А вот в московском инклюзивном кафе «Разные зёрна» никто не подерётся! Там сегодня стартует книжный фестиваль с участием «Абрикобукс», «Поляндрии» и «Белой вороны» — продлится он до воскресенья, не пропустите, особенно если у вас в семье есть юные читатели.

Вы не просили, но я всё равно составил хит-парад лучших памятников Пушкину в селе Большое Болдино, не благодарите.

Мультифора мультифорой, но здорово, что Алёна Кирсанова решила познакомить россиян с замечательным сибирским словом «шурушки»

Завтра в Петербурге стартует гуманитарный фестиваль «НЛО», посвященный тридцатипятилетию издательства. Вот куда бы я сходил в каждый из дней:

12 июня — разговор о повседневной жизнь Японии с востоковедами Василием Щепкиным и Анной Слащёвой (кроме прочего, переводчицей «Симпати Тауэр Токио»)

13 июня — историк Екатерина Жарова расскажет о том, как делалась наука в Российской империи конца XIX века

14 июня — беседа «Что такое топофилия и почему мы привязываемся к местам?», очень актуальная в эпоху, когда не все дома и у всех сложные отношения с местами, где мы есть и где нас нет

15 июня — Оксана Васякина (а кто же ещё) расскажет про рождение и смерть русского автофикшна. Автофикшн мёртв, а мы ешё нет!

16 июня — заходят в ресторан пиццайоло Даниил Сычев, филолог Ирис Уччелло и ресторанный критик Дмитрий Грозный — и начинают разговор о книге Луки Чезари «История пиццы. Из Неаполя в Голливуд». Приятного аппетита!

Если есть в мире то, что противоположно смерти — это любовь и искусство. Дэвид Хокни подписывал свои послания друзьям двумя словами: «Love Life».

Давно думаю, что одна из самых известных картин Хокни могла бы превратиться в идеальную иллюстрацию для кульминационного эпизода «Великого Гэтсби».

Вне зависимости от того, как вы относитесь к большим языковым моделям, мы все можем сойтись в одном: когда они были маленькими и дурацкими, это было ужасно мило

«Изощрённый художественный мир склонен вести себя так, будто Пикассо умер около 1955 года, хотя он прожил еще почти двадцать лет, — рассуждал он, когда ему самому не было и пятидесяти. — Здравый смысл подсказывает, что художник такого масштаба — единственные, с кем его можно сравнить, это Рембрандт, Тициан, Гойя, Веласкес, — не проводит последние двадцать лет жизни, повторяя самого себя. Возможно, труднее разглядеть, что он делает. Но до самого конца он остается безусловно величайшим рисовальщиком XX века, художником с наиболее чутким и пытливым глазом, с наиболее гибкой и изобретательной рукой». И снова кажется, что Хокни, заглядывая в будущее, говорил про самого себя.

Написал про великого Дэвида Хокни: такие художники рождаются два-три раза в столетие; какое счастье, что он прожил так долго и так много успел

Моя новая любимая картина — «Месть Колобка» Нарека Арзуманяна.

«В старой восточнославянской сказке Колобок — это существо, похожее на хлеб. На протяжении всей истории он встречает разных зверей, которые пытаются его съесть, — но никому не удаётся. В конце хитрая лиса отвлекает Колобка, расхваливая его песенку. Просит подойти поближе, чтобы лучше слышать, — и съедает. В детстве я без конца рисовал истории о Колобке.

В этой работе Колобок представлен луной, и баланс сил полностью перевёрнут. На этот раз Колобок убил лису. Лиса похожа на набитую чучелом куклу, которую держат на деревянных кольях. Бедный злодей несёт в себе усталость лет — он потрёпан и нуждается в починке».

(Если вы будете этим летом в Стамбуле — не пропустите выставку в Galeri 77)

«Фонарь» едет в Махачкалу! А книги для этого замечательного события собирают в Москве и Краснодаре.

Собранные средства отправятся в фонд «Живи и дари жизнь другим», который помогает детям с тяжелыми заболеваниями, сиротам и нуждающимся слоям населения.

Точки сбора в Москве и Краснодаре — по ссылке.

В рубрике #антибиблиотека интересные люди делятся с «Прочитано» своим сокровенным — списком книг, которые уже лежат на полке (физической или воображаемой), но пока ждут своего часа.

Сегодня у нас в гостях Егор Михайлов — книжный критик, журналист, редактор «Афиши Daily» и автор канала Литература и жизнь. Слово Егору:

• Денис Захаров, «Ландыши для Малышки»

Пьеса о Трумене Капоте и Бейб Пейли — о том, как роман «Услышанные молитвы» стоил писателю дружбы. Захаров — главный русский капотевед, и потому это не просто пьеса, а скорее биографическое расследование в драматической форме. Книга крошечная, но пьесы у меня вечно проваливаются в щель между «художкой» и «нон-фикшном», и вот откладываю книгу раз за разом. Надеюсь, перестану откладывать, когда возьмусь за самого Капоте — и прочту пьесу в нужном контексте.

• Нанаэ Аояма, «Брошенцы»

Роман лауреатки премии Акутагавы про забытую в химчистке одежду, а на самом деле — про память и уязвимость. Не прочитал, потому что ритм жизни не очень располагает к медленной литературе такого рода. Когда-нибудь, я верю, в жизни случится отпуск — вот и время «Брошенцев» придёт.

• Ахмед Саадави, «Франкенштейн в Багдаде»

Иракский привет Мэри Шелли о монстре, сшитом из тел жертв терактов, который мстит за каждую свою часть. Я нежно люблю оригинального «Франкенштейна», и потому этот роман всегда лежит где-то в топе моей антибиблиотеки — но для его чтения явно нужен запас душевных сил, а новости и так слишком кровоточат, чтобы читать о том, что так же болит. Уверен, когда-нибудь эта книга окажется не такой близкой к реальности — вот тогда, наверное, и доберусь.

• Франц Кафка, «Процесс»

Одна из тех книг, о которых немного неловко признаваться: никогда не читал «Процесс». И, видимо, ещё некоторое время не прочитаю, но когда час настанет, возьму именно это издание «Альпины», в котором восстановлены (и по-разному выделены) авторские и редакторские правки к роману. Получаются три текста — то, что Кафка написал; то, что отредактировал; то, что было напечатано, — проглядывающие друг сквозь друга. Буквально процесс написания «Процесса» — надеюсь, читать его будет столь же интересно, как говорить о нём.

• Роберт Антон Уилсон, «Кот Шрёдингера. Трилогия»

Контркультурный психоделический постмодерн, который намеренно дезориентирует читателя. Но такую книгу не прочтёшь между делом — это обязательство на недели глубокого чтения, так что прости, Уилсон, когда-нибудь, но не сейчас.

• Дэвид Бирн, «Как работает музыка»

Один из величайших музыкантов современности, Бирн пишет про музыку сразу со всех сторон: о том, как её определяет концертный зал, технология записи, экономика клуба — а уже в последнюю очередь гений. Прошлым летом уже начал было читать, да на что-то отвлёкся, но это не вина Бирна, а моя безалаберность. Точно вернусь к ней, когда душа попросит почитать о музыке.

• Рэйчел Кокерел, «Melting Point»

История Галвестонского плана: тысячи евреев, бежавших из Российской империи от погромов, пытаются найти новую Землю Обетованную в Техасе. Рэйчел Кокерел, с которой мне посчастливилось познакомиться в прошлом году, собрала эту книгу в технике документального монтажа — никакого авторского голоса, только первоисточники: дневники, письма, газетные заметки, которые вступают друг с другом в удивительный диалог. Это одна из тех книг, которые интересны не только тем, о чём они написаны, но и тем, как сделаны. Так что хочется прочитать её не только для удовольствия, но и из профессионального любопытства, чтобы научиться самому такое делать.

Я почти никогда не делаю селфи с другими людьми, но не смог упустить возможность: не каждый день тебе встречается Вьет Тхань Нгуен