Sound the trumpet till around
You make the listening shores rebound
On the sprightly oboy play
All the instruments of joy
That skilful numbers can employ
To celebrate the glory of this day
You make the listening shores rebound
On the sprightly oboy play
All the instruments of joy
That skilful numbers can employ
To celebrate the glory of this day
Бланшо:
От «еще не» к «уже не» — вот путь, который проходит так называемый писатель, не только его всегда приостановленное время, но и то, что в прерванном становлении наделяет его бытием.
Заметил ли кто-нибудь, что, сам того не ведая, Валери, воображая утопию г-на Тэста, показал себя наиромантичнейшим из смертных?
От «еще не» к «уже не» — вот путь, который проходит так называемый писатель, не только его всегда приостановленное время, но и то, что в прерванном становлении наделяет его бытием.
Заметил ли кто-нибудь, что, сам того не ведая, Валери, воображая утопию г-на Тэста, показал себя наиромантичнейшим из смертных?
Forwarded from носорог
Воскресное чтение: «Речь против венецианцев» Филиппо Томмазо Маринетти (в переводе Геннадия Киселева)
<...> Венецианцы! Венецианцы! Зачем вечно оставаться покорными рабами прошлого, мерзкими хранителями величайшего борделя истории, санитарами самой печальной больницы мира, где чахнут души, смертельно больные сифилисом и сентиментализмом?
О, мне не занимать сравнений, когда я хочу уподобить вашу надменную и глупую инертность инертности сына великого человека или мужа прославленной певицы! Разве не могу я сравнить ваших гондольеров с могильщиками, размеренно роющими могилы на затопленном кладбище? <...>
<...> Венецианцы! Венецианцы! Зачем вечно оставаться покорными рабами прошлого, мерзкими хранителями величайшего борделя истории, санитарами самой печальной больницы мира, где чахнут души, смертельно больные сифилисом и сентиментализмом?
О, мне не занимать сравнений, когда я хочу уподобить вашу надменную и глупую инертность инертности сына великого человека или мужа прославленной певицы! Разве не могу я сравнить ваших гондольеров с могильщиками, размеренно роющими могилы на затопленном кладбище? <...>
........ Но создаваемый картографией взгляд -- не только негативное уплощение и исключение сопутствующих аналоговым прогулкам впечатлений (таких, как, например, индустриальные скрежеты или усталость в ногах): он же обнаруживает и изворотливость спиралей, которые фланерка, увлекшись неожиданной порослью в долине или избегнув гулкого проулка, незаметно закручивает. Картографии знакомо непонимание глубины -- условные обозначения, скрывающие оседающие склоны и внезапные возвышенности, так же схематичны, как и википедийного толка откровения бессонного гугл-серфинга и почти стыдное удовольствие при выписывании пронзительных оборотов из литературы позапрошлого века.