С одной стороны. С другой — ну не 18 тысяч тонн, как на ТЭЦ-3, так и ладушки.

Русская жизнь / русская смерть. Близ Лазаревской церкви, Онега, Архангельская область.

А я не против джоггеров. У меня есть даже друзья-джоггеры!

Из старенького вот обнаружилось, вдруг кому.

Merryggo

"Все вопросы к ясеню", звучало в нем с самого начала пути. Так - или чуть по-иному - пели прадеды его, а до того - их предки, а дальше и подумать страшно, не то, что самому дойти, куда стремился все эти годы. За время пути вырос и состарился не один его пес, потерялась не одна ложка, прохудилась не одна сума из кожи буйвола; что же говорить о стёршемся было смысле векового напева, привычного и незаметного как - да тот же посох. О нем не думаешь, он всегда с тобой, явной пользы на своих, на здоровых двоих от него немного, если не волк и не в гору; но - пусть будет, ибо положено теми же пра-, что пели. Хотя бы поэтому.

Дойдя же до цели, он окончательно понял всю мудрость старой песни о том, где может находиться женщина его грёз и кто об этом наверняка знает всё. Об этом - и обо всём.

Исполинский, хоть и явно подгнивший ясень жил своей жизнью, новые детали которой открывались путнику с каждым шагом, приближавшим его к заветной поляне. Три полноводных источника омывали корни этого ясеня, обвитые устрашающим чешуйчатым хвостом. Несколько оленей - он насчитал две пары - скакали наперегонки меж ветвей, то и дело пересекаясь путями своими с огромной саблезубой белкой. Венчал же крону ясеня ещё более внушительный орел. Приглядевшись к нему, путник заметил на клюве орла миниатюрного - "в смысле, есть с чем сравнить", подумал он - ястреба. Снизу ястреб выглядел чем-то вроде пенсне, с помощью которого орел мог бы вооруженным глазом осматривать округу, если бы его зрение нуждалось в каких-либо костылях.

И, чем ближе путник подходил к чудесному дереву, тем громче звучала песня. Не та, с которой он шел, не старая, нет; другая песня - странная, веселая, спетая детскими голосами.

Он шел, и он шел, и шел он так, что в конце концов смог разобрать казавшиеся поначалу непонятными слова:

иггдрасиль иггдрасиль
начинает рассказ
это древо мудрости и си
лы

иггдрасиль иггдрасиль
это радость для нас
повиси на нашем иггдраси
ле

"Будьте колонизаторами своей страны, побольше американизма!" — призывает журнал "Партшкольский мирок", 1923 год.

А с другой стороны, глядя на внезапный поток откровений про нравы смм- и медиа-функционеров оппозиции — вкратце: жопохватство почище Колпакова через одного, а особенно отличился некто Простаков из МБХ, —

этот призыв ходорковских медиа, как их ни называй, хотя бы людей не убивает. В отличие от этого, как его — Коняхина, что ли? Или забыли уже про троих стрингеров, которых ЦУР скормил разнообразным центральноафриканским Бьенвеню?

Так что — пусть так, чем этак.

Стопэ, котэ. Неужели реально на Сахалин?

Temporary Academy Diploma, 1945, M.C. Escher

И с днём взятия Бастилии всех, разумеется.

Д — Диверсификация.

На выходных буду в Хабаровске, погляжу сам — если, конечно, заявленный формат протестов выходного дня не рассосется сам собой. А пока — что называется, в рабочую папку: