В 1998 году еще до августа президент Ельцин пообещал, что никого кризиса не будет. А следом прямо по ТВ (вот она была - свобода слова!) поэт Игорь Иртеньев прочитал новый стишок:
"Такого кризиса
еще не видел свет.
Пиздец уж близится,
а кризиса все нет".
"Такого кризиса
еще не видел свет.
Пиздец уж близится,
а кризиса все нет".
Шнур продолжает есть из рук Викторыча (как его зовут сотрудники) и выпустил новую кабацкую песню про элиту, которая якобы за мир, но свалила отдыхать на Запад. Неужели дальше будет ещё хуже, ведь кажется, что уже некуда?
👍2
П. Д. Мальков рассказывает о том, как в 1917 году, будучи матросом крейсера «Диана», он закрыл редакцию «Биржевых ведомостей»:
«Паршивая была газетенка, черносотенная. Вечно всякие пакости писала, не раз на моряков- балтийцев клеветала. Приезжаю в Балтийский экипаж, говорю ребятам: пора „Биржевку" прикрыть, нечего с ней церемониться! ...Сразу нашлось несколько охотников. Когда выходили из редакции „Биржевки", смотрю: по соседству журнал „Огонек". Тоже вредный журнал. Посоветовались мы с ребятами и решили и его заодно закрыть»
«Паршивая была газетенка, черносотенная. Вечно всякие пакости писала, не раз на моряков- балтийцев клеветала. Приезжаю в Балтийский экипаж, говорю ребятам: пора „Биржевку" прикрыть, нечего с ней церемониться! ...Сразу нашлось несколько охотников. Когда выходили из редакции „Биржевки", смотрю: по соседству журнал „Огонек". Тоже вредный журнал. Посоветовались мы с ребятами и решили и его заодно закрыть»
👍5
Forwarded from Ротонда
В СПбГУ подготовили приказы об отчислении студентов, которые участвовали в антивоенных митингах
Накануне не меньше 14 студентов СПбГУ, которые участвовали в антивоенных митингах и которых задержала полиция, узнали, что университет приготовил приказы об их отчислении (документы есть в распоряжении «Ротонды»). Приказы ещё не вступили в силу, учащихся ждут две инстанции: дисциплинарная комиссия и комиссия по этике.
Председатель студсовета вуза Михаил Мочалов, сообщая студентам новость, сказал (скриншоты переписки также есть в распоряжении редакции): «К сожалению, проректор Александр Бабич искренне считает, что письмо из МВД является неоспоримым основанием для отчисления. Я могу сказать, что дисциплинарная комиссия проанализирует каждую дисциплинарку и сформирует справедливое и обоснованное мнение. Но, увы, оно лишь формальность. Не буду вас обнадеживать — эти студенты обречены. Отчисление следует без права на восстановление. Как показал опыт, администрацию не волнует ни предыдущее поведение, ни положительные характеристики, ничего».
Проректор СПбГУ Александр Бабич, имя которого стоит под приказами об отчислении, раньше говорил, что вуз считает возможным отчислить студентов, которых привлекли к административной ответственности за участие в митинге. Потому что нарушать законодательство России значит нарушать и устав СПбГУ.
Однако университет начал процедуру отчисления ещё до того, как студенты успели обжаловать своё административное наказание за митинг — то есть решение суда в их отношении ещё даже не вступило в силу. А некоторых студентов, чьи имена значатся в приказах, пока и вовсе не привлекли к ответственности — даже суд первой инстанции не прошёл.
«Моя гражданская позиция по поводу действий на Украине действительно пацифистская, — рассказал «Ротонде» студент первого курса факультета журналистики Роман Гришко, один из тех, кого вуз намерен отчислить. — По той простой причине, что на Украине у меня есть друзья и знакомые. По той простой причине, что мой друг-контрактник уже с вечера 23 февраля попросту не выходит на связь.
После задержания нашими бравыми космонавтами я понимал, к чему могут привести все эти разговоры в отделении. Виноватым себя я не признал. Из отделения меня отпустили под подписку о явке, суда и постановления нет до сих пор. За что меня будут отчислять, не ясно. Будет интересно послушать объяснения — если они, конечно, будут.
Обидно, я два года шел к тому, чтобы стать журналистом. Два года поступал, потому что не выходило. И вот я пришел к своей мечте. И тут как в реальность вернулся, что в России живу».
«Я понимала, что в теории меня могут отчислить, хотя успокаивало то, что раньше отчислений за митинги не было, — пояснила свою позицию «Ротонде» Елизавета Матвеева (имя изменено по просьбе героини), студентка 3 курса филологического факультета. — Я вышла, потому что для меня было важнее выразить позицию по поводу действий государства. Согласно 31 статье Конституции РФ, это мое законное право. Задержание на мирном митинге — нарушение права на свободу слова. Очень печально, что университет не занимает сторону студентов в этом вопросе.
Пока у меня ещё есть надежда на лучшее. Я подала апелляцию на решение суда, так как он проходил с нарушениями, и само задержание я считаю незаконным. Я бы очень хотела продолжить учебу в университете, поэтому отчисление для меня — довольно грустный вариант развития событий, придется как-то перестраивать свою жизнь. В любом случае, я буду знать, что отчисление было совершенно несправедливым.
Администрация университета утверждает, что студенты имеют право высказывать любые политические взгляды, а отчисляют они якобы из-за нарушения законодательства РФ. По-моему, очевидно, что отчислением угрожают именно за высказывание своей политической позиции и участие в мирном митинге. К тому же, были случаи, когда активистов под разными предлогами отчисляли из университета из-за их политической деятельности. К сожалению, в университете опасно проявлять оппозиционные взгляды».
Накануне не меньше 14 студентов СПбГУ, которые участвовали в антивоенных митингах и которых задержала полиция, узнали, что университет приготовил приказы об их отчислении (документы есть в распоряжении «Ротонды»). Приказы ещё не вступили в силу, учащихся ждут две инстанции: дисциплинарная комиссия и комиссия по этике.
Председатель студсовета вуза Михаил Мочалов, сообщая студентам новость, сказал (скриншоты переписки также есть в распоряжении редакции): «К сожалению, проректор Александр Бабич искренне считает, что письмо из МВД является неоспоримым основанием для отчисления. Я могу сказать, что дисциплинарная комиссия проанализирует каждую дисциплинарку и сформирует справедливое и обоснованное мнение. Но, увы, оно лишь формальность. Не буду вас обнадеживать — эти студенты обречены. Отчисление следует без права на восстановление. Как показал опыт, администрацию не волнует ни предыдущее поведение, ни положительные характеристики, ничего».
Проректор СПбГУ Александр Бабич, имя которого стоит под приказами об отчислении, раньше говорил, что вуз считает возможным отчислить студентов, которых привлекли к административной ответственности за участие в митинге. Потому что нарушать законодательство России значит нарушать и устав СПбГУ.
Однако университет начал процедуру отчисления ещё до того, как студенты успели обжаловать своё административное наказание за митинг — то есть решение суда в их отношении ещё даже не вступило в силу. А некоторых студентов, чьи имена значатся в приказах, пока и вовсе не привлекли к ответственности — даже суд первой инстанции не прошёл.
«Моя гражданская позиция по поводу действий на Украине действительно пацифистская, — рассказал «Ротонде» студент первого курса факультета журналистики Роман Гришко, один из тех, кого вуз намерен отчислить. — По той простой причине, что на Украине у меня есть друзья и знакомые. По той простой причине, что мой друг-контрактник уже с вечера 23 февраля попросту не выходит на связь.
После задержания нашими бравыми космонавтами я понимал, к чему могут привести все эти разговоры в отделении. Виноватым себя я не признал. Из отделения меня отпустили под подписку о явке, суда и постановления нет до сих пор. За что меня будут отчислять, не ясно. Будет интересно послушать объяснения — если они, конечно, будут.
Обидно, я два года шел к тому, чтобы стать журналистом. Два года поступал, потому что не выходило. И вот я пришел к своей мечте. И тут как в реальность вернулся, что в России живу».
«Я понимала, что в теории меня могут отчислить, хотя успокаивало то, что раньше отчислений за митинги не было, — пояснила свою позицию «Ротонде» Елизавета Матвеева (имя изменено по просьбе героини), студентка 3 курса филологического факультета. — Я вышла, потому что для меня было важнее выразить позицию по поводу действий государства. Согласно 31 статье Конституции РФ, это мое законное право. Задержание на мирном митинге — нарушение права на свободу слова. Очень печально, что университет не занимает сторону студентов в этом вопросе.
Пока у меня ещё есть надежда на лучшее. Я подала апелляцию на решение суда, так как он проходил с нарушениями, и само задержание я считаю незаконным. Я бы очень хотела продолжить учебу в университете, поэтому отчисление для меня — довольно грустный вариант развития событий, придется как-то перестраивать свою жизнь. В любом случае, я буду знать, что отчисление было совершенно несправедливым.
Администрация университета утверждает, что студенты имеют право высказывать любые политические взгляды, а отчисляют они якобы из-за нарушения законодательства РФ. По-моему, очевидно, что отчислением угрожают именно за высказывание своей политической позиции и участие в мирном митинге. К тому же, были случаи, когда активистов под разными предлогами отчисляли из университета из-за их политической деятельности. К сожалению, в университете опасно проявлять оппозиционные взгляды».
👍1
Сегодня встретил у вороны автора сиверских дацзыбао Александра Правдина. Я писал про него в январе, когда Константин Горожанко попросил чернуть что-то в "Граждане Гдовского края". Заметка "Ворона уполномочена заявить" https://vk.com/wall-75598918_65647?
🔥3
Лет семь назад я начал читать книгу "Идеальный советский писатель. Константин Симонов — итоги жизни", про то, какие совписы были приспособленцы, но решил изучить первоисточник и переключился на книгу — Константин Симонов "Истории тяжелая вода". Вот вспомнил оттуда интересный кусок.
"Когда ему [Сталину] приходила в голову мысль премировать еще что‑то сверх представленного, в таких случаях он не очень считался со статусом премий, мог выдвинуть книгу, вышедшую два года назад, как это в мое отсутствие было с моими «Днями и ночами», даже напечатанную четыре года назад, как это произошло в моем присутствии, в сорок восьмом году. В тот раз я сидел рядом с редактором «Звезды» Друзиным, сидел довольно далеко от Сталина, в конце стола. Уже прошли и поэзия, и проза, и драматургия, как вдруг Сталин, взяв из лежавшей слева от него пачки какой‑то журнал, перегнутый пополам, очевидно открытый на интересовавшей его странице, спросил присутствующих:
— Кто читал пьесу «Вороний камень», авторы Груздев и Четвериков?
Все молчали, никто из нас пьесы «Вороний камень» не читал.
— Она была напечатана в сорок четвертом году в журнале «Звезда», — сказал Сталин. — Я думаю, что это хорошая пьеса. В свое время на нее не обратили внимания, но я думаю, следует дать премию товарищам Груздеву и Четверикову за эту хорошую пьесу. Какие будут еще мнения?
По духу, который сопутствовал этим обсуждениям на Политбюро, вопрос Сталина «Какие будут еще мнения?» не предполагал, что иных мнений быть не может, но в данном случае их действительно не предполагалось, поскольку стало ясно, что никто, кроме него самого, пьесу не читал.
Последовала пауза. В это время Друзин, лихорадочно тряхнув меня за локоть, прошептал мне в ухо:
— Что делать? Она была напечатана у нас в «Звезде», но Четвериков арестован, сидит. Как, сказать или промолчать?
— Конечно, сказать, — прошептал я в ответ Друзину, подумав про себя, что если Друзин скажет, то Сталин, наверное, освободит автора понравившейся ему пьесы. Чего ему стоит это сделать? А если Друзин промолчит сейчас, ему дорого это обойдется потом — то, что он знал и не сказал.
— Остается решить, какую премию дать за пьесу, какой степени? — выдержав паузу, неторопливо сказал Сталин. — Я думаю…
Тут Друзин, решившись, наконец решившись, выпалил почти с отчаянием, очень громко:
— Он сидит, товарищ Сталин.
— Кто сидит? — не понял Сталин.
— Один из двух авторов пьесы, Четвериков сидит, товарищ Сталин.
Сталин помолчал, повертел в руках журнал, закрыл и положил его обратно, продолжая молчать. Мне показалось, что он несколько секунд колебался, как поступить, и, решив это для себя совсем не так, как я надеялся, заглянул в список премий и сказал:
— Переходим к литературной критике. За книгу «Глинка»…"
"Когда ему [Сталину] приходила в голову мысль премировать еще что‑то сверх представленного, в таких случаях он не очень считался со статусом премий, мог выдвинуть книгу, вышедшую два года назад, как это в мое отсутствие было с моими «Днями и ночами», даже напечатанную четыре года назад, как это произошло в моем присутствии, в сорок восьмом году. В тот раз я сидел рядом с редактором «Звезды» Друзиным, сидел довольно далеко от Сталина, в конце стола. Уже прошли и поэзия, и проза, и драматургия, как вдруг Сталин, взяв из лежавшей слева от него пачки какой‑то журнал, перегнутый пополам, очевидно открытый на интересовавшей его странице, спросил присутствующих:
— Кто читал пьесу «Вороний камень», авторы Груздев и Четвериков?
Все молчали, никто из нас пьесы «Вороний камень» не читал.
— Она была напечатана в сорок четвертом году в журнале «Звезда», — сказал Сталин. — Я думаю, что это хорошая пьеса. В свое время на нее не обратили внимания, но я думаю, следует дать премию товарищам Груздеву и Четверикову за эту хорошую пьесу. Какие будут еще мнения?
По духу, который сопутствовал этим обсуждениям на Политбюро, вопрос Сталина «Какие будут еще мнения?» не предполагал, что иных мнений быть не может, но в данном случае их действительно не предполагалось, поскольку стало ясно, что никто, кроме него самого, пьесу не читал.
Последовала пауза. В это время Друзин, лихорадочно тряхнув меня за локоть, прошептал мне в ухо:
— Что делать? Она была напечатана у нас в «Звезде», но Четвериков арестован, сидит. Как, сказать или промолчать?
— Конечно, сказать, — прошептал я в ответ Друзину, подумав про себя, что если Друзин скажет, то Сталин, наверное, освободит автора понравившейся ему пьесы. Чего ему стоит это сделать? А если Друзин промолчит сейчас, ему дорого это обойдется потом — то, что он знал и не сказал.
— Остается решить, какую премию дать за пьесу, какой степени? — выдержав паузу, неторопливо сказал Сталин. — Я думаю…
Тут Друзин, решившись, наконец решившись, выпалил почти с отчаянием, очень громко:
— Он сидит, товарищ Сталин.
— Кто сидит? — не понял Сталин.
— Один из двух авторов пьесы, Четвериков сидит, товарищ Сталин.
Сталин помолчал, повертел в руках журнал, закрыл и положил его обратно, продолжая молчать. Мне показалось, что он несколько секунд колебался, как поступить, и, решив это для себя совсем не так, как я надеялся, заглянул в список премий и сказал:
— Переходим к литературной критике. За книгу «Глинка»…"
👍11
Виктор Богорад: "Картинку нельзя делать с холодным носом, она должна быть честной. Если я ее рисую, она мне близка. Но тема — это только повод решить задачу. И если правильно ее решить — люди будут смеяться и это колоссальное удовольствие. Юмор смягчает жизнь, спасает от трагизма ее конечности — он как подушка безопасности в машине. Иначе можно просто сойти с балкона — и всё. Юмор сейчас стал более жестким. Политические проблемы выносят на первый план сатиру, а вечные темы, которые ближе к юмору, уходят в тень. Так всегда: в сытые времена процветает юмор, а во времена катастроф его место занимает сатира" (2020 г)
Французы в 1337 году: "ну, скоро это всё так или иначе закончится. Не сто лет же воевать".
От Сергея Григорьева @Magerstraat
От Сергея Григорьева @Magerstraat
🔥6
"Всегда происходит то же самое: солдаты воюют, журналисты вопят, и ни один истинный патриот не считает нужным приблизиться к окопам, кроме как во время коротеньких пропагандистских вылазок. Иногда я с удовлетворением думаю о том, что самолеты меняют условия войны. Возможно, когда наступит следующая большая война, мы увидим то, чего до сих пор не знала история — ура-патриота, отхватившего пулю".
Джордж Оруэлл "Памяти Каталонии"
Джордж Оруэлл "Памяти Каталонии"
👍4
Очень сейчас некстати напишу. Про Абрамовича. Моя знакомая рассказывала, как к ним когда-то давно в гости Абрамович приходил. Скромный, на кухню зашел, спросил, надо ли как-то помочь, "может, мусор вынести?".
Я помню, как после покупки Абрамовичем "Челси" в 2003 году приехал в Лондон и первым делом на "Стэмфорд Бридж". А там английские фанаты на мотив "Сердце красавицы" Верди поют "рОман абрАмович, рОман абрАмович" (ударения отметил). Меня хлопали по плечу: "Парень, правда, что ты русский? Не врешь?"
В Израиле в 2007 году Абрамович без всякой охраны сидел на два ряда выше нас, когда моя жена сфотографировала его на телефон, он смутился. Не знаю, почему Роман Аркадьевич подвергся такому прессингу, когда есть просто комедийные персонажи-злодеи - тот же Сечин, например. Но Сечин не покупал английских клубов, так что для Англии и не такой плохой(((
Я помню, как после покупки Абрамовичем "Челси" в 2003 году приехал в Лондон и первым делом на "Стэмфорд Бридж". А там английские фанаты на мотив "Сердце красавицы" Верди поют "рОман абрАмович, рОман абрАмович" (ударения отметил). Меня хлопали по плечу: "Парень, правда, что ты русский? Не врешь?"
В Израиле в 2007 году Абрамович без всякой охраны сидел на два ряда выше нас, когда моя жена сфотографировала его на телефон, он смутился. Не знаю, почему Роман Аркадьевич подвергся такому прессингу, когда есть просто комедийные персонажи-злодеи - тот же Сечин, например. Но Сечин не покупал английских клубов, так что для Англии и не такой плохой(((
❤5👍3🔥1