Ф82
На юбилей мэтра
Чет Бэйкер как-то назвал "жестким пробуждением" момент, когда услышал Чарли Паркера. Жестким пробуждением (только в десятикратном размере) было наше знакомство с Дмитрием Евгеньевичем Галковским. Разыскивая продолжателей идей Розанова в начале десятых годов, я открыл для себя "Бесконечный тупик". Симптомы знакомства были классическими: гнев, отрицание, торг, внутренний спор. Надо сказать, что для меня, в силу моей профессии, идеи Дмитрия Евгеньевича носили не только теоретический характер, но и прикладной. От верности или не верности озвученных им идей зависел выбранный мной жизненный путь.
В какой-то момент, ощущая весь масштаб последствий, захотелось закрыть все это и забыть, тем более обсудить хоть с кем-то творчество мэтра в то время не представлялось возможным. Его мысли просто повисли в моей жизни как нечто немыслимое, как аномалия, о которой лучше не говорить. Единственное, что заставляло читать дальше - это откровения Дмитрия Евгеньевича об отце. Это было так близко, я не верил глазам, что читаю на русском, таким слогом, то, что отчасти пережил сам. Банальная для меня (и не только) трагедия превратилась в нечто божественное, провиденческое.
Кажется, только поэтому я уже тогда поверил всему заочно, хотя моё сознание продолжало спорить с частностями. Сила семейных откровений затмила все остальное... Это было почти личное знакомство с человеком, который исповедуется перед тобой, и этому было невозможно противостоять.
Несколько лет прошли в абсолютном вакууме, прежде чем я нашёл собеседника в лице друга, который (не без сопротивления) увидел и пережил то же самое. А дальше все как у всех: "эзотерические" беседы, раздваивающаяся реальность, ощущение, что попал в параллельный мир. И когда уже начало казаться, что мы обречены до конца жизни жить в двух реальностях, придуриваться в мире обычном и вести искренние беседы с "посвященными", мы увидели его. И он был совсем не таким, каким каждый из нас его представлял... А уже потом появилось то, что теперь принято называть ДЕГ-оверсом, и стало понятно, что процесс запущен.
Дмитрий Евгеньевич как-то назвал себя "застрельщиком", тем, кто начинает "завагушку". И вот мы в ней, каждый в своем окопе, со своими самодельными публицистическими арбалетами, берданками и ятаганами. "Бесконечный тупик" написан как гипертекст, как дерево. Оно было могучим, но росло одно, а теперь пустило ростки и разрастается, разрастается... И это прекрасно.
Спасибо, уважаемый мэтр. Спасибо, Дмитрий Евгеньевич. Вы дали нам глаза и голос. С юбилеем.
#Галковский
На юбилей мэтра
Чет Бэйкер как-то назвал "жестким пробуждением" момент, когда услышал Чарли Паркера. Жестким пробуждением (только в десятикратном размере) было наше знакомство с Дмитрием Евгеньевичем Галковским. Разыскивая продолжателей идей Розанова в начале десятых годов, я открыл для себя "Бесконечный тупик". Симптомы знакомства были классическими: гнев, отрицание, торг, внутренний спор. Надо сказать, что для меня, в силу моей профессии, идеи Дмитрия Евгеньевича носили не только теоретический характер, но и прикладной. От верности или не верности озвученных им идей зависел выбранный мной жизненный путь.
В какой-то момент, ощущая весь масштаб последствий, захотелось закрыть все это и забыть, тем более обсудить хоть с кем-то творчество мэтра в то время не представлялось возможным. Его мысли просто повисли в моей жизни как нечто немыслимое, как аномалия, о которой лучше не говорить. Единственное, что заставляло читать дальше - это откровения Дмитрия Евгеньевича об отце. Это было так близко, я не верил глазам, что читаю на русском, таким слогом, то, что отчасти пережил сам. Банальная для меня (и не только) трагедия превратилась в нечто божественное, провиденческое.
Кажется, только поэтому я уже тогда поверил всему заочно, хотя моё сознание продолжало спорить с частностями. Сила семейных откровений затмила все остальное... Это было почти личное знакомство с человеком, который исповедуется перед тобой, и этому было невозможно противостоять.
Несколько лет прошли в абсолютном вакууме, прежде чем я нашёл собеседника в лице друга, который (не без сопротивления) увидел и пережил то же самое. А дальше все как у всех: "эзотерические" беседы, раздваивающаяся реальность, ощущение, что попал в параллельный мир. И когда уже начало казаться, что мы обречены до конца жизни жить в двух реальностях, придуриваться в мире обычном и вести искренние беседы с "посвященными", мы увидели его. И он был совсем не таким, каким каждый из нас его представлял... А уже потом появилось то, что теперь принято называть ДЕГ-оверсом, и стало понятно, что процесс запущен.
Дмитрий Евгеньевич как-то назвал себя "застрельщиком", тем, кто начинает "завагушку". И вот мы в ней, каждый в своем окопе, со своими самодельными публицистическими арбалетами, берданками и ятаганами. "Бесконечный тупик" написан как гипертекст, как дерево. Оно было могучим, но росло одно, а теперь пустило ростки и разрастается, разрастается... И это прекрасно.
Спасибо, уважаемый мэтр. Спасибо, Дмитрий Евгеньевич. Вы дали нам глаза и голос. С юбилеем.
#Галковский
❤12❤🔥6👍4
Bishop Bebop
В зависимости от наших предрасположенностей мы присоединяемся к тому или иному мировозренческому блоку-стае, после чего либо занимаемся банальной ретрансляцией принятых идей либо, если есть способности, развиваем ту языковую модель к которой примкнули, что само по себе ни плохо ни хорошо, а просто есть...
Ц23
"Хайдеггер сказал студентам в начале своих лекций по Аристотелю:
«Аристотель родился, написал свои произведения и умер.»
И назвал соответствующие даты. Это было всё, что он сказал о личности Аристотеля. Я же, как философ, сказал бы в конце курса лекций на эту тему следующее:
«Кроме того, Аристотель создал некую философскую систему».
И это было бы всё, что я сказал о его трудах.
Впрочем, Хайдеггер не так уж неправ по отношению именно к Аристотелю, так как последний в значительной мере и не был философом. Аристотель был сконструирован Платоном для построения идеальной утопии идеального мира. Ученик выполнил программу своего учителя и осуществил акт духовного самоубийства, убив философию...
... Аристотель был слишком хорошим учеником философа Платона и поэтому погиб как личность, обезличился, растёкся туманом перед блеском платонизма, сам превратился в платонизм, в платоновскую идею, в идею идеального государства, в идею идей идеального государства, в идею идеальных идей – в Божественный Логос – логику – Истину."
Дмитрий Галковский, "Бесконечный тупик" из прим. 150
#Галковский #языковые_модели
"Хайдеггер сказал студентам в начале своих лекций по Аристотелю:
«Аристотель родился, написал свои произведения и умер.»
И назвал соответствующие даты. Это было всё, что он сказал о личности Аристотеля. Я же, как философ, сказал бы в конце курса лекций на эту тему следующее:
«Кроме того, Аристотель создал некую философскую систему».
И это было бы всё, что я сказал о его трудах.
Впрочем, Хайдеггер не так уж неправ по отношению именно к Аристотелю, так как последний в значительной мере и не был философом. Аристотель был сконструирован Платоном для построения идеальной утопии идеального мира. Ученик выполнил программу своего учителя и осуществил акт духовного самоубийства, убив философию...
... Аристотель был слишком хорошим учеником философа Платона и поэтому погиб как личность, обезличился, растёкся туманом перед блеском платонизма, сам превратился в платонизм, в платоновскую идею, в идею идеального государства, в идею идей идеального государства, в идею идеальных идей – в Божественный Логос – логику – Истину."
Дмитрий Галковский, "Бесконечный тупик" из прим. 150
#Галковский #языковые_модели
❤1
Ф83
Инвазивные виды
Кажется, что природу пассионарности, империализма и всевозможных трудовых и этнических миграций можно лаконично описать механикой инвазивных видов. Последние сами по себе никогда не хороши не плохи, просто обладают конкурентными преимуществами в данном месте и времени или лишены конкурентов на своем поле. Мораль моралью, а, когда млекопитающему ресурс идет в руку, удержать приличия не легко. Отсюда всё это геральдическое обращение к доминирующим хищникам - львам, медведям, волкам -, хоть как-то объясняющих себе и окружающим право творить то, чему другие не всегда рады.
В конце концов, даже религию люди исподволь редуцировали к биологизму - группа "А" победила группу "Б", значит Бог группы "А" сильнее, значит истиннее (это первый акт пьесы), второй начинается тогда, когда группа "Б" либо примыкает к группе "А", удостоверившись в военно-теологическом доказательстве, либо получает откровение, почему Бог группы "Б" не помог, эта часть преисполнена глубокой рефлексии и по своему прекрасна. К какой бы конфессии мы не принадлежали, трудно не заметить, что это так. По последним данным некоторые грибы "порабощают" водоросли под одним Богом.
По своей воле или нет, каждому народу или группе выпадает быть инвазивным видом, а если выпала такая судьба, лучше относиться к ней максимально осознанно, ибо гиены могут весьма почтительно относиться к преимуществам льва, но их природная цель при первой же возможности льва уничтожить ради выживания своего вида. Эту горькую правду человеческая культура титаническими усилиями пытается смягчить и заретушировать, ежедневно самоодомашнивая свой вид, мечтая о мире без классов и видов, пытаясь подчинить естественный закон биологической конкуренции, вытеснить в виртуальное пространство груз борьбы.
То, как ЮНЕСКО защищает малые народности и племена от поглощения, одни в один напоминает то, как WWF оберегает исчезающие виды животных или растений. Примечательно, что даже основатели этих организаций одни и те же. Есть чувство, что для руководителей ЮНЕСКО какое-нибудь малое африканское племя примерно то же самое, что вымирающая популяция тушканчика для WWF. Вряд ли функционеров ЮНЕСКО внутренне восхищают ритуалы обрезания ушей по совершеннолетии или ношение в губе тарелки дециметр в диаметре, скорее это напоминает сохранение вида леопардов с уникальным рисунком на шерсти. В этом смысле люди стоящие за этими организациями обнаруживают себя как саоограничивающий инвазивный вид, да и в целом человечество ощущает себя последнее время именно так - инвазивны до предела, дошедшие до края конкурентной борьбы и услышавшие из пропасти самоуничтожения - "Эй, любезный! Ты победил. Дальше можно пойти только всем вместе..."
P. S. Возможно Боррель, называя Европу цветущим садом, имеет в виду действительно сад? Сад человеческий, сад народов. Интересно какой он? Регулярный или в английском стиле? В последнее время мода явно за экзотическими растениями.
#инвазивные_виды #ЮНЕСКО #биоредукция
Инвазивные виды
Кажется, что природу пассионарности, империализма и всевозможных трудовых и этнических миграций можно лаконично описать механикой инвазивных видов. Последние сами по себе никогда не хороши не плохи, просто обладают конкурентными преимуществами в данном месте и времени или лишены конкурентов на своем поле. Мораль моралью, а, когда млекопитающему ресурс идет в руку, удержать приличия не легко. Отсюда всё это геральдическое обращение к доминирующим хищникам - львам, медведям, волкам -, хоть как-то объясняющих себе и окружающим право творить то, чему другие не всегда рады.
В конце концов, даже религию люди исподволь редуцировали к биологизму - группа "А" победила группу "Б", значит Бог группы "А" сильнее, значит истиннее (это первый акт пьесы), второй начинается тогда, когда группа "Б" либо примыкает к группе "А", удостоверившись в военно-теологическом доказательстве, либо получает откровение, почему Бог группы "Б" не помог, эта часть преисполнена глубокой рефлексии и по своему прекрасна. К какой бы конфессии мы не принадлежали, трудно не заметить, что это так. По последним данным некоторые грибы "порабощают" водоросли под одним Богом.
По своей воле или нет, каждому народу или группе выпадает быть инвазивным видом, а если выпала такая судьба, лучше относиться к ней максимально осознанно, ибо гиены могут весьма почтительно относиться к преимуществам льва, но их природная цель при первой же возможности льва уничтожить ради выживания своего вида. Эту горькую правду человеческая культура титаническими усилиями пытается смягчить и заретушировать, ежедневно самоодомашнивая свой вид, мечтая о мире без классов и видов, пытаясь подчинить естественный закон биологической конкуренции, вытеснить в виртуальное пространство груз борьбы.
То, как ЮНЕСКО защищает малые народности и племена от поглощения, одни в один напоминает то, как WWF оберегает исчезающие виды животных или растений. Примечательно, что даже основатели этих организаций одни и те же. Есть чувство, что для руководителей ЮНЕСКО какое-нибудь малое африканское племя примерно то же самое, что вымирающая популяция тушканчика для WWF. Вряд ли функционеров ЮНЕСКО внутренне восхищают ритуалы обрезания ушей по совершеннолетии или ношение в губе тарелки дециметр в диаметре, скорее это напоминает сохранение вида леопардов с уникальным рисунком на шерсти. В этом смысле люди стоящие за этими организациями обнаруживают себя как саоограничивающий инвазивный вид, да и в целом человечество ощущает себя последнее время именно так - инвазивны до предела, дошедшие до края конкурентной борьбы и услышавшие из пропасти самоуничтожения - "Эй, любезный! Ты победил. Дальше можно пойти только всем вместе..."
P. S. Возможно Боррель, называя Европу цветущим садом, имеет в виду действительно сад? Сад человеческий, сад народов. Интересно какой он? Регулярный или в английском стиле? В последнее время мода явно за экзотическими растениями.
#инвазивные_виды #ЮНЕСКО #биоредукция
😁2
Bishop Bebop
То, как ЮНЕСКО защищает малые народности и племена от поглощения, одни в один напоминает то, как WWF защищает исчезающие виды животных или растений. Примечательно, что даже основатели этих организаций одни и те же.
Если попытаться помыслить дальше, то очевидно, что должны существовать кормовые и тягловые народности, наряду с кормовыми культурами и тягловым скотом. Одними декоративными растениями сыт не будешь. Одним словом - Оруэл "Скотный двор"...
Bishop Bebop
Кажется, что природу пассионарности, империализма и всевозможных трудовых и этнических миграций можно лаконично описать механикой инвазивных видов. Последние сами по себе никогда не хороши не плохи, просто обладают конкурентными преимуществами в данном месте и времени или лишены конкурентов на своем поле.
Ц24
"Евразийская фора
Из примерно 200 000 видов растений в живой природе в пищу человека пригодны лишь около двух тысяч, а из них только несколько сотен обладают потенциалом для одомашнивания и культивации. Как мы уже знаем, все цивилизации на планете существовали за счет злаков, однако виды диких трав, в результате одомашнивания которых произошли эти злаки, распределены по миру неравномерно. Из 56 видов трав, дающих особенно крупные и питательные семена, 32 встречаются в дикой природе в Юго-Западной Азии и вокруг Средиземного моря, 6 - в Восточной Азии, 4 - в Африке южнее Сахары, 5 - в центральной Америке, 4 - в Северной Америке и только по два - в Южной Америке и Австралии.
Поэтому с самого зарождения земледелия и цивилизации Евразия была щедро одарена видами диких трав, пригодными для одомашнивания человеком и подходящими для поддержания растущего населения. По воле случая Евразия была не просто наделена огромным биологическим богатством, но еще и благодаря ориентации континента сильно способствовала распространению злаков и обмену культурами между разными отдаленными регионами. Когда сверхконтинент Пангея разошелся на фрагменты, разрывы пошли по рифтам, и вышло так, что у Евразии остались широчайшие просторы земли, тянущиеся с востока на запад: континент занимает более трети окружности планеты, но при этом расположен в относительно небольшом диапазоне широт. А поскольку на земле именно широта во многом определяет и климатический режим, и продолжительность плодородного сезона, злаки, окультуренные в одной части Евразии, нетрудно передать на другой конец континента, и на новом месте им почти не придется адаптироваться. Поэтому, скажем, культурная пшеница быстро распространилась с турецких возвышенностей по всей Месопотамии, в Европу и до самой Индии. Континенты-близнецы, обе Америки, напротив, вытянуты по оси север-юг, хотя и соединены Панамским перешейком. Здесь распространение культурных растений, изначально одомашненных в какой-то одной области, требовало значительно более трудного процесса адаптации растения к новым условиям роста. Это фундаментальное различие в устройстве Старого и Нового Света, сложившееся в результате тектонических сдвигов и бесцельного дрейфа континентов, в итоге которого они очутились нынешних местах относительно друг друга, дало евразийским цивилизациям большую культурную фору на протяжении всей их истории.
Таким же неоднородным было и распределение по планете крупных животных, и здесь у евразийских цивилизаций также оказалось преимущество. В число свойств дикого животного, которые делают его пригодным для одомашнивания человеком, входит и способность давать питательную пищу, и кроткий нрав, и отсутствие врожденного страха перед людьми, и способность размножаться в неволе. Однако всем этим требованиям удовлетворяют лишь немногие животные. Из 148 видов крупных млекопитающих, живущих на планете (тяжелее 40 килограммов), в Евразии обитают 72, и 13 из них одомашнены. Из 24 таких видов в Северной и Южной Америке одомашнена только южноамериканская лама (и ее близкая родственница альпака). В Северной Америке, в Африке южнее Сахары и в Австралии не оказалось ни одного крупного дикого животного, пригодного для одомашнивания.
Пять самых важных животных в человеческой истории - овца, коза, свинья, корова и лошадь, - а также осел и верблюд, обеспечивавшие транспортное сообщение в некоторых регионах, есть только в Евразии и распространились по всему континенту в первые несколько тысяч лет после одомашнивания."
Льюис Дартнелл "Происхождение"
#биоредукция
"Евразийская фора
Из примерно 200 000 видов растений в живой природе в пищу человека пригодны лишь около двух тысяч, а из них только несколько сотен обладают потенциалом для одомашнивания и культивации. Как мы уже знаем, все цивилизации на планете существовали за счет злаков, однако виды диких трав, в результате одомашнивания которых произошли эти злаки, распределены по миру неравномерно. Из 56 видов трав, дающих особенно крупные и питательные семена, 32 встречаются в дикой природе в Юго-Западной Азии и вокруг Средиземного моря, 6 - в Восточной Азии, 4 - в Африке южнее Сахары, 5 - в центральной Америке, 4 - в Северной Америке и только по два - в Южной Америке и Австралии.
Поэтому с самого зарождения земледелия и цивилизации Евразия была щедро одарена видами диких трав, пригодными для одомашнивания человеком и подходящими для поддержания растущего населения. По воле случая Евразия была не просто наделена огромным биологическим богатством, но еще и благодаря ориентации континента сильно способствовала распространению злаков и обмену культурами между разными отдаленными регионами. Когда сверхконтинент Пангея разошелся на фрагменты, разрывы пошли по рифтам, и вышло так, что у Евразии остались широчайшие просторы земли, тянущиеся с востока на запад: континент занимает более трети окружности планеты, но при этом расположен в относительно небольшом диапазоне широт. А поскольку на земле именно широта во многом определяет и климатический режим, и продолжительность плодородного сезона, злаки, окультуренные в одной части Евразии, нетрудно передать на другой конец континента, и на новом месте им почти не придется адаптироваться. Поэтому, скажем, культурная пшеница быстро распространилась с турецких возвышенностей по всей Месопотамии, в Европу и до самой Индии. Континенты-близнецы, обе Америки, напротив, вытянуты по оси север-юг, хотя и соединены Панамским перешейком. Здесь распространение культурных растений, изначально одомашненных в какой-то одной области, требовало значительно более трудного процесса адаптации растения к новым условиям роста. Это фундаментальное различие в устройстве Старого и Нового Света, сложившееся в результате тектонических сдвигов и бесцельного дрейфа континентов, в итоге которого они очутились нынешних местах относительно друг друга, дало евразийским цивилизациям большую культурную фору на протяжении всей их истории.
Таким же неоднородным было и распределение по планете крупных животных, и здесь у евразийских цивилизаций также оказалось преимущество. В число свойств дикого животного, которые делают его пригодным для одомашнивания человеком, входит и способность давать питательную пищу, и кроткий нрав, и отсутствие врожденного страха перед людьми, и способность размножаться в неволе. Однако всем этим требованиям удовлетворяют лишь немногие животные. Из 148 видов крупных млекопитающих, живущих на планете (тяжелее 40 килограммов), в Евразии обитают 72, и 13 из них одомашнены. Из 24 таких видов в Северной и Южной Америке одомашнена только южноамериканская лама (и ее близкая родственница альпака). В Северной Америке, в Африке южнее Сахары и в Австралии не оказалось ни одного крупного дикого животного, пригодного для одомашнивания.
Пять самых важных животных в человеческой истории - овца, коза, свинья, корова и лошадь, - а также осел и верблюд, обеспечивавшие транспортное сообщение в некоторых регионах, есть только в Евразии и распространились по всему континенту в первые несколько тысяч лет после одомашнивания."
Льюис Дартнелл "Происхождение"
#биоредукция
❤5