разрушенных кварталах Берлина. Его братва, вооруженная до зубов автоматами, держала вход. Бобрито, в кожаной куртке и с вечной ухмылкой, точил нож. «Геринг, жирный боров, спер мои трофеи из Парижа. Сегодня он поплатится», — цедил он сквозь зубы.
В подвал ворвался Гимлер, бледный, как мел, с очками, сползшими на кончик носа. «Гитлер, мы окружены! Надо бежать!» — завопил он. Но не успел он договорить, как Крокодило Бомбардиро, не вставая со стула, прыгнул вперед и Гимлер с истошным криком исчез в пасти наемника. «Долг платежом красен», — буркнул Крокодило, вытирая кровь с морды.
Гусини Бомбини, не теряя времени, метнулся к двери, где только что появился Геббельс, пытаясь прокричать очередную пропагандистскую чушь. «Молчи, крыса!» — заорал Гусини и швырнул в него гранату. Взрыв был невелик, но Геббельса разнесло в клочья. Гусини сплюнул и вернулся к своему хлебу.
Тем временем на улице послышался гул моторов. Это Бобрито Бандито и его братва загнали Геринга в угол. Толстяк в своих нелепых медалях пытался бежать, но куда там. Автоматные очереди прошили воздух, и Геринг рухнул в грязь, как подкошенный. Бобрито закурил и бросил: «За Париж, жиртрест».
В подвале остались только Гитлер, Батруха, Крокодило и Гусини. Гитлер, окончательно потерявший рассудок, вскочил и начал орать про «тысячелетний рейх». Батруха, допив шнапс, посмотрел на него с жалостью. «Ты, мужик, реально ебанат», — сказал он спокойно, встал и одним ударом кулака размозжил Гитлеру голову. Тот рухнул без звука.
Крокодило Бомбардиро поднялся, затушил сигару о стол и кивнул остальным. «Пора валить, парни. Берлин наш». Гусини подхватил свой ящик с гранатами, Батруха закинул на плечо трофейный пулемет, и троица двинулась к выходу. Снаружи их ждал Бобрито с братвой.
Берлин догорал. Война кончилась. А эти четверо, странные, как сам этот город, растворились в дыму, унося с собой свои истории. Никто не знал, кто они такие, но в тот день они поставили точку в этом безумии.
❤1
Forwarded from Батруха
Батруха
батруха устроился охранником в пятерочку чтобы насрать в медиану зарплат выпускников фэна
Дебил медиана устойчива к выбросам
ПЕДРИ >> ХУЕЛИНГЕМ
ЧТО С ЕБАЛОМ СРЕАЛДРОЧЕРЫ? 🤡
ЕСЛИ ТЫ БОЛЕЕШЬ ЗА СРЕАЛ, ТО ТЕБЯ ЕБУТ В АНАЛ! 🤣
САСИ САСИ САСИ ХАЛА ПИДРИД!!!!
СИИИ ФАНАТЫ ПИДРИДА ЕБЛАНЫ
ЧТО С ЕБАЛОМ СРЕАЛДРОЧЕРЫ? 🤡
ЕСЛИ ТЫ БОЛЕЕШЬ ЗА СРЕАЛ, ТО ТЕБЯ ЕБУТ В АНАЛ! 🤣
САСИ САСИ САСИ ХАЛА ПИДРИД!!!!
СИИИ ФАНАТЫ ПИДРИДА ЕБЛАНЫ