Вдали от механического лая,
В краю, где реют лебеди вершин,
Недавно повстречал бродячий лама
Его.
Спокоен и несокрушим,
Шёл белый конь по гребню перевала,
Узда звенела, глух был стук копыт,
И всадник, не колеблемый нимало,
Сидел, бронёй узорною покрыт.
Был чёрен ус, и грозен лик державный,
И мрачен взор, и меч сверкал в луче;
В одной руке багряный стяг держал он,
Другая возлежала на мече.
Шёл мерно конь. А где-то, лама ведал,
Вздымались башни. Город голубой
Гремел, пронизан электронным ветром,
И кто-то там неистовой трубой
Кричал, ликуя, о правах, свободах,
Добытых, предрассудку вопреки,
И слушали его, гордясь собою,
В колготках и на шпильках мужики.
Снаряд ударил в детскую коляску, —
С трибун столичных сыплются слова,
Что всё путём. Изменникам — острастку!
А нация, она всегда права.
А там — идёт на статуи атака,
На храмы, знаменитые стократ,
На память мира… За штурвалом танка
Молитву воет зомби, бородат.
Безумный цирк! На смрадную арену
Во мраке льётся ливень золотой.
Убит писатель, слишком откровенный;
Мыслитель изгнан, заклеймён святой.
Зато визжит и бесится реклама,
И на экране — лавка голых мяс,
И кровь уже по грудь…
Взмолился лама:
«Царь мира, о, спаси скорее нас!..»
Алело знамя, Шамбалы примета, —
Но вот уже, превыше скальных стен,
Стал таять всадник, таять в море света,
Гигантская над ледниками тень.
Пал на колени лама. В тихой скорби
Он руки заломил. Но вдруг по льду
Примчалось эхом: «Скоро, скоро, скоро»;
Обвалом дальним ухнуло: «Приду-у…»
В краю, где реют лебеди вершин,
Недавно повстречал бродячий лама
Его.
Спокоен и несокрушим,
Шёл белый конь по гребню перевала,
Узда звенела, глух был стук копыт,
И всадник, не колеблемый нимало,
Сидел, бронёй узорною покрыт.
Был чёрен ус, и грозен лик державный,
И мрачен взор, и меч сверкал в луче;
В одной руке багряный стяг держал он,
Другая возлежала на мече.
Шёл мерно конь. А где-то, лама ведал,
Вздымались башни. Город голубой
Гремел, пронизан электронным ветром,
И кто-то там неистовой трубой
Кричал, ликуя, о правах, свободах,
Добытых, предрассудку вопреки,
И слушали его, гордясь собою,
В колготках и на шпильках мужики.
Снаряд ударил в детскую коляску, —
С трибун столичных сыплются слова,
Что всё путём. Изменникам — острастку!
А нация, она всегда права.
А там — идёт на статуи атака,
На храмы, знаменитые стократ,
На память мира… За штурвалом танка
Молитву воет зомби, бородат.
Безумный цирк! На смрадную арену
Во мраке льётся ливень золотой.
Убит писатель, слишком откровенный;
Мыслитель изгнан, заклеймён святой.
Зато визжит и бесится реклама,
И на экране — лавка голых мяс,
И кровь уже по грудь…
Взмолился лама:
«Царь мира, о, спаси скорее нас!..»
Алело знамя, Шамбалы примета, —
Но вот уже, превыше скальных стен,
Стал таять всадник, таять в море света,
Гигантская над ледниками тень.
Пал на колени лама. В тихой скорби
Он руки заломил. Но вдруг по льду
Примчалось эхом: «Скоро, скоро, скоро»;
Обвалом дальним ухнуло: «Приду-у…»
❤4
Для чего человеку быть слабым если он может быть сильным
???????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????
???????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????
❤3👍1
Бип.
Для чего человеку быть слабым если он может быть сильным ???????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????????
Но кровью своей я клялся сберечь
Благородства утраченный блеск.
В моём замке высоком горит
Неспокойного сердца Свет.
Никогда розы не зацветут
На могилах где Чистых сон
Тёрном головы нам оплетут
Его слуги — не властен он.
Благородства утраченный блеск.
В моём замке высоком горит
Неспокойного сердца Свет.
Никогда розы не зацветут
На могилах где Чистых сон
Тёрном головы нам оплетут
Его слуги — не властен он.
❤3