«Сдайся, смирись, на такое у тебя ещё не хватало смелости, Одиссей»

Странно ждать от такого режиссёра, как Нолан, построчную экранизацию древнегреческой поэмы. Весь ХХ век упорно доказывал и манифестировал, что любой творец имеет право делать с сюжетами Гомера и иже с ним всё, что он считает нужным. Осуждать режиссерскую рефлексию над одним из главных текстов европейской культуры — уровень мышления токсичной закостенелой учительницы литературы с её вечным «что хотел сказать автор?».

А что он хотел-то сказать?

Мы никогда не сможем понять «Одиссею» так, как понимали её древние греки. Гомеровская «Одиссея» — это история о ностосе, возвращении домой. Физически достичь Итаки Одиссею недостаточно. Он должен пройти этапы «узнавания»: снова стать мужем, отцом, царём и хозяином собственного дома. И Нолан, как мне кажется, попадает в сердце этой идеи, переосмысляя её в наших реалиях. Его Одиссей — задавленный стыдом из-за грязной победы над Троей, трагический герой, пытающийся вернуться к себе, далёкий от хитроумного гомеровского трикстера.

Можно ли вернуть привычный уклад жизни после войны, если изменился не только ты, но и дом который тебя ждал? Слушая песнь сирен, Одиссей рыдает о той жизни, которая была у него до Троянской войны: «… то, чего тебе больше не получить, — это то, что у тебя уже было и что ты потерял».

Нолан совершенно переосмыслил «Одиссею»: убрал знаменитые эпизоды и пантеон греческих богов (видимо, окончательно оставивших людей), сместил акценты, в фильме множество анахронизмов, явная антивоенная и феминистская риторика. Получился разговор с Гомером о нашем времени, о войне, вине, потере себя, детях без отцов, одиноких матерях, удерживающих семьи. Понравилось внимание к Пенелопе, которая тоже проходит собственную войну, только внутри собственного дома — надрывный монолог Энн Хэтэуэй пробирает до мурашек.

Поле непаханное того, что ещё можно и хочется в новой «Одиссее» обсуждать: от образов, до смыслов. Меня, например, глубокое поразили так и оставшийся безликим помпезный Агамемнон и ребёнок в латах на острове Лестригонов — символ милитаризации детства и один из жутчайших эпизодов (наряду с боди-хоррорным островом Цирцеи).

Потрясающее кино, смотреть обязательно!