Когда-то литовской культурой был Чюрлёнис, вполне годный художник (про композиторские дарования промолчу).

Ещё был этот, Балтрушайтис. Я его помню по Куприну и его "спасибо, я уже набалтрушался". Но ведь был же.

Виргилиус Норейка был. Раманаускас, Киселюс, Лицитис, Калныньш-Гаудиньш, так, это не туда. Зато Банионис, Адомайтис и Будрайтис, вот так.

А теперь — просто сказочный™:

Чувак, похоже, совсем не отдупляет, что за нарушение Парижского мирного договора 1947 года — где, в частности, прописан нейтральный статус Финляндии, и только по этой доверенности сохраняется ее, Финляндии, государственность, а также свобода от репараций за блокаду Ленинграда и прочие художества —

— ему по-хорошему светит большая ракета. А по-плохому — от двух и выше.

Ну а чего его пропускать. Во-первых, они почти каждый год новые. Во-вторых, только Трамп и знает, как его зовут:

THAT MARVELOUS KOREAN GUY!

Тем временем, пока мы колготились на юго-западе, случилась катастрофа по центру. Полномасштабная, то есть стратегического значения катастрофа:

Прямо сейчас в подъезде. Сик транзит чхартишто.

Дональд Фредович, бля будем, того же хотим.

Зато Белоусов — министр совсем недавний. Может быть, обратите на него внимание, пока от него польза не вышла на боевой курс?

По данным “Ъ”, Следственный комитет России (СКР) инициировал объявление в федеральный розыск Юрия Напсо, который с 2007 по 2025 год был депутатом Госдумы от ЛДПР. Напсо, выступавший за пожизненное заключение и даже смертную казнь для насильников, сам подозревается в изнасиловании.

Рекурсивное Напсо, не простое украшенье,

а также старый анекдот:

— Бабушка, а попробуйте Эффералган UPSA?
— Да ты что, внученька! Я даже у деда не пробовала.

И мы, похоже — судя по ещё одному фрагменту встречи с Панфиловой — покидаем БДИПЧ ОБСЕ. Ну потому что это типичная ПЖИВ. А деньги можно и на БПЛА.

По двум сериям — очень хорошо. С трудом входишь в режим разжевывания всего по несколько раз, но молодежи так надо, а обустроить это как прием, и чтобы старшим не заскучать — задача создателей, и пока она выполняется. И заклёпки основные вроде на местах. И Мюллер у Кищенко очень похож одновременно и на оригинал, и на Броневого мимикой; дорогого стоит, учитывая разницу.

Но Гиммлер — Мерзликин это ван лав. Каст года, сочетающий неожиданность и попадание. Перепись удивившихся выбору открывается в комментах, а "Берлинская жара" уже вроде везде.

Он бил по барабанам с лютой силой, как боец в ринге, наносящий контрольные удары; его свинг и грув — будто бы агрессивно сексуализированные, похожие на характерную ритмику любовного акта.

— пишет критик мужского пола о Джоне Бонэме, умершем сегодня в 1980-м году.

Спасибо, конечно, что вспомнили. И в любом случае LZ лучше, чем не LZ. Но —

учитывая, что каждый наш текст это тест, причем проективный, —

мущина, а вы мущина?

Это в местах, где все разрешено. Оставим сентенции по поводу любителей халявы в стороне. Потому что какая статистика вскроется в регионе вокруг дома, где резной палисад и полусухой закон —

никто не знает.

И лучше помолитесь, чтобы там на сотни не пошло. Если считать по-честному, а не как бывает.

Эдмунду Мечиславовичу — 70.

Однажды спросили с меня по одному альбому на каждое русское десятилетие. Естественно, очень субъективно. Я взял вечер на подумать — причем не количественно (что больше из указанного периода слушал), а чтобы Zeitgeist, извините.

Нулевые — "Мракобесие и джаз". Для справки по остальным: девяностые — "Птица", десятые — "Восток Х Северозапад". Ну и самый главный концерт наших двадцатых пока что за ними. Хоть и не по их воле, но умение соответствовать обстоятельствам и превосходить их — это тоже "Пикник".

Все попадут, а как же иначе, в нарисованный рай. Надеюсь, что лично для Шклярского припасено ещё полвека здесь. Как минимум.

И Стасов день же сегодня, спасибо за напоминалку. Очень был хороший Станислав Евграфович Петров, и почти вовсе не признан нашей страной. Их таких даже у меня на глазах много: он, Шаварш, тот же Сотников... а насколько их больше в российской природе — сесть бы да счесть.

Год назад, на Валдае. В основном пересекались там, был славным и живым. Прощайте, Тигран Эдмондович.

Дорогие наши настоящие боевые слоняры,

а мессершмитты у вас давно из обращения вышли? А И-16?

А если не вышли? Ну так низэнько-низэнько, но потиху себе ач ач ач?

Вот же бережливая нация какая. И рачительная. Всем бы так.

Бати, безусловно, правы и без иронии глубокомысленны в оценке "Жизни Чака" по недавнему — пандемийному — рассказу Ст. Кинга, демократа и паровоза либеральных ценностей. Разве что из признаков глубокомыслия — уже авторов кино — я бы вычел Уитмена: The Song of Myself там — часть школьной программы, где без сборника Leaves of Grass не обойдется. Учат это классе, кажется, в шестом © или чуть постарше — со всем ее, "Песни о себе", созерцательным солипсизмом, не несущим никакой нагрузки, кроме себя самого; тем и интересен. На русском же примечательны разве что наросшие, кхм, смыслы — в частности, где именно можно увидеть перевод этого стихотворения; тот случай, когда сочетание "текст/ресурс" решает примерно все. Но кино, кажется, не про Россию.

Впрочем, один наш американец нам в помощь:

Хочется вспомнить слова Гете:
"Рождается человек — рождается целый мир!"*

*(Фантазия автора. Гете этого не писал)

— Довлатов, разумеется. В "Жизни Чака" все то же самое, что и у придуманного советским журналистом Гете, только про "умирает". Причина же смерти мира — если смотреть по тексту as is — очевидна: маленький провинциальный американский еврей постарался и превратился в шикарного долговязого британца Тома Хиддлстона. Вселенная офигела от такой хуцпы и накрылась вся.

Смотреть, однако, необходимо: Хиддл танцует, а делает он это как боженька.

К сожалению, самого выступающего, последовательно отсутствовавшего на церемониях воссоединения в 2014 и 2022 гг., в этом плане поблагодарить не за что.

Отвлечемся на Тарантину с Буруновым и Петровым. Прежде всего — с Буруновым, конечно: он особенно прекрасен.

Это в год?

Хорошо въехать в базар и через щель спросить: "Скоко, скоко? Одно кило или весь мешок?"

У меня в этом городе четыре могилы, и все четыре — напрочь русскоязычные. Во всяком случае никакую мойву никто из моих бабушек и дедушек не употреблял, оставляя это удовольствие гуцульскому населению. Состоявшему сплошь из прощенных в середине 1950-х, разумеется.

Ну что ж, мы уже поняли, что так было нельзя. Скоро узнаем, насколько хорошо мы это поняли.