Мир существует в двух состояниях: когда идет дождь и когда нет.

— Как говорится, если хочешь обмануть кого-нибудь — сначала обманись сам.

— А ты не думаешь, что смелость и любопытство имеют много общего? — спросила Мэй. — Где смелость, там и любопытство, где любопытство, там смелость.

— Самое важное — воля к победе, — повторял он. — В этой жизни невозможно только побеждать. Должны быть и поражения. Как солнышко и дождь, вперемежку.

Стремление отыскать в себе хоть какую-то ценность — все равно что поиск вещества, для которого не придумано шкалы измерений. Стрелка датчика елозит по экрану и никак не застынет на каком-то одном показателе.

— Конкретная цель упрощает жизнь...

— Как бы ни хоронили мы свои воспоминания... — она посмотрела на него в упор, — историю своей жизни не сотрешь. И как раз об этом лучше не забывать. Историю не стереть и не переделать. Это все равно что убить самого себя.

Именно ревность, насколько он понял из этого сна, — самая безысходная тюрьма на свете. Ибо в эту тюрьму узник заключает себя сам. Никто не загоняет его туда. Он сам входит в свою камеру-одиночку, сам запирается, а ключ выкидывает через прутья решетки. И о том, что он там, не знает ни одна живая душа. Разумеется, если б он решился, то мог бы выйти оттуда в любую секунду. Ведь тюрьма эта находится в самой глубине его сер. Но решиться-то он и не может: сердце затвердело, как камень. Вот что это такое — настоящая ревность.

—...найти в жизни что-нибудь конкретное и по-настоящему этим интересоваться — уже само по себе достижение.

—...думать свободные мысли в чистом виде — это в каком-то смысле все равно что создавать пустоту...