Главное и самое ценное в классической литературе – её универсальность. Исторические реалии меняются, в то время как человеческая природа остаётся неизменной. Новый век дарит нам новых Тристана и Изольду, нового Гамлета или Дон Кихота, которые попадают в схожие ситуации, задаются всё теми же вопросами и вступают в те же конфликты, что и их прообразы.

Вместе с Катериной, автором блога «Книги и смыслы» (надеюсь, вы уже подписаны?!), мы подготовили подборку из шести книг разных эпох, заигрывающих с известными произведениями и переосмысляющих старые сюжеты на новый лад.

Мой выбор:

«Ведьмино отродье» Маргарет Этвуд осовременивает «Бурю» Уильяма Шекспира
Роман «Ведьмино отродье» Маргарет Этвуд написала специально для литературного проекта «Шекспир XXI века», в рамках которого писатели из разных стран «освежали» вечные тексты английского классика. Текст авторки «Рассказа служанки» получился самым занимательным: «Буря» в нём не только пьеса, которую главный герой Феликс ставит в тюремном театре, обсуждая с учениками-заключёнными, но и основа для сюжетной линии режиссёра, на глазах превращающегося в мага Просперо. Для тех, кто из всего Шекспира помнит только «быть или не быть», в конце книги есть пересказ пьесы, рекомендую начать с него, если под рукой не нашлось первоисточника.

«Остров обречённых» Стига Дагермана переворачивает вверх дном «Жизнь и удивительные приключения Робинзона Крузо» Даниель Дефо
Кажется, девизом Стига Дагермана стала фраза «прочитай робинзонаду и сделай наоборот». В его версии герои, выброшенные после кораблекрушения на необитаемый остров, вовсе не стремятся выжить любой ценой. Не волнует их и сохранение человеческого обличия или вера в других. Огромные ящерицы и слепые птицы могут не волноваться о своей судьбе – им не суждено быть съеденными на ужин. Survival быстро превращается в историю о парализующем экзистенциальном ужасе, от которого не спасёт никакой корабль на горизонте. Жуть!

«Домашний огонь» Камилы Шамси вспоминает «Антигону» Софокла
«Антигона» всегда была для меня самой эмоциональной из всех античных трагедий: девушка борется за право похоронить тело погибшего брата, предателя родины, уверенная, что небесный закон выше земного. Поверьте, градус страстей в романе Камилы Шамси не ниже, чем у Софокла! Несмотря на то, что Парвиз примкнул к террористической организации, сестра Аника не стала любить его меньше и готова сделать что угодно для возвращения брата домой. Надумаете читать – приготовьте платочки и праведный гнев!

Какие книги выбрала для вас Катерина, смотрите по ссылке в её канале!

​​«ОБЫКНОВЕНОЕ ЗЛО» СОЧЖИН КИМ

Однажды корейская домохозяйка убила человека. Толкнула в реку незнакомого мужчину. Соседи в шоке, полиция – в недоумении. Что чувствует сама Ли Ынчжу? Примерно ничего. И не потому что женщина – социопатка, готовая убить каждого, не пошевелив ни одним мускулом на лице, просто Ынчжу не понимает в чём ценность жизни. Каждый её день похож на предыдущий и наполнен рутиной, связанной с обслуживанием членов семьи. Кажется, умри она сама, родственники заметили бы это, только не получив пару дней подряд горячий ужин.

«Падающего толкни» писал Ницше. «Писающего в реку толкни» отвечает ему Ли Ынчжу. Мгновенный порыв бросить что-то с высоты или толкнуть в спину ожидающего поезда в метро проскакивал в голове каждого. 99,9% людей отмахивались от него, как от назойливого насекомого, не придавая безумной мысли никакого значения. Но что будет, если всё-таки поддаться? Можно ли считать это злым умыслом? Превратит ли это человека в преступника? На эти вопросы и пытается ответить в своём романе Сочжин Ким.

Идеальное преступление – преступление без мотива. Обыкновенное зло – зло, совершённое самыми что ни на есть обычными людьми, поддавшимися вспышке ярости или нездоровому любопытству. Плохой пример для окружающих. Стартовая точка для цепочки злодеяний. В «Обыкновенном зле» такой поступок не оправдывается и не осуждается, просто рассматривается под микроскопом, как новый, доселе не виданный микроорганизм, который всегда обитал где-то рядом с людьми, но оставался незамеченным.

Сочетая социальную драму и детектив, Сочжин Ким неторопливо ведёт читателя к человеческой трагедии, скрытой за соседским любопытством, детскими играми и писательскими амбициями. Дорога вышла не без ухабов, но попытка засчитана.

Классическую музыку я не слушаю, а вот канал редактора Анны Судницыной «Любите ли вы Брамса?» читаю. Всё почему? Потому что он не о немецком романтизме, симфониях и превосходстве венских роялей над конкурентами, а о том, где и как найти искусство в повседневной жизни.

Блог «Любите ли вы Брамса» построен не вокруг экспертности, а вокруг личности. Аня рассказывает о своей работе, делится впечатлениями от просмотренных сериалов и прочитанных книг и надеется с помощью канала в Telegram найти единомышленников, которые разделяли бы её ценности. Даже название блога – уже микротест на «своего» в духе «славянского шкафа». Вопрос про Брамса позаимствован из рассказа любимой Аниной писательницы – Франсуазы Саган.

Если слова «феминизм» и «этика» для вас не пустой звук, и иногда вы не прочь поболтать в комментариях, теперь знаете, куда бежать. Кстати, не так давно Аня поднимала в своём блоге вопрос обсуждения рабочих задач в выходные дни и поздно вечером, и, как мне кажется, это ещё одна общая боль, разговор о которой должен быть громким и публичным.

Встретимся в комментариях!
🔻🔻🔻
https://t.iss.one/sudnitcynadaily

«Внутри» – фильм очень удобный для тех, кто с трудом различает экранных героев. У вас есть только Уильям Дефо и голубь. Спутать их практически невозможно. Хотя…

Начинается всё с того, что вор-домушник проникает с элитную квартирку с целью похитить немного искусства. Затормозив в поисках автопортрета хозяина жилища, он оказывается в ловушке: умный дом настолько умный, что закрыл двери и окна, отключил воду и обрубил связь. В довесок ко всему ИИ немножечко сошёл с ума и решил сначала поджарить, а потом заморозить героя.

Дальше зрителю предлагается следить за тем, как Дефо есть собачий корм, гадит в бассейн и с тоской смотрит в окно. Вишенка на торте (и не одна) – разбросанные по истории выживания в замкнутом пространстве метафоры и аллюзии. Их не пихают под нос с криками «если не понял – ты тупой», но и не сказать, что они не очевидны. Такой постмодернизм здорового человека, когда можно понять фильм так, можно этак, ты всё равно молодец, возьми с полки пирожок или собачий корм, что там тебе больше нравится.

Шесть дохлых голубей из десяти и одна крыса в подарок.

​​«КНИГА ФОРМЫ И ПУСТОТЫ» РУТ ОЗЕКИ

Злоключения представителей семьи Оу начались с того, что отца семейства, валявшегося в переулке под кайфом, раздавил грузовик с цыплятами. Пока супруга покойного, Аннабель, пытается заполнить образовавшуюся внутри пустоту, притаскивая в арендованную квартирку всё новые и новые ненужные вещи, её сын Бенни потихонечку сходит с ума. Мальчик слышит, как предметы говорят с ним: стекло с грустью рассказывает о тех временах, когда оно было песком, дешёвые плюшевые игрушки вспоминают, как были созданы на фабрике измученными детьми, а ножницы велят поскорее воткнуть их в кого-нибудь. Как ни странно, комфортное и безопасное пространство Бенни находит в публичной библиотеке, среди множества чужих историй.

Последние два романа, «Моя рыба будет жить» и «Книга формы и пустоты», Рут Озеки написала уже находясь в сане дзен-буддистского священника. Не хочется преуменьшать талант Озеки как сочинителя, но главное достоинство её книг – чувство умиротворения и любовь к жизни, которые обволакивают читателя, просачиваясь в каждую клеточку его тела, о каких бы ужасах в этот момент не шла речь в сюжете. Даже шизоаффективное расстройства у подростка у Озеки подано с налётом магического реализма, из-за чего главным вопросом становится не «как от этого избавиться?», а «как с этим жить?».

Читая историю Бенни, рассказанную голосом бумажной книги, постоянно натыкаешься на раскиданные по тексту разного уровня литературные отсылки. В «Книге формы и пустоты» Хорхе Луис Борхес идёт рука об руку с Мари Кондо, Джонатан Сафран Фоер подмигивает Филипу Пулману, а Морис Метерлинк, Вальтер Беньямин и Славой Жижек и вовсе оказываются в одной команде «странненьких», чьи идеи и воззрения, тем не менее находят массу последователей. Могла бы Озеки без всего этого обойтись? Могла! Сделали ли оммажи и «подмигивания» роман лучше? Не факт. Но такой «плюшкинизм» писательницы отлично объясняет поведение её героини: иногда хочется собрать всё в одном месте и надеть лучшее разом. Нам так сложно выбрать что оставить, а от чего избавиться, ведь пустота создана для того, чтобы её заполнять, и именно наполненность придаёт ей форму.

В выходные вышел новый эпизод «Нудной науки», посвящённый работе Кати Крыловой «Рынок удобных животных», и… это теперь мой любимый эпизод!

Из него можно узнать:
🐶 Белоснежка я или сумасшедшая собачница,
😺 как правильно называть владельцев домашних животных и самих питомцев,
🗒 какую психологическую травму нанесла мне учительница естествознания в пятом классе,
🐉 почему важно обращать внимание не только на отношение к реальным животинкам, но и к фантастическим тварям.

Слушать, как обычно, можно на лучших подкаст-платформах этой планеты. А ещё, «Нудная наука» появилась на Яндекс.Музыке, без труда найдёте все выпуски в поиске по названию. Слушайте и не говорите, что не слышали!
⬇️⬇️⬇️
https://nudnauka.mave.digital/ep-4

🎉33!

Сахар – 5,5.
Отжиманий от пола – 0.

В общем, всё как обычно.

🎁
Карта РФ: 2202200407585650
Карта не РФ: 4400430279308511

На этой неделе сразу две литературные премии выкатили свои лонг-листы и, по-моему, это отличный повод для пятничного гундежа!

Итак, «Большая книга». Лонг выглядит так, будто в него просто запихали всё, что вышло за последний год, хотя знаю, что как минимум две хорошие книги в него не попали. Рада за Васякину, Буржскую, Джафарова, Побяржину, Ханипаева, Манойло, Турбина, хочу видеть их в коротком списке. Парочка пунктов вызывает недоумение, ну да ладно, всё равно выиграет книга про Романовых или нечто подобное, а мы все выдохнем и будем радоваться, что хотя бы не Захар Прилепин.

А вот лонг-лист номинации «Проза» «Лицея», который объявили сегодня, будет ниже полностью. Мне он кажется интересным по двум причинам. Причина номер раз: кто все эти люди? Кроме Бабиной, Белодеда, Демишкевич, Джафарова, Колесникова, Мамаева-Найлза, Пелевина, Пономарёва, Реньжиной, Рудашевского, Шипнигова никого не знаю (внезапно получилось до фига, извините!). Причина номер два: в следующем году пара-тройка фамилий из этого списка будет мелькать в «Большой книге», «Ясной Поляне» и других литературных премиях. О них будут писать блогеры, спорить читатели на Livelib, презентации их книг будут на Non/Fiction. В общем, с помощью «Лицея» реально проснуться знаменитым. Да, кто-то уже (не будем тыкать пальцами, но Пелевин и Джафаров, серьёзно?! Ребята, да вы ж уже звёзды!), но ещё не факт, что обладатели известных фамилий дойдут до короткого списка.

Кстати, блогерское жюри премии в этом году выбирает победителей в двух номинациях, прозе и поэзии. Я немного (много!) в ужасе, но, наверное, так правильнее и честнее.

Короткий список увидим 18 мая, тогда же начну читать рукописи, а пока, знакомьтесь:
1. Рустем Аламанов, «Когда души оставили нас»
2. Надежда Алексеева, «Полунощница»
3. Дарья Андреева, «И тебя мама тоже любит. 7 диптихов»
4. Анна Бабина, «Чугуевские лебеди»
5. Евгений Барановский, «Терпилы»
6. Иван Бевз, «Школьники»
7. Игорь Белодед, «Разъятия»
8. Александра Бруй, «Место временного проживания»
9. Григорий Волков, «Протесилай»
10. Вадим Галкин, «Добрые люди»
11. Андрей Герасимов, «Больше двух не собираться»
12. Анастасия Демишкевич, «Раз мальчишка, два мальчишка»
13. Рагим Джафаров, «Его последние дни»
14. Юлия До, «Две квартиры»
15. Ирина Зелинская, «Расскажите о себе»
16. Максим Иванов, «Йод»
17. Татьяна Климова, «Привет, спишь?»
18. Алексей Колесников, «Я из города О»
19. Марина Кочан, «Хорея»
20. Дмитрий Лагутин, «Латунный календарь (Миражи и потешки)»
21. Тая Ларина, «Близкие»
22. Михаил Левантовский, «Мёртвый почтальон Карл Свиспер»
23. Анна Ленц, «Лайкни и подпишись»
24. Олеся Литвинова, «Я проснулся, и он уже был»
25. Анна Лужбина, «Юркие люди»
26. Михаил Максимов, «Пишущая машинка»
27. Илья Мамаев-Найлз, «Год порно»
28. Анна Маркина, «Попечитель малюток Зелёнкин»
29. Дарья Месропова, «Мама, я съела слона»
30. Виталий Михайлов, «Комната»
31. Василий Нацентов, «Все зайцы танцуют джаз»
32. Александра Озерецкая, «ЭНЭНСК»
33. Светлана Павлова, «Голод»
34. Александр Пелевин, «Гори огнём»
35. Марина Письменюк, «Несостоявшиеся. С любовью к людям»
36. Борис Пономарёв, «Жестокий февраль»
37. Александр Пятков, «Поздняя страда»
38. Настасья Реньжина, «Купринька»
39. Себастьян Родригез-Иньюригарро, «Дневные поездки, ночные вылазки. I и II том»
40. Евгений Рудашевский, «Зверь 44»
41. Мария Рыбальченко, «Стрекозий мыс»
42. Мария Сальникова, «Мемуары ридикюля (румынская история)»
43. Мария Седых, «Шабаш муз»
44. Вера Сорока, «Питерские монстры»
45. Артём Сошников, «Отражение в луже»
46. Дарья Стаханова, «Искус»
47. Михаил Токарев, «Плохие мальчики попадают в Сибирь»
48. Татьяна Федоркова, «Пища»
49. Екатерина Харитонова, «Ужин у князя Монако»
50. Владимир Хохлов, «Заневский проспект»
51. Маргарита Шилкина, «Всадники»
52. Ольга Шильцова, «Хозяйка для кербера»
53. Анна Шипилова, «Скоро Москва»
54. Иван Шипнигов, «Непонятный роман»
55. Игорь Шумов, «В мире животных (и немного людей)»
56. Мария Якунина, «Все в порядке, мама».

За кого будем болеть?

Всегда, когда слышу заезженную пластинку «эти книжные блогеры только свечки фотают и аннотации пересказывают», думаю о том, как много классного и интересного люди упускают, только потому что создали когда-то образ сферического книжного блогера в вакууме и не готовы от него отказаться. Вот, например, Никита Горянов, автор блога Gorsbook, если бы захотел, вполне мог перепрофилироваться из блогера в обозревателя, а то и критика. Его рецензии – захватывающие лонгриды, а не просто краткий пересказ сюжета. Книги Никита анализирует обстоятельно, а над текстами работает скрупулёзно. Моя текстоцентричная душенька очень радуется, когда рядом с названием канала Gorsbook загорается зелёный огонёчек нового поста!

Каждую неделю Никита рассказывает о двух прочитанных книгах, выпускает анонс поступающих в продажу новинок и переизданий и делится впечатлениями о том, что читает сейчас. Да, форматы не назовёшь оригинальными, но наполнение всегда радует: горячие пирожочки из мира переводной прозы, современная русскоязычная литература, необычный нон-фикшн и вечная классика, с которой сброшен ореол неприкосновенности. Я, честно, не всегда могу угадать, будет Никита книгу хвалить или ругать, но и то, и другое у него получается здорово.

Чтобы не быть голословной, вот вам списочек моих любимых постов канала Gorsbook:
🔥рецензия о «Салютах на той стороне» Александры Шалашовой, после которой я могу не писать свою,
🔥интересный взгляд на «Мальчишек из Никеля» Колсона Уайтхеда,
🔥немного Владимира Владимировича. Набокова, разумеется.

Подписаться туть 👇
https://t.iss.one/gorsbook

«Мокрые псы»/ «Заплутавшие»

Как будто герои сериала Skins повзрослели, но не изменились. Всё так же конфликтуют с родителями, связываются с дрянными людьми, устраивают вечерники до первой драки и промышляют фелляцией в общественном туалете. На фоне зажигательной музыки и злачных мест Лондона, конечно же.

В центре сюжета – история токсичной дружбы между бывшими однокурсниками. Костелло – несостоявшаяся писательница, в одиночку воспитывающая дочь. Селби – очаровательный засранец байронического типа, недавно отмотавший срок за тяжкие телесные. В трудную минуту они всегда приходят друг другу на выручку, а ещё сами же эту трудную минуту самим себе и друг другу организовывают.

Снимаю свою воображаемую шляпу с воображаемыми перьями перед сценаристами проекта: они не только подарили сериальному миру двух ярких и сложных героев, но и лопнули, как мыльные пузырики, сюжетные шаблоны и зрительские ожидания. Историй о дружбе представителей разных полов, которая не заканчивалась бы постельным романтиком и присказкой «жили они долго и счастливо», в принципе не очень много. А уж историй о дружбе, разом затрагивающих темы маргинализации, социальной неустроенности, творчества, зависимостей, детских травм и психических расстройств и вовсе доселе на экране не было. Хочу второй сезон прям сейчас!

​​В апреле прочитала 13 книг, поучаствовала в эстафете на буктьюбе и одном скандале. Найдите лишнее.

Второй весенний месяц был бесконечно долгим, и даже не потому, что начала я его резвой тридцатидвухлеткой, а закончила в возрасте распятия Христа. В мае планирую прикидываться ветошью и читать финалистов «Лицея», так что из апреля решила выжать по максимуму. Как водится, выжала только саму себя.

Почитала интервью Сергея Иванова из Ad Marginem, в котором он обвиняет книжных обозревателей, блогеров и литературных критиков в читательской булимии и общей бездарности, хает автофикшн (который Ad Marginem, конечно, ни разу не издаёт) и признаётся, что не смог читать книги о Гарри Поттере. Думаю, надо бы сделать Иванов-бинго, клеточки которого заполнят пункты: «цитата Хайдеггера», «похвала Данилкина», «унижение книжных блогеров», «прохладная история в духе "говорят, что Жиль Делёз жил без почек и желёз"», «слово "генеалогия"» и т.д. Следующие десять лет журналисты могут ничего не спрашивать у товарищей из Ad Marginem, а просто вогнать все перечисленные пункты в ChatGPT и наделать себе много новых интервью, лучше прежних и, возможно, не таких обидных для (по)читателей издательства.

Если вы не очень любите мужчин в белых пальто, считающих, что книги нужно переваривать месяцами, сидя в позе роденовского «Мыслителя», но любите слушать, как умные люди говорят о литературе, посмотрите лекцию Екатерины Шульман. Она смешнее, чем стендап Данилы Поперечного (вообще, конечно, что угодно смешнее, чем стендап Данилы Поперечного), и в целом очень воодушевляющая. К тому же, о Sein und Zeit или лакановском означающем вам в любом университете расскажут, а сказку об утёнке и цыплёнке нынче не каждый день услышишь.

Тем счастливым людям, которые из всех книжных блогеров подписаны только на меня, сообщаю, что Линор Горалик дописала «Бобо» и выложила текст в открытый доступ. Я не очень дружу с прозой Горалик, так что до сих пор хожу вокруг и чешу репку, но вдруг вы не из фанатов Зайца ПЦ и друзья у вас не воображаемые, тогда почитайте роман, там про актуальное. Ну а если у вас ещё и карты иностранных банков есть, и на них денег немерено, то вот вам сайт нового издательства Freedom Letters. Говорят, «Спрингфилд» Сергея Давыдова – огонь. Сама не знаю, у меня денег мерено.

Не знаю, куда смотрит Стивен Кинг, но «Времеубежище» – вот книга, действительно достойная блёрба его авторства. Написала о ней для «Литературно», на YouTube тоже расскажу, номинация на Международный Букер, как никак.

🏠 🏡 🏠
«В древних мифах (и новых идеологиях) не рекомендуется оборачиваться назад... Оборотившись назад, Орфей навсегда потерял Эвридику, а жена Лота превратилась в соляной столб. Тех, кто не может забыть прошлое, попросту забирают. Все надо начинать заново, с чистого листа, без памяти»

«Времеубежище» — история о тех, кто не только обернулся, но и вернулся назад, причем в самом прямом смысле слова. С помощью так называемой эрзац-памяти, призванной заполнить бреши и лакуны в воспоминаниях о прошлом у избирателей, европейские политики провели референдумы и «отмотали назад» от тридцати до сотни лет. Никакой фантастики, машины времени и дока Брауна, банальная постановка — но на уровне государства. Снова кресла «Тюльпан», снова берлинская стена, снова протесты 1968-го. Трава зеленее, деревья выше, мороженое вкуснее, так что даже добровольный отказ от чудес технического прогресса не кажется жертвой.

Два вопроса, которые мучают Господинова и двигают сюжет романа вперед: «Есть ли срок годности у прошлого?» и «В чем заключаются его преступления?» Автор не спорит, что прошлое, даже в виде обрывочных воспоминаний, всегда надежнее, чем будущее, и отлично понимает причины возникновения ностальгии. Но и концепцию восприятия былого как аппендикса, который лучше удалить при первых же симптомах воспаления, Господинов не отрицает. Все-таки одно дело — пытаться вернуть свой 2007-й, и совсем другое — 1939-й.

Взявшись за «Времеубежище» сейчас, вы рискуете каждую страницу ловить «вьетнамские флешбэки» и постоянно сопоставлять роман с нашей реальностью. Политический популизм, что царит за окном, транслирует гордость за подвиги восьмидесятилетней давности, восхваляет прошлое как эру традиционных ценностей и выглядит даже более абсурдно, чем его книжная версия. Из-за этого страх превратиться в соляной столб, преследующий при перелистывании страниц, никуда не исчезает, когда дочитываешь произведение до конца.