— Если этой зимой отключат газ, мы сожжем все что можем, чтобы согреть наших людей и выработать электричество, — заявил уполномоченный кабмина Чехии по вопросам энергетики Вацлав Бартушка.

Бартушка, бартуха, бартелло —

а Польшу сможете?

Продолжаем большой разговор об Офелии. Сегодня много картинок.

Приходится признать, что старая шутка про Обаму в российских подъездах — не столько шутка, сколько гипербола, предвосхитившая нынешние реалии американской дипломатии в России. Впрочем, учитывая этот случай с военно-морским атташе, хорошо бы и за подъездами-то последить.

Год назад:

"...сегодня — день для того, чтобы и помнить, и понимать, что подобное может повториться в любой момент. И что у нас никогда нет никого, кроме нас, чтобы выстоять и победить".

Что-то в воздухе носилось, не иначе.

Исчезнувшие: церковь Ильи Пророка в Добровидках

«Российские древности» продолжают самую болезненную для нас рубрику – «Исчезнувшие». В этой рубрике мы рассказываем о памятниках древней архитектуры, о которых мы имеем некоторое представление, но которые – по той или иной причине (а чаще всего – по злой воле человека) ныне не существуют на дневной поверхности – говоря языком археолога. Каждая такая статья – боль для любого любителя древностей. Но сегодняшнюю статью писать больнее вдвойне, несмотря на то, что она посвящена, казалось бы, скромному памятнику псковской архитектуры XVI века, да еще и перестроенному. Дело в том, что Ильинская церковь на погосте Добровидки была уничтожена 5 декабря 1943 года. Зондеркоманда СС взорвала его вместе с жителями села. И именно поэтому мы публикуем эту статью именно сегодня, 22 июня, в день нападения Германии на СССР, чтобы еще раз напомнить, что такое нацизм.

Читать дальше:
https://russianold.ru/2022/06/22/dobrovitki/

В День памяти и скорби, когда трагедии уже восемьдесят с лишним лет — что может и должно остаться для живого опыта нынешней жизни?

Знание: все, что не должно повториться — повториться может. Как и все прочее.

Понимание: если и когда это происходит, то в момент начала — самого начала и некоторое время потом — всегда и везде ты остаешься с этим один на один. У остальных свои проблемы — раз. Ждать, пока выявится победитель — слишком человеческое и потому ненаказуемое, два. Не бьют напрямую — уже хорошо, уже спасибо, три.

И надежда на то, что выкарабкаешься. Вместе со всеми. Когда никаких рациональных оснований надеяться, собственно, и нет. Как не было их восемьдесят один год назад.

О важности всего этого, пожалуй, и будем помнить. А тех, кто погиб тогда и покидает нас сейчас, вытащив на зубах в те годы все, что возможно и невозможно — поминать.

Поэтому — День памяти и скорби.

Дорогая матрица, а можно, сбои будут как раньше — с фонящим котиком? Пускай черным, уже не проблема. Понимаю, что маловероятно, но спросить необходимо.

Шишков, прости, тут Матвиенко на пути:

Ой, а что случилось?

Список на устранение, если что, уже с декабря лежит. Только теперь туда Прибалтику добавить надо будет. И кусочек Польши. А так — ничего нового, вот правда.

— Прорубоно! — добавил президент США. — Прорубоно! Напихо червие.

Учитывая, что турбину для "Северного потока-1" держат у себя канадцы, а в газовой войне немцы обвиняют нас,

— вспомним же бессмертные строки А.М. Городницкого, долгих ему лет:

Над Канадой небо сине,
Меж берёз дожди косые…
Хоть похоже на Россию,
Только всё же — не Россия.

Весна 1963 года, между прочим.

Игорь Мальцев, российский писатель, публицист, журналист, автор Telegram-канала @fuckyouthatswhy

Я вижу, что тут каждый, кто пытается высказаться на тему Юрия Шатунова и его безвременного ухода, начинает текст со слов «Я никогда не был поклонником «Ласкового мая» — и далее по тексту. Полноте вам, парни: у них было столько поклонников, что даже статистически, скорее всего, вы в их рядах.

Не надо лицемерить и делать вид, что в те годы вы слушали исключительно Дэвида Бирна с Робертом Фриппом. Более того, даже если вы это пытались делать, всё равно в день раз по десять слышали отовсюду «Белые розы», потому что увернуться от этого было невозможно. Но самое главное — услышав один раз, вы уже не могли забыть это никогда. Некоторых до сих пор колбасит. Но.

Вы представляете, сколько уже за это время написано, спето и, главное, забыто песен. А «Белые розы» до сих пор гнездятся где-то между ушами и только ждут намёка…

В отличие от тонн других песен на этой территории, это была не внучатая племянница клезмера и фрейлехса, а вполне европейская традиция: I—IV—VII ступени в припеве, много золотой секвенции и тоники — субдоминанты — доминанты — тоники.

Практически ничем не отличается от формулы успеха Modern Talking в том же западноевропейском русле.

«Мимо нашего окна
Пронесли покойника.
Тоника, субдоминанта,
Доминанта, тоника».
(Спасибо коллеге Юре Васильеву из минской консерватории за напоминание.)

Только одно ломало юного слушателя окончательно — беззащитность и честность исполнителя. А ещё возрождение сиротской песни как жанра.

В мире, где безотцовщина — стандарт, а сиротство не исключение, личный жизненный путь Юры Шатунова пытались сделать маркетинговой фишкой, на чём он и обломался. Он всё-таки был слишком искренним и добрым малым, чтобы сталкиваться с порождением ада — маркетингом и продакшеном. Но жанр он возродил, а заодно весьма ощутимо вернул социальную проблему в поле общественного обсуждения. И что ещё важнее, стал ролевой моделью успеха для тех, у кого стартовые позиции в жизни не то что на нуле, а уходят глубоко в минус.

Песни пели? Пели. Девочки плакали? Плакали. Это мегауспех.

Самой большой пошлостью было бы сравнивать «Ласковый май» времён Шатунова с Цоем или «Форумом». Это три мира с совершенно различным генезисом и культурным бэкграундом. Всё-таки Цою БГ подсовывал не только The Cure послушать, а песни для «Форума» писал один из самых крутых профессиональных мелодистов в стране — Александр Морозов, которого не смогли сбить с толку даже The Korgis в аранжировке «Улетели листья».

Если такого артиста, как Юрий, сейчас вспоминают буквально все, независимо от возраста и жизненного пути, наравне с другими, которых принято называть «культовыми артистами», значит, всё было не зря.

А теперь пойдём и попробуем забыть припев.

@rt_russian

"Украинская сторона выдвинула условия — на прайде не должно быть флагов и лозунгов, связанных с Россией, так как присутствие такой символики «травмирует и триггерит»".

Всего четыре месяца прошло — и мы живём в стране, и флаг, и само существование которой травмируют профессиональных ШБМНК+

Вот и промежуточный итог спецоперации, между прочим.

Но есть и хорошие новости: пока там не написано "Press the red button", беспокоиться совершенно не о чем.

Проявленная, по Лидии Гинзбург, ценность поэтического слова возможна только в манифестации языка. Нет, пусть будет социальный пафос, пусть нарратив и эксплуатация сентиментального — только всё, что можно без потерь пересказать прозой, есть поэзия по форме, но не по смыслу. Говорение непереводимо и тем прекрасно.

В "Антонии и Клеопатре" — вы же не думали, что обойдётся без Шекспира? — есть такое вовсе непереводимое место. После великого "he words me, girls, he words me" Клеопатры, когда та шепчется с Хармианой, Ирада торопит её. В переводах так:

У Михаловского (1887):
Кончай скорей, проходит светлый день,
И скоро мы останемся во мраке.

У Соколовского (1894):
Пришёл конец счастливым дням, царица!
Остался мрак в удел нам.

У Чюминой и Минского (1904):
Кончай скорей, царица.
День светлый миновал, и ночь близка.

У Пастернака (1944):
Кончай, царица. День наш миновал.
Смеркается.

В самом известном, из юбилейного собрания, переводе, у Донского:
Пора кончать, царица.
Угас наш день, и сумрак нас зовёт.

И, наконец, у Сороки (издание 2001):
Кончай, царица наша. День погас,
И наползает тьма.

У Шекспира, однако, ни сумрак не зовёт, ни тьма не наползает, ни тем более не смеркается. Ирада произносит совершенно прозрачное в простоте своей:
Finish, good lady; the bright day is done,
And we are for the dark.

Эту строку с пропущенным ударом пульса, без поименованного действия, "we are for the dark", надо бы переводить так же: "И нам — во тьму", — но Шекспир по-русски всегда фиксируется и облекается парчой там, где в оригинале бьётся и дышит огнём. Где-то в процессе облачения поэзия, перебирая лапками и теряя пыльцу, превращается в лабораторный препарат.

И нам — во тьму.

24.06.1945. Наверное, кто-то из правнуков тех, кто участвовал в Параде Победы, сейчас там. Жизни, здоровья и победы — им и их однополчанам.

Не верят. Вот ведь оно как… И что теперь?

https://t.iss.one/rian_ru/168608

Как отметил Александр Фридрихович Филиппов, великий — и постоянно слушающий немецкий эфир с официальными лицами, — "они считают, что турбина — это надуманный предлог. Газ мог бы и сам течь по трубе безо всякой турбины".

А невеста кто? https://t.iss.one/vzglyad_ru/57009

А невеста, Игорь Валентинович, кандидатка в члены. Очень толерантно.

Золотое, Золотое... Позвольте, а не там ли аж три года назад Володимир Олександрович уже получил лиловый орден на камуфляжный воротник?

А ведь как раз там. Причем от своих же. Освобождение Золотого: Rising, без регистрации и СМС. Смотрим: