Раз уж сегодня Всемирный день поэзии, хороший повод поделиться объективно самым лучшим стихотворением в истории:

Ездил в Вышний Волочёк,
Заводной купил волчок.
Дома лежа на полу
Я кручу свою юлу.
Раньше жил один я воя,
А теперь мы воем двое.

(Олег Григорьев)

Арт-директор «Альпины» в комментариях у @vilebedeva подтвердил мою теорию про выбор лососёвого цвета для обложки книги Джонатана Лососа!

Пожалуйста, берегите себя и близких. Где бы вы ни были — в Москве, в Харькове, в Белгороде, в Тель-Авиве, где угодно, — надеюсь, вы в безопасности.

журналист Кирилл Набутов;
правозащитник, историк, советский диссидент Александр Скобов;
проект «Лаборатория публичной социологии»;
интернет-издание «Смола» (бывший «Кедр»);
издание «T-invariant»;
«Викимедиа.РУ»

90 лет и 1 день назад родился Всеволод Некрасов. О его поэзии читайте в недавней лекции «Полки».

Зима
Зима зима
Зима зима зима

Зима зима зима зима
Зима
Зима
Зима

И весна

Маргарита Симоьян, захлёбываясь праведным гневом, радостно перепечатывает стихотворение Константина Симонова, известное как «Если дорог тебе твой дом», но на самом деле называющееся «Убей его!»

Полтора года назад, когда сына Симонова спросили, как он относится к тому, что стихи отца стали использовать пропагандисты, напомнил, что сам поэт после войны изменил отношение к своему тексту и говорил:

«Я больше не читаю это стихотворение, оно слишком много людей убило».

Не знал, что самый знаменитый, наверное, фотопортрет Толстого снял Прокудин-Горский — тот самый, который в начале двадцатого века делал цветные фотографии подданных империи на последнем её вздохе.

Расспрашивать соседей было теперь бессмысленно, и он понимал только, что, скорее всего, произошел очередной теракт и его, как всегда, приняли за бандита, радикального дикаря. Такое бывало и раньше, когда он был помоложе. Но даже сейчас после всякого взрыва или захвата заложников проходили недели, прежде чем можно было снова спуститься в метро без риска, что каждые двадцать шагов придется предъявлять документы или какая-нибудь девица в панике выскочит из вагона. Не то чтобы он привык, просто начал ездить в университет на машине и даже научился шутить об этом. Очки, гипертония, шестьдесят четыре года, а девушки по-прежнему неравнодушны. Доктор технических наук, визит-профессор Массачусетского университета не нравится полиции, потому что у него неправильный нос. Да-да, Ларочка, у меня красивый нос, просто он не годится для московского метро. Жена реагировала гораздо острее, ей никогда не было смешно.

Яна Вагнер «Тоннель»

Так получилось, что в те минуты, когда в «Крокусе» раздались первые выстрелы, мы, не зная того, разговаривали с друзьями о том, что в отечественной литературе толком не осмыслены ещё теракты нулевых. Об этом ещё в 2017 году говорил @Polyarinov (кто не слышал лекцию, наверняка читал ее печатную версию в книге «Почти два килограмма слов») — но за эти годы окончательно окрепло новое поколение писателей и драматургов, которые начали работать в том числе и над этими темами.

Через пару минут после этого разговора мы открыли новости, и оказалось, что история сделала заход на новый круг. Все эти дни разговор не выходил у меня из головы, и я попробовал облечь его в форму небольшой колонки.

Есть такой проект — «Библиотека будущего». Раз в год выдающаяся писательница или писатель отдают в особый зал публичной библиотеки Осло неопубликованную рукопись. Одновременно в лесном массиве Нордмарка подрастает тысяча сосен. В 2114 году, когда проекту исполнится сто лет, из этих сосен сделают бумагу, на которой напечатают тираж ста романов, написанных для проекта Маргарет Этвуд, Дэвидом Митчеллом, Элиф Шафак и другими писателями, некоторые из которых пока даже не родились. Организаторы проекта — как и мы с вами — вряд ли увидят результат: он предназначен для следующих поколений (расчёт идёт на то, что человечество всё же постарается не до конца угробить себя за оставшиеся девяносто лет).

Российские депутаты во главе с Еленой Ямпольской, видимо, работают над похожим проектом. «Законопроект № 584955-8 «О внесении изменений в Федеральный закон "О библиотечном деле"» — название, конечно, не такое звонкое, как «Библиотека будущего», но смысл похож: если идея пройдёт, книги иноагентов в российских библиотеках будут отправляться в спецхран (а поскольку в иноагенты у нас отбор суровый, то выдающихся писателей там немало, а будет, пожалуй, и больше). Легко представить, что и новые книги, скажем, Радзинского или Акунина (экстремист, террорист, наместник Люцифера на Земле и шалун) будут сразу отправляться в особое помещение, минуя читателей. Кто-то скажет, что это цензура, но я уверен: и Ямпольская, и её коллеги прекрасно знают, что цензура у нас в стране запрещена. Разве будут они нарушать Конституцию? Нет, арт-проект, точно вам говорю.

Разница только в том, что вряд ли он будет рассчитан на столетие. Всё-таки исторический опыт говорит, что так долго запреты не держатся (пускай и пытаются вернуться). Так что здесь у нас с вами вероятность дожить до финала всё ещё далека от нуля.

Неясно только, из какого леса делать бумагу для будущих бестселлеров. Но, думаю, на это дело можно будет переработать всю макулатуру, вышедшую за десятилетия из-под бешеного принтера. Должна же от этой деятельности хоть какая-то польза быть.

— Чем же всё это окончится? — Будет апрель.
— Будет апрель, вы уверены? — Да, я уверен.
Я уже слышал, и слух этот мною проверен,
будто бы в роще сегодня звенела свирель.

«Ничто кроме сердца» Гриши Пророкова — одна из лучших книг, которые я прочитал в этом году, так что хочу пожелать юному издательству «Папье-Маше», которые её выпустили, удачи. Подписывайтесь на них со скидкой до 31 марта!

Отличная новость: «Отец смотрит на запад» экранизируют (по крайней мере, договор подписан)

В 1836 году Александр Пушкин обращался к знакомому писателю, с изданием мемуаров которого помогал: «Милостивый государь Александр Андреевич».

Слово «трансгендерность» появилось лишь более чем через век, поэтому не вполне корректным будет говорить, что Пушкин общался с трансгендерным мужчиной. Но то, что Александр Александров идентифицировал себя как мужчину, несомненно. Когда его сын решил попросить благословления на брак, Александр бросил письмо в огонь, лишь увидев обращение «маменька». Когда сын обратился к родителю в верном роде, Александр брак благословил.

Если вы не узнаёте имя Александра Александрова — то это потому, что в литературоведении принято этого человека деднеймить, называя исключительно Надеждой Дуровой. То есть тем именем, которое Александров не желал слышать даже от родного сына.

Ещё раз оговорюсь: называть Александрова трансгендерным мужчиной было бы некорректно хотя бы потому, что сам себя он так не идентифицировал. Но он был частью трансгендерной — и, шире, квирной — истории России, которую на протяжении столетий старательно стирали и продолжают стирать.

Более того, теперь некоторые идут ещё дальше, отказывая транслюдям просто в праве на существование. Сегодня госдума в первом чтении единогласно приняла законопроект о запрете «смены пола» — он, чтобы вы понимали, грозит лишить людей тех прав, которые признаются даже в фундаменталистском Иране (с кучей звёздочек, но тем не менее).

Этот пост — не призыв и не стенание. Этот пост — обращение ко всем квир-людям, читающим мой канал: вы есть, вы заслуживаете право быть, постарайтесь сделать всё, чтобы пережить и эти тёмные времена.

И ко всем цисгендерным гетеросексуалам типа меня: нам сейчас тоже не очень просто, а ведь государственная махина хотя бы не подвергает сомнению само наше существование. Самое меньшее, что мы можем сделать — это продолжать поддерживать людей любой идентичности и ориентации, словом или делом. Хотя бы просто заявив, что этот очередной законопроект — дрянь и мерзость. Пушкин бы в этой битве точно был на стороне добра.

Отличный писатель Алекс Гарленд, последние годы подрабатывавший режиссёром, пообещал (на время?) с режиссурой завязать.

Ладно, шучу — фильмы у него превосходные: Гарленд снял не только «Из машины» и свежую «Гражданскую войну», но и, говорят, был фактическим режиссёром «Дредда» 2012 года. Но для меня он остаётся в первую очередь автором сценария деннибойловских шедевров «Пекло» и «28 дней спустя» (привет всем, кто не в прошлом году, а лет двадцать назад узнал о том, что Киллиан Мёрфи всехний краш), а также романа «Пляж», по которому тот же Бойл снял великий фильм с Ди Каприо и Тильдой Суинтон. И хотя сам Гарленд получил свои минуты и часы заслуженной славы, «Пляж» так и остался не то чтобы недопрочитанной, но точно не до конца оценённой по достоинству книгой. Если теперь он решит вспомнить литературное прошлое и написать ещё что-нибудь, я лично возражать не буду.

🙀 Keep calm and «Кэрри» on

Карьера Стивена Кинга перевалила за полвека — и хотелось бы, чтобы продлилась ещё столько же. Попросил по этому случаю Яну Вагнер (не могу заодно ещё раз не порекомендовать её свежайший «Тоннель»!) рассказать, чем же хорош дебютный роман мастера, которому стукнуло пятьдесят лет.