#bearnelli
#georgerussell
#kimiantonelli

Мандарины

Трогательная история о том, как один бескорыстный поступок может пробудить надежду там, где, казалось бы, не осталось ничего.



#bearnelli
#georgerussell
#kimiantonelli

Мандарины

{ Глава 1 }

Зима в Лондоне была сырая и мерзкая каждый год. Кими это знал, но привыкнуть никак не мог.

Вагон метро мерно покачивало, погружая пассажиров в дремоту. Гул колёс смешивался с монотонным объявлением станций. Кими занял сиденье у двери, вжавшись головой в холодный поручень. Веки его были тяжелыми, а под глазами залегли сизые тени. Мир вокруг превратился в один сплошной серый шум, сквозь который пробивалась только ломота в костях и противный, сосущий под ложечкой голод.

И вдруг сквозь этот шум прорезался запах. Тёплый, солнечный, сладкий. Запах праздника, которого у Кими не было уже несколько лет.

Запах мандаринов.

Кими рефлекторно открыл глаза. Рядом с ним, держась за поручень, стоял парень. В одной руке у него был пластиковый пакет Tesco с продуктами, а в другой – авоська, полная ярких, оранжевых плодов. Они источали тот самый аромат, от которого у Кими свело скулы.

Он не думал. Голод и привычка хватать то, что плохо лежит, сработали быстрее рассудка. Рука сама потянулась к сетке. Пальцы уже почти коснулись шершавой кожуры, как вдруг его запястье перехватила стальная хватка.

Кими дернулся, ожидая крика, ожидая, что сейчас его начнут трясти и позорить на весь вагон. Но парень просто сжал его руку, не давая вытащить, и спокойно посмотрел на него. Затем, к удивлению Кими, он не закричал, а присел на корточки, оказавшись с ним на одном уровне.

— Зачем ты это делаешь? — тихо спросил парень. В его голосе не было злости.

Кими сглотнул. Губы его против воли сжались в тонкую, стыдливую линию. Лицо, лишенное нормальной мимики, напоминало застывшую маску. Он отвел взгляд в сторону, на грязный пол вагона.

— Я… студент, — протараторил он, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Просто запах... Я не удержался. Простите.

Парень не купился на эту жалкую ложь. Он видел не студента. Он видел тощую шею, торчащую из ворота давно не стиранной куртки, синяки под глазами и эту пугающую пустоту на лице, но спорить не стал.

На следующей станции он легонько потянул Кими за руку, приглашая встать. Кими, словно загипнотизированный, подчинился. Они вышли на платформу, и Джордж повел его к эскалатору.

— Меня Джордж зовут, — представился он, когда они ступили на ступени.

— Кими, — выпалил тот в ответ, все еще не понимая, что происходит. Джордж так и не отпустил его руку.

На эскалаторе Кими стоял на шатких ногах, вцепившись свободной рукой в поручень, и всё пытался понять, что происходит. Почему этот чужой человек не убегает от него, не кричит, не брезгует? Почему он держит его за руку?

Они поднялись наверх и зашли в круглосуточный супермаркет у выхода из метро. Джордж уверенно прошел к полкам с хлебом, молоком, макаронами. Джордж набил продуктами второй пакет и, дойдя до выхода, вручил его Кими. Следом протянул сетку с мандаринами, поставил свой пакет на асфальт. Джордж снял свой шарф и завязал им голую шею Кими.

— Держи. Иди домой и поешь нормально.

Кими взял пакет и сетку трясущимися руками. В горле стоял ком, мешающий дышать. Он с трудом выдавил из себя хриплое, почти неслышное:

— Спасибо.

Джордж внимательно посмотрел на него.

— Не за что. Я сам был студентом, — просто сказал он. — Знаю, каково это. А ты, судя по акценту, ещё и не местный.

Кими ничего не ответил. Он просто стоял с пакетом в руке, смотрел, как Джордж разворачивается и уходит обратно в метро.

Сквозь морозный воздух и запах выхлопных газов до него все еще долетал слабый аромат мандаринов.

История восьмая из цикла #mafia

Мальчик.

Она сидела в огромном кресле за столом, который когда-то принадлежал его отцу.

Лэнс стоял у окна, спиной к ней, глядя на ночной город, который теперь принадлежал ей почти целиком.

— Я купила твоего отца, — голос мягкий. — Думаешь, я не куплю такого сладкого мальчика, как ты, Лэнс?

— Мой отец был другом твоего отца.

— Мой отец мёртв уже десять лет. Теперь и твой. Пусть дружат где-то там, — она подняла взгляд к потолку.

Лэнс молчал. Они росли вместе. Лето в Хэмптонсе, катание на яхте, первая сигарета, первый поцелуй в кладовке на её тринадцатилетие. А теперь она сидела в кресле его отца, а его отец лежал в земле с аккуратной дыркой в затылке, которую все называли «несчастный случай на охоте».

— Лэнс, — она поднялась, подошла медленно, каблуки цокали по паркету. — Я ведь предлагаю тебе мир. Не строй планы против меня. Просто… примкни.

— Участвовать в твоих грязных делах? — он почти прошипел. — Нет, спасибо.

Она остановилась в шаге от него.

— Сколько тебе надо, чтобы согласиться?

— Деньги здесь не решают. Это дело чести.

— Компания твоего отца была очень нечестной, Лэнс. Очень. Так с чего вдруг тебе так важна честь?

Он стиснул челюсти и ничего не ответил.
Она подошла вплотную, положила голову ему на плечо. Как будто они всё ещё дети. Как будто ничего не случилось.

Лэнс отвернулся к окну.

Её пальцы вцепились в узел его галстука. Рывок.

— Не отворачивайся, когда с тобой разговаривают.

Он посмотрел на неё сверху вниз.

— Когда мы были детьми, я не думал, что ты станешь такой.

— Ты хотел жениться на мне. Помнишь?

— Уже бы бежал за кольцом, — сквозь зубы, — не будь ты такой тварью.

Секунда тишины.
И она потянула его за галстук вниз. Их губы столкнулись. Как будто оба пытались укусить друг друга.

Лэнс ненавидел её. Ненавидел каждой клеточкой.

И всё равно ответил на поцелуй. Словно он тонул и она была единственным воздухом.

— Ты всё равно будешь моим, — прошептала она, касаясь большим пальцем его нижней губы. — Просто решай, по-хорошему или по-моему.

Лэнс закрыл глаза.

— Я подумаю.

— У тебя нет на это времени, милый.

#гет
#kimiantonelli

Чем меньше знаешь...

Someone said they left together
I ran out the door to get her
She was holding hands with Trevor
Not the greatest feeling ever

Said, "Pull yourself together
You should try your luck with Heather"
Then I heard they slept together
Oh, the less I know the better

Tame Impala «The Less I Now The Better»

#гет
#kimiantonelli

Чем меньше знаешь...

В этом аду из стробоскопов и басов тело существовало само по себе. Кими просто плыл сквозь толпу, сжимая в руке стакан.

Что там плескалось?

То ли водка с редбуллом, чтобы взбодриться, то ли спрайт с мартини. Да и какая разница? Голова кружилась от духоты, мельтешения тел и этих бесконечных мерцающих огней, которые резали глаза.

Он лавировал между целующимися парочками, вжимавшимися в стены, перешагивал через чьи-то ноги, распластанные прямо на полу. Казалось, весь этот дом уже сошел с ума.

Вдруг тяжелая, влажная от пота рука тяжело легла на плечо. Кими дернулся.

— Эй, — голос сзади звучал лениво и пьяно. — Если ищешь её, то она на втором этаже. С Тревором, кажется, ушла.
Кими дернул плечом, сбрасывая руку. Он не поверил.

Мало ли что там «кажется» каким-то придуркам. Правда ведь?

Он продолжал водить глазами по толпе, выискивая знакомую макушку.

Но ноги, словно предатели, уже понесли его к лестнице. Сердце колотилось во всём теле, заглушая музыку.

На втором этаже было тише. Музыка доносилась приглушенным гулом.

Кими завернул за угол и замер.
Они стояли у двери. Она, его любовь всей жизни, та, что обещала ждать, и этот... Тревор. Конечно, они целовались. Со вкусом, словно делали это сотню раз. Потом Тревор толкнул дверь, и они исчезли внутри, даже не взглянув в его сторону.

Кими показалось, что внутри него что-то оборвалось, упало, покатилось и окончательно разбилось.

Чувство было мерзкое, тошнотворное. И хуже всего была примесь жалости к себе. А жалость Кими ненавидел больше всего на свете.

Он прислонился плечом к стене, и в голове сами собой всплыли слова. Слова, которые она сказала ему давным-давно, когда они были еще детьми. Она смотрела на него серьезными глазами и говорила: «Не сейчас. Когда-нибудь потом. Подожди десять лет, и мы будем вместе».
А он, дурак, ответил тогда: «Лучше поздно, чем никогда».

«Лучше поздно, чем никогда», - эхом отдалось в висках. Свои же слова били наотмашь.

Мимо, шурша платьем, прошла какая-то девушка. В полумраке коридора она обернулась и недвусмысленно подмигнула ему. Кими даже не пошевелился.

А потом из-за двери донеслись звуки. Он отчетливо услышал то, чего слышать не должен был. Эти звуки было невозможно ни с чем спутать.

Тревор. Что за дурацкое имя? Тревор. Пьяно и зло подумал Кими. Имя, достойное идиота из дешевого сериала.

Он больше не мог там стоять. Рванул вниз по лестнице, перепрыгивая через ступени. Толпа расступилась перед ним, словно чуя неладное. Он пролетел к столу с выпивкой, схватил первый попавшийся стакан, потом второй, третий. Залпом, не чувствуя вкуса, только жжение в горле.

Когда он выбежал на улицу, то холодный воздух ударил в лицо, но не отрезвил, а только смешался с парами алкоголя в диком коктейле. Кими шатаясь добрел до шезлонгов у бассейна. Плюхнулся на один, ссутулился, уронил руки меж колен.

Вода в бассейне была неподвижной и тёмной, если не считать пляшущих в ней цветных бликов из окон дома. Погода была точно не для купания.

Тишина здесь давила на уши после грохота внутри.

«Зачем я вообще пошел за ней? — стучало в висках в такт пульсу. — Чем меньше знаю, тем лучше».

Он смотрел на эту рябь света на воде. Забыть. Теперь главное - забыть. Но только как это всё забыть?

Он сидел не двигаясь. Из дома доносилась едва уловимая музыка, но ветер доносил только обрывки слов, которые, как назло, складывались в его голове в понятную фразу:

«Come on, Superman, say your stupid line»