Дочитала я эту милую северную сказку.
Несмотря на то, что она несомненно детская, немудрёно написанная, все равно читать было интересно.
"Снежным странником" названы три маленькие сказки, раньше они наверняка издавались отдельно, потому что написаны в разное время. Сюжет всегда примерно такой: герои куда-то идут, идут, идут, по снегу, жуя черствый хлеб и сыр, смахивая снег с лица и оружия, постоянно мёрзнут и потом раз и победили зло! Хотя зло всегда побеждал один из них (собственно сам снежный странник), но остальные герои, его друзья, несомненно создают весь сюжет книги: сильный воин-великан, придворный поэт, бывший раб, ставший воином ярла и умная смелая девочка, куда ж без неё.
В первых двух книгах, как я уже сказала, сюжет совсем прост пришли-победили. Третья книга самая длинная. Там шли очень долго, приключений и трудностей на их пути несравнимо больше. На последних страницах я задумалась - как автор собирается возвращать их обратно...
И, в общем никак... может и не дошли они обратно по этому пути, потому что четвёртой книги уже нет.
А зря... это тот случай, когда каждая следующая книга получалась все интереснее.
Интересно будет детям лет от 8 и некоторым взрослым, типа меня;)
Несмотря на то, что она несомненно детская, немудрёно написанная, все равно читать было интересно.
"Снежным странником" названы три маленькие сказки, раньше они наверняка издавались отдельно, потому что написаны в разное время. Сюжет всегда примерно такой: герои куда-то идут, идут, идут, по снегу, жуя черствый хлеб и сыр, смахивая снег с лица и оружия, постоянно мёрзнут и потом раз и победили зло! Хотя зло всегда побеждал один из них (собственно сам снежный странник), но остальные герои, его друзья, несомненно создают весь сюжет книги: сильный воин-великан, придворный поэт, бывший раб, ставший воином ярла и умная смелая девочка, куда ж без неё.
В первых двух книгах, как я уже сказала, сюжет совсем прост пришли-победили. Третья книга самая длинная. Там шли очень долго, приключений и трудностей на их пути несравнимо больше. На последних страницах я задумалась - как автор собирается возвращать их обратно...
И, в общем никак... может и не дошли они обратно по этому пути, потому что четвёртой книги уже нет.
А зря... это тот случай, когда каждая следующая книга получалась все интереснее.
Интересно будет детям лет от 8 и некоторым взрослым, типа меня;)
Ой! Только что "проглотила" что-то странное.
Фабио Карпи "Собаки Иерусалима"
По стилистике похожее на пьесу. Обложку тоже не могу найти. Но забавное чтение о том, как барон-пацифист вынужден отправиться в крестовый поход в Иерусалим, что бы не лишиться родового замка за долги.
Но идти в настоящий Иерусалим ему мешают его философские убеждения, поэтому он отправляется в "метафорическое путешествие" и почти два года со своим слугой-оруженосцем ходит вокруг замка.
Книга очень короткая, всего 60 страниц:)
Фабио Карпи "Собаки Иерусалима"
По стилистике похожее на пьесу. Обложку тоже не могу найти. Но забавное чтение о том, как барон-пацифист вынужден отправиться в крестовый поход в Иерусалим, что бы не лишиться родового замка за долги.
Но идти в настоящий Иерусалим ему мешают его философские убеждения, поэтому он отправляется в "метафорическое путешествие" и почти два года со своим слугой-оруженосцем ходит вокруг замка.
Книга очень короткая, всего 60 страниц:)
❤1
Для человека, ведущего блог про книги, у меня нет никакой логики и планирования. Я анонсировала три книги (и честное слово я собираюсь их читать), но пока совершенно спонтанно мой выбор пал на "Девицу Кристину" Мирчи Элиаде.
Много лет у меня на полке стоит трёхтомник его работ по истории веры и религиозных идей. (Элиаде получил всемирную известность как исследователь мифологии, религиозного символизма, ритуалов, магии и оккультизма, шаманизма). Но "Девица Кристина" самый что ни есть триллер.
Расскажу подробнее, когда дочитаю, но пока ... нет, "интересно" не то слово. "Породисто" если так можно сказать про литературу.
Много лет у меня на полке стоит трёхтомник его работ по истории веры и религиозных идей. (Элиаде получил всемирную известность как исследователь мифологии, религиозного символизма, ритуалов, магии и оккультизма, шаманизма). Но "Девица Кристина" самый что ни есть триллер.
Расскажу подробнее, когда дочитаю, но пока ... нет, "интересно" не то слово. "Породисто" если так можно сказать про литературу.
Forwarded from Возвращение в Брайдсхед
Рубрика "жизнь идиота полна открытий". Оказывается, выражение "фокус-покус" (или hocus pocus по-англ.) происходит от латинского "hoc est corpus" ("это тело Господне"). Это фраза из мессы, сопровождающая символическое превращение хлеба в тело Христово. Говорят, римские маги времен поздней империи использовали фразы из христианских молитв, не слишком вникая в их смысл. Так и понеслось.
P.S. Это, конечно, одна из версий, есть и другие.
P.S. Это, конечно, одна из версий, есть и другие.
Стуки и звяки возникали и замирали, словно останавливаемые чьей-то рукой. Предметы будто вскрикивали с болезненной звонкостью, и тут же их душило войлоком, а после делалось еще тише, еще томительней.
Г-н Назарие слушал, стиснув зубы, не смея ни пошевельнуться, ни отереть со лба капли холодного пота. Он был мокрый как мышь — когда он успел так взмокнуть? И что происходит — может быть, доктору что-то приснилось и он бродит теперь по комнате, не просыпаясь? А если очнется — что это будет за вопль, еще бы, в такой жуткой темноте со всех сторон!..
И тут совсем рядом с ним, за стеной, заскребло — огромный коготь неторопливо пробовал стену в разных местах, как бы пытался процарапаться насквозь. Г-н Назарие сорвался с постели и, одним прыжком выскочив на середину комнаты, налетел на кого-то, неподвижно стоящего. Доктор — это был он — отчаянно взвизгнул.
— Что вы здесь делаете? — с трудом выговорил г-н Назарие.
— Мне показалось, что кто-то ходит, — продребезжал доктор. —Что кто-то царапается снаружи... Вы разве не слышали?
— Птица, наверное, залетела в соседнюю комнату, — неуверенно предположил профессор.
Он прекрасно понимал, что никакая это не птица. Коготь корябал стену с нажимом, для птиц непосильным.
— Что вы там искали на столе, доктор? — спросил он. — Вы меня напугали.
— Это не я, — возразил доктор. — Это духи, это злые духи...
Он весь дрожал. А ружье, как на зло, осталось у кровати, и сейчас он ни за что не отошел бы от г-на Назарие, не выпустил бы его руку, за которую уцепился в страхе.
"Девица Кристина"
Г-н Назарие слушал, стиснув зубы, не смея ни пошевельнуться, ни отереть со лба капли холодного пота. Он был мокрый как мышь — когда он успел так взмокнуть? И что происходит — может быть, доктору что-то приснилось и он бродит теперь по комнате, не просыпаясь? А если очнется — что это будет за вопль, еще бы, в такой жуткой темноте со всех сторон!..
И тут совсем рядом с ним, за стеной, заскребло — огромный коготь неторопливо пробовал стену в разных местах, как бы пытался процарапаться насквозь. Г-н Назарие сорвался с постели и, одним прыжком выскочив на середину комнаты, налетел на кого-то, неподвижно стоящего. Доктор — это был он — отчаянно взвизгнул.
— Что вы здесь делаете? — с трудом выговорил г-н Назарие.
— Мне показалось, что кто-то ходит, — продребезжал доктор. —Что кто-то царапается снаружи... Вы разве не слышали?
— Птица, наверное, залетела в соседнюю комнату, — неуверенно предположил профессор.
Он прекрасно понимал, что никакая это не птица. Коготь корябал стену с нажимом, для птиц непосильным.
— Что вы там искали на столе, доктор? — спросил он. — Вы меня напугали.
— Это не я, — возразил доктор. — Это духи, это злые духи...
Он весь дрожал. А ружье, как на зло, осталось у кровати, и сейчас он ни за что не отошел бы от г-на Назарие, не выпустил бы его руку, за которую уцепился в страхе.
"Девица Кристина"
Молодой художник Егор приезжает в гости в имение, принадлежащее матери и двум дочерям. Официальная версия он приехал рисовать, не официальное - надежда на роман со старшей дочерью. Ведь ему показалось, что она делает ему очень откровенные намеки. В то же время в имение приезжает "светило венгерской науки", археолог г-н Назарие....
Так начинается "Девица Кристина" и именно эти два мужа будут всё повествование дрожать и напиваться от страха, что-то подозревать, делиться друг с другом секретами. Потом, когда надо будет бояться ещё отчаянней (для кульминации), появится беззаботный доктор с ружьем.
К сожалению не могу поумничать что тут пригодилось из знаний Элиаде о религии и ритуалов магии. "Девица Кристина" - это такой добротный эротический триллер начала XX века.
Конечно, современных детей вампирами и живыми мертвецами не удивить, они каждый день это видят по ТВ. Но, готова поспорить, что этот роман всё равно произведёт большое впечатление на подростка лет 14-15.
Потому что кроме целомудренной эротики, мертвецов, детей одержимых злом, там ощущается колоссальный интеллект автора.
PS а ещё до последней страницы не покидало ощущение, что присутствует какой-то подтекст, что в каждой женщине есть эта чертовщина. Поэтому я и сочла это произведением, написанным для мальчиков и мужчин.
Так начинается "Девица Кристина" и именно эти два мужа будут всё повествование дрожать и напиваться от страха, что-то подозревать, делиться друг с другом секретами. Потом, когда надо будет бояться ещё отчаянней (для кульминации), появится беззаботный доктор с ружьем.
К сожалению не могу поумничать что тут пригодилось из знаний Элиаде о религии и ритуалов магии. "Девица Кристина" - это такой добротный эротический триллер начала XX века.
Конечно, современных детей вампирами и живыми мертвецами не удивить, они каждый день это видят по ТВ. Но, готова поспорить, что этот роман всё равно произведёт большое впечатление на подростка лет 14-15.
Потому что кроме целомудренной эротики, мертвецов, детей одержимых злом, там ощущается колоссальный интеллект автора.
PS а ещё до последней страницы не покидало ощущение, что присутствует какой-то подтекст, что в каждой женщине есть эта чертовщина. Поэтому я и сочла это произведением, написанным для мальчиков и мужчин.
— Когда на дворе зима, тогда лето — миф. Молва, слухи. Которым нельзя верить. Понимаешь? Любовь это миф. Лето — тоже.
(С) "Маленький, большой" Краули
(С) "Маленький, большой" Краули
…Ты – лунатик,
Живущий в лихорадочном бреду;
Взгляни на землю: где твоя отрада?
Есть у любого существа свой дом,
И даже у того, кто одинок,
И радости бывают, и печали
Возвышенным ли занят он трудом
Иль низменной заботой, но отдельно
Печаль, отдельно радость. Лишь мечтатель
Сам отравляет собственные дни,
Свои грехи с лихвою искупая.
Джон Китс "Падение Гипериона"
В машине слушаю вторую книгу Дэна Симмонса про Гиперион. Первую читала лет пять назад и она показалась мне гениальной. Там были моменты, от которых волосы шевелились на голове от ужаса, и такие, когда сердце разрывалось от жалости.
Сейчас что-то изменилось, наверное и не могу найти такой глубины эмоций, хотя
вот целая глава а том, как поэт висит нанизанный словно бабочка на дерево из шипов Шрайка, а вокруг него другие люди. Каждый в коконе собственной бесконечной боли. А поэт читает стихи.
"Он знает, эти стихи написаны не им, а Джоном Китсом, но чувствует, как каждое слово все глубже структурирует хаотический океан боли вокруг него. Силен постигает наконец, что боль – его спутница с самого рождения. Таков дар поэту от вселенной. То, что он испытывает сейчас, – лишь физический аналог боли, которую он чувствовал и безуспешно пытался переложить в стихи, пришпилить булавкой прозы все годы своей бессмысленной, бесплодной жизни. Это хуже, чем боль, это несчастье, потому что вселенная предлагает боль всем, и
…лишь мечтатель
Сам отравляет собственные дни,
Свои грехи с лихвою искупая...."
Живущий в лихорадочном бреду;
Взгляни на землю: где твоя отрада?
Есть у любого существа свой дом,
И даже у того, кто одинок,
И радости бывают, и печали
Возвышенным ли занят он трудом
Иль низменной заботой, но отдельно
Печаль, отдельно радость. Лишь мечтатель
Сам отравляет собственные дни,
Свои грехи с лихвою искупая.
Джон Китс "Падение Гипериона"
В машине слушаю вторую книгу Дэна Симмонса про Гиперион. Первую читала лет пять назад и она показалась мне гениальной. Там были моменты, от которых волосы шевелились на голове от ужаса, и такие, когда сердце разрывалось от жалости.
Сейчас что-то изменилось, наверное и не могу найти такой глубины эмоций, хотя
вот целая глава а том, как поэт висит нанизанный словно бабочка на дерево из шипов Шрайка, а вокруг него другие люди. Каждый в коконе собственной бесконечной боли. А поэт читает стихи.
"Он знает, эти стихи написаны не им, а Джоном Китсом, но чувствует, как каждое слово все глубже структурирует хаотический океан боли вокруг него. Силен постигает наконец, что боль – его спутница с самого рождения. Таков дар поэту от вселенной. То, что он испытывает сейчас, – лишь физический аналог боли, которую он чувствовал и безуспешно пытался переложить в стихи, пришпилить булавкой прозы все годы своей бессмысленной, бесплодной жизни. Это хуже, чем боль, это несчастье, потому что вселенная предлагает боль всем, и
…лишь мечтатель
Сам отравляет собственные дни,
Свои грехи с лихвою искупая...."