🔤то снаружи я произвожу впечатление человека, довольного своей жизнью.

🔤о внутри, под внешним лоском, правит отчаяние.

🔤ода - не просто стихия. это живая, безупречно гладкая материя. она обволакивает твое тело; это не столкновение - это объятия, глубоко поглощающие всего тебя. здесь иерархия стирается до пустоты: нет главного, нет того за кем нужно следовать и подчиняться; нет охотника и добычи. существует тандем, абсолютное партнерство, где вода дает тебе свои способности, а ты в ответ ей - свое дыхание. и именно здесь - в 🔤ухте 🔤редков - это чувство единства достигает своего апогея.
🔤о’нунг замер, и вода вокруг него превратилась в неподвижное стекло. перед ним открылось нечто, что каждый раз обнуляло его сознание, заставляя мозг выдавать непонятно сбиваться с привычного ритма от невозможности осознать масштаб увиденного.

🔤рево 🔤уш не просто росло под водой — оно транслировало саму жизнь. это колоссальный биологический сервер, чьи ветви-щупальца напоминали светящиеся оптоволоконные нити, по которым пульсировал чистый код мироздания. оно выглядит как застывший взрыв белого золота и нежного пурпура. мириады тончайших отростков колыхались в такт подводным течениям, словно глубоководные медузы, танцующие под музыку сфер. это зрелище за гранью понимания. в голове 🔤о’нунга не укладывается, как физический мир может породить нечто настолько эфирное и мощное одновременно.
🔤рево светилось мягким, гипнотическим светом, который прошивал толщу воды, превращая дно в сверкающую нейронную сеть. казалось, если коснуться этих нитей, мгновенно услышишь голоса предков, которые звучат здесь в бесконечном цикле. каждый листик, каждая светящаяся веточка казались деталями невероятно сложного механизма, созданного кем-то великим. здесь, в тени этого светящегося исполина, 🔤о’нунг чувствовал себя крошечным и в то же время бесконечно важным.

🔤ода продолжала свои мягкие объятия, удерживая его в этом состоянии невесомости. медитации, которые они практиковали с 🔤🔤🔤🔤🔤🔤, всегда помогали избавиться от неправильных вещей, дурманящих разум. он смотрел на сплетения корней, уходящих в бездну, и понимал: всё, что он знал о силе и власти, меркнет перед этой тихой, светящейся мощью. 🔤рево 🔤уш было точкой доступа ко всему сущему, местом, где время останавливалось, а пространство сворачивалось в одну светящуюся точку.
🔤 эту же секунду всё восхищение меркнет. непонятно откуда взявшийся страх, учащенное сердцебиение. это не похоже на него. здесь все такое величественное..а он? что он может? он - сын великого вождя 🔤оновари, преемник, наследник… какой из него вождь, если он не смог с достоинством принять бежавших из своего дома и так молящих утуру. в голове всплывают воспоминания: разочарованный взгляд отца, вздох матери, их наставления и жалостливый взгляд 🔤сиреи..

🔤з мыслей выводит неожиданное касание.🔤🔤🔤🔤. 🔤о’нунг вздрагивает. она всегда рядом каждый раз, когда его разум одолевают сомнения. спокойная, как водная гладь; всегда знает что сказать. даже сейчас,в такой момент, когда слова лишние - она показывает, что рядом. возможно, слегка резко - в этом он пошел в нее - но в своей манерной нежности и материнской любви. в его глазах она безупречна — стальная грация, пронзительный взгляд, способный вскрыть любую ложь, как скальпелем, и эта невероятная, пугающая статность. он до дрожи в пальцах хочет быть на неё похожим. не просто унаследовать власть, а перенять эту внутреннюю архитектуру духа, которая позволяла ей стоять непоколебимо, когда всё вокруг рушится. 🔤онал понимала то, что 🔤оновари порой упускал за делами: отчаянную, почти болезненную жажду 🔤о’нунга доказать отцу, что он достоин. она видела, как её сын перегревает своё сердце, пытаясь прыгнуть выше головы, как он лезет на рожон не из глупости, а из дикого желания получить хотя бы один одобряющий кивок от отца. перед матерью он может быть «сырым», незавершенным. она принимает его амбиции не как гордыню, а как энергию, которое нужно правильно направить. её любовь для него точкой доступа к самому себе.

💜💜💜

💦🔤 буду любить тебя целую зиму и, если повезет, всю оставшуюся жизнь.

💜💜💜
💜💜💜
💜
🔤юбит. 🔤е любит. 🔤юбит. 🔤е любит. 🔤юбит. 🔤е лю-

— 🔤й, 🔤о’нунг! 🔤ы чего там делаешь, — сгибы ракушки заканчиваются не в самом хорошем месте и, цокнув, парень поднимает голову и видит идущих к нему навстречу…🔤о’ака и 🔤сирею, держащихся за руки? вот же мерзость. сегодня что, день когда все решили испортить ему настроение? а, нет, сегодня же…
— 🔤егодня день всех влюбленных, а ты один сидишь. тебе столько девочек подарили подарки, ну хоть с одной сходил бы, — 🔤ея расстроено опускает уголки губ. нет, она же должна знать, понимать, почему 🔤о’нунг не празднует.
— 🔤а, рыбьи губки, или они не достойны твоего внимания ?
— 🔤аткнись, пролемурья башка.

🔤ет, 🔤сирея точно знает. знает, потому что видит, как её брат держит в руках жемчужное ожерелье. по правде говоря, он давно его сделал, только вот дарить больше некому. она дергает 🔤о’ака за руку, за что тот непонимающе ойкает, но ничего не говорит, только непонимающе смотрит на 🔤о’нунга. тот выглядит…ну, не так. не так как раньше, не ухмыляется, не язвит. не задевает их с кири. после того, как 🔤етейам ушел, у него будто не осталось причин ковырять их. 🔤о’ак даже не знает, радоваться этому или нет.
— 🔤о’нунг, отец просил тебя подойти к нему..
— 🔤 не приду, не сейчас.

🔤 он встает. резко, грубо, не попрощавшись уходит с потускневшим видом, сжимая в руках жемчужное ожерелье, чей владелец находится дальше, чем кто-либо может представить. и он готов бы поспорить, если бы не 🔤сирея, держащая его на плаву, он бы отправился туда же.
🔤етер налетел с севера, принеся с собой густой, озоновый запах надвигающейся перемены. 🔤о’нунг чувствовал это всем своим существом — не просто кожей, а каждым нервом, каждой клеткой. он позвал своего илу. клик был резким, обрывистым, полным той боли, что ещё недавно сжимала ему грудь. животное, обычно отвечающее на зов с грацией и пониманием, на этот раз издало серию непонимающих, почти протестующих звуков. казалось, оно чувствует не только зов хозяина, но и всю ту бурю, что бушевала внутри него, и пыталось отстраниться, не понимая, как эта растерянность может исходить от того, кто всегда был скалой. илу всё же откликнулся, послушно приклонив голову, но в глазах его читалось замешательство. они поплыли. далеко. направление было инстинктивным, почти забытым. 🔤о’нунг даже не помнил, когда последний раз направлял своего илу в эту сторону — к 🔤ухте 🔤редков. место, где время текло иначе, где каждый коралл, каждая ракушка хранили отголоски прошлого, где воздух был насыщен воспоминаниями, как сладким ядом.

🔤яжелый ком подступил к горлу. 🔤о’нунг сглотнул, пытаясь справиться с эмоциями, которые грозили вырваться наружу. он подплывал к 🔤реву 🔤уш, чьи светящиеся корни уходили в бездонную тьму. этот шаг был необдуманным, глупым; сын вождя так бы не поступил. он бы нашёл в себе силы держаться, сохранять лицо, пойти на праздник и притвориться, что ничего не произошло. но сейчас он был не сыном вождя. он просто 🔤о’нунг, сломленный и растерянный. дыхание он задерживал отлично, его тренированное тело привычно сопротивлялось давлению глубины. но оставаться здесь он не собирался. его целью было не погружение в мистические воды, а короткий, почти болезненный взгляд.

🔤о’нунг схватил куру. он поднес его к листу — странному, биолюминесцентному, который рос у основания 🔤рева. связь образовалась так же быстро, как вспышка молнии. всего на мгновение. он больше ничего не хотел, ничего не ждал. ему было достаточно увидеть эти янтарные глаза хоть на секунду. увидеть их снова, чтобы убедиться, что он не бредит. в этот короткий миг, когда мир вокруг расцвел тысячами подводных огней, он надеялся получить лишь одно и уйти отсюда с израненным временем сердцем.
🔤то было быстро, будто сама 🔤йва услышала его мольбы. всё вокруг..такое зеленое, отличается от 🔤ва’атлу. должно быть это его дом. здесь огромные деревья, должно быть в несколько десятков раз больше, чем их. много листвы, небеса здесь будто на ладони.

🔤о’нунг улыбается и тут же слышит крик. господи, серьезно? почему 🔤етейаму нравится это? икран. он как то рассказывал про это существо, они даже участвовали в войне. такие огромные, страшные, но величественные, свободные. он видит его. дыхание тут же перехватывает, сердце бьется в учащенном ритме, в уголках глаз скапливается влага. нет, не сейчас. нельзя показывать ему что либо.

— 🔤о’нунг? Что ты здесь делаешь? — 🔤етейам улыбается. так ярко, что у него слепит глаза. тот слегка щурится от яркого солнца и спускается с икрана, похлопав его по широкой шее и направляется к тому, кто потревожил его покой. он здесь, такой настоящий, живой. он не был таким в 🔤ва’атлу.🔤етейам не смог принять их дом, но теперь 🔤о’нунг не злится из-за этого. ведь это место поистине волшебно. 🔤етейам вернулся домой.
— 🔤а просто, захотелось составить компанию тебе, но ты тут не скучаешь, как я вижу, — 🔤о’ улыбается, а у 🔤етейама грустный взгляд. черт, этот пролемур всегда был проницательным засранцем. видит его насквозь, будто знает, почему сын вождя пришел к нему.

— 🔤егодня день всех влюбленных, да? — вопрос застает врасплох и 🔤о’ поднимает свои большие глаза на ухмыляющегося 🔤етейама. он всё знает. знает и так понимающе молчит, потому что если скажет - его не смогут отпустить. потому это - всего лишь оболочка. 🔤о’нунг почувствовал себя плотиной, по которой пошли первые, почти невидимые, но фатальные трещины. его гордость, выстраиваемая годами, как мощный риф, сейчас едва сдерживала колоссальный напор, бушующего внутри.
🔤е здесь, не сейчас, не перед ним.

— 🔤а, твой брат с моей сестрой вовсю воркуют
— 🔤 ты? — «🔤 я пришел к тебе». хотелось бы сказать, но рифовый лишь сжимает мешочек на поясе. но он достает оттуда жемчужное ожерелье и теребить его в руках. 🔤етейам внимательно следит за движениями его пальцев и смущенно улыбается. знает. понимает.

— 🔤расивое, — шепчет лесной, касаясь ненароком своими пальцами руки парня, приподнимая ожерелье.
— 🔤но для тебя, вообще-то, я сделал его давно, но так и не решился подарить его и.. жалею, — 🔤о’нунг сглатывает подступающий ком к горлу и поднимает мокрые глаза на 🔤етейама. не решился, потому что трус. потому что боялся осуждения и непринятия, а что теперь? теперь всё бессмысленно. их разделила связь с 🔤йвой на несколько лет.
— 🔤 понимаю, 🔤о’нунг. 🔤пасибо тебе, — 🔤етейам кладет ладонь на щеку парня, проводя пальцем под глазом, — но ты должен отпустить меня и идти к другим.

🔤ет, нет, нет. 🔤рошу, еще немного, ещё чуть-чуть побыть здесь. 🔤о’нунг начинает паниковать, потому что его мягко отпускают. 🔤ет, умоляю, ещё чуть чуть. 🔤о 🔤етейам улыбается, значит, ещё не конец?

🔤го буквально выталкивает и он начинает задыхаться. всё же, он переоценил свои возможности. поднявшись вверх и схватывая воздух ртом, илу подплывает к 🔤о’нунгу ближе, позволяя зацепиться за себя и сесть. 🔤лаза жгло так, словно в них попала едкая взвесь песка и чистой соли. это внутренняя горечь, которая пыталась просочиться сквозь «битый пиксель» в его обычно непроницаемом взгляде. 🔤о’нунг смотрел в одну точку, боясь моргнуть, потому что знал: одно лишнее движение ресниц — и система рухнет, смывая всё его величие в прибой. он сглатывает тяжелый, колючий ком, который ощущался как кусок необработанного коралла, застрявший в горле. сглатывает снова и снова, заставляя себя дышать медленно, по протоколу, подавляя судорожные вдохи. 🔤жерелье всё ещё лежит в набедренном мешочке и будет всю жизнь напоминать о себе. также, как эти яркие, янтарные глаза от которых никогда невозможно было оторваться.

🔤, 🔤йва, за что ты так со мной?

#𝒫𝒪𝒮𝒯

с днем казни, валентин😇

вот вам небольшой артик от моего хорошего друга в честь 14 февраля 🤗