#landoscar
StockholMe
StockholMe
Cтокгольмский синдром — это психологический феномен, когда жертва насилия, заложник или пленник формирует парадоксальную эмоциональную связь, симпатию, а иногда и привязанность к своему агрессору или похитителю, начиная сочувствовать ему, оправдывать его действия и даже защищать. Это защитная реакция психики, механизм выживания, а не психическое расстройство, возникающий в условиях сильного стресса и угрозы жизни, где жертва отождествляет себя с агрессором, чтобы снизить напряжение.
❤38🍓11💋4🌭1💘1
au from audacity
#landoscar StockholMe Cтокгольмский синдром — это психологический феномен, когда жертва насилия, заложник или пленник формирует парадоксальную эмоциональную связь, симпатию, а иногда и привязанность к своему агрессору или похитителю, начиная сочувствовать…
#landoscar
StockholMe
Ландо очнулся от пульсации в висках. Воздух пах пылью, сыростью и чем-то химическим – освежителем, пытавшимся это скрыть. Он лежал на узкой кровати, прикованный к стене изголовья наручником. Паника, острая и слепая, схватила его за горло, но крик застрял, когда в поле зрения возникла фигура.
Оскар сидел на стуле в трех метрах, прямо, как школьник на уроке. Его лицо было освещено холодным светом единственной лампочки. Он не выглядел опасным. Худощавый, с аккуратными светлыми волосами и слишком яркими, почти восторженными глазами.
— Ты проснулся, — констатировал Оскар, и его голос прозвучал с тревожной нежностью. — Боялся, что доза была великовата.
— Кто ты?! Где я!? — голос Ландо, обычно такой уверенный в интервью, дрожал.
Оскар наклонил голову, изучая его с благоговейным любопытством.
— Я – Оскар. А это наш дом. Пока что. Я так долго готовился, Ландо. Собирал все твои интервью, кадры с фотосессий. Ты всегда улыбался, но в глазах была пустота. Они тебя не ценили. Эти журналисты, бренды, подписчики. Они любили образ, павлина, что распускает хвост. А я… я увидел тебя настоящего.
Он говорил без остановки, словно прорвало плотину. Слова лились потоком: как он впервые увидел Ландо на обложке GQ в аэропорту, как вычислил маршруты его пробежек, изучил график съемок. Он описывал его наряды, его шутки, малейшие изменения в прическе с детальной, пугающей точностью.
— Ты не понимаешь, как ты светишься, — шептал Оскар, подходя ближе, но не прикасаясь.
— Какой ты хрупкий внутри этого блеска. Я должен был спасти тебя. Забрать туда, где тебя никто не разорвет на сувениры.
Дни слились в монотонное месиво из страха, еды, которую приносил Оскар, и его бесконечных монологов. Он рассказывал, как они будут жить, когда Ландо «поймет». О поездках к океану, о тихих вечерах, о том, как будет заботиться о нем. Он говорил о любви. О любви, которая оправдывает все.
По телевизору в углу, который Оскар включал на час в день, шли новости о поисках.
«Шоумен, пропавший без вести».
Следствие зашло в тупик. Лицо Ландо на экране казалось ему теперь чужим, глянцевой маской. А здесь, в этой каморке, был только Оскар. Оскар, который приносил ему любимый сэндвич с курицей и авокадо, который знал, что он боится темноты, и оставлял ночник. Который был единственной константой в этом кошмаре.
Ландо отказывался от еды. Выплевывал воду. Рычал, рвался, пытался вырваться, оставляя на запястьях кровавые ссадины. По ночам он кричал, пока голос не садился на шепот.
Но позже страх начал менять форму. Он не исчез, а превратился в липкую зависимость. Внезапный стук трубы заставлял Ландо вздрагивать и искать взглядом Оскара – источника и опасности, и утешения. Его похвала – стала вызывать смутное тепло. Ненависть, острая и ясная, выгорала, оставляя после себя истощение и пустоту, которую заполняли только слова Оскара.
Однажды вечером, когда Оскар, как обычно, мыл посуду после их ужина, Ландо спросил тихо, почти беззвучно:
— А если меня найдут?
Оскар обернулся, и на его лице не было страха, лишь тихая грусть.
— Тогда они убьют тебя, Ландо. Вернут в тот цирк. А я умру. Но они не найдут. Мы слишком хорошо спрятаны.
И Ландо… поверил. Не факту, а чувству. Он увидел в этом доказательство — да, это любовь. Странная, уродливая, единственно возможная.
Его сломанная психика, лишенная солнца, общества, выбора, ухватилась за эту соломинку. Стокгольмский синдром — не романтика. Полюбить похитителя, чтобы не сойти с ума от ужаса.
— Я… я не хочу, чтобы ты умирал, Оскар, — выдавил из себя Ландо. Слова обожгли губы предательством по отношению к самому себе, к той жизни, что тщетно искали полицейские на экране.
Оскар замер. Потом медленно вытер руки и подошел. Впервые за все дни он протянул руку и коснулся щеки Ландо. Тот не отдернулся.
— Я знал, — прошептал он, и его глаза наполнились слезами восторга. — Я знал, что ты увидишь. Наша история только начинается.
продолжение
StockholMe
Ландо очнулся от пульсации в висках. Воздух пах пылью, сыростью и чем-то химическим – освежителем, пытавшимся это скрыть. Он лежал на узкой кровати, прикованный к стене изголовья наручником. Паника, острая и слепая, схватила его за горло, но крик застрял, когда в поле зрения возникла фигура.
Оскар сидел на стуле в трех метрах, прямо, как школьник на уроке. Его лицо было освещено холодным светом единственной лампочки. Он не выглядел опасным. Худощавый, с аккуратными светлыми волосами и слишком яркими, почти восторженными глазами.
— Ты проснулся, — констатировал Оскар, и его голос прозвучал с тревожной нежностью. — Боялся, что доза была великовата.
— Кто ты?! Где я!? — голос Ландо, обычно такой уверенный в интервью, дрожал.
Оскар наклонил голову, изучая его с благоговейным любопытством.
— Я – Оскар. А это наш дом. Пока что. Я так долго готовился, Ландо. Собирал все твои интервью, кадры с фотосессий. Ты всегда улыбался, но в глазах была пустота. Они тебя не ценили. Эти журналисты, бренды, подписчики. Они любили образ, павлина, что распускает хвост. А я… я увидел тебя настоящего.
Он говорил без остановки, словно прорвало плотину. Слова лились потоком: как он впервые увидел Ландо на обложке GQ в аэропорту, как вычислил маршруты его пробежек, изучил график съемок. Он описывал его наряды, его шутки, малейшие изменения в прическе с детальной, пугающей точностью.
— Ты не понимаешь, как ты светишься, — шептал Оскар, подходя ближе, но не прикасаясь.
— Какой ты хрупкий внутри этого блеска. Я должен был спасти тебя. Забрать туда, где тебя никто не разорвет на сувениры.
Дни слились в монотонное месиво из страха, еды, которую приносил Оскар, и его бесконечных монологов. Он рассказывал, как они будут жить, когда Ландо «поймет». О поездках к океану, о тихих вечерах, о том, как будет заботиться о нем. Он говорил о любви. О любви, которая оправдывает все.
По телевизору в углу, который Оскар включал на час в день, шли новости о поисках.
«Шоумен, пропавший без вести».
Следствие зашло в тупик. Лицо Ландо на экране казалось ему теперь чужим, глянцевой маской. А здесь, в этой каморке, был только Оскар. Оскар, который приносил ему любимый сэндвич с курицей и авокадо, который знал, что он боится темноты, и оставлял ночник. Который был единственной константой в этом кошмаре.
Ландо отказывался от еды. Выплевывал воду. Рычал, рвался, пытался вырваться, оставляя на запястьях кровавые ссадины. По ночам он кричал, пока голос не садился на шепот.
Но позже страх начал менять форму. Он не исчез, а превратился в липкую зависимость. Внезапный стук трубы заставлял Ландо вздрагивать и искать взглядом Оскара – источника и опасности, и утешения. Его похвала – стала вызывать смутное тепло. Ненависть, острая и ясная, выгорала, оставляя после себя истощение и пустоту, которую заполняли только слова Оскара.
Однажды вечером, когда Оскар, как обычно, мыл посуду после их ужина, Ландо спросил тихо, почти беззвучно:
— А если меня найдут?
Оскар обернулся, и на его лице не было страха, лишь тихая грусть.
— Тогда они убьют тебя, Ландо. Вернут в тот цирк. А я умру. Но они не найдут. Мы слишком хорошо спрятаны.
И Ландо… поверил. Не факту, а чувству. Он увидел в этом доказательство — да, это любовь. Странная, уродливая, единственно возможная.
Его сломанная психика, лишенная солнца, общества, выбора, ухватилась за эту соломинку. Стокгольмский синдром — не романтика. Полюбить похитителя, чтобы не сойти с ума от ужаса.
— Я… я не хочу, чтобы ты умирал, Оскар, — выдавил из себя Ландо. Слова обожгли губы предательством по отношению к самому себе, к той жизни, что тщетно искали полицейские на экране.
Оскар замер. Потом медленно вытер руки и подошел. Впервые за все дни он протянул руку и коснулся щеки Ландо. Тот не отдернулся.
— Я знал, — прошептал он, и его глаза наполнились слезами восторга. — Я знал, что ты увидишь. Наша история только начинается.
продолжение
23❤62🌭11💋10🍓3💘2
au from audacity
#landoscar StockholMe Ландо очнулся от пульсации в висках. Воздух пах пылью, сыростью и чем-то химическим – освежителем, пытавшимся это скрыть. Он лежал на узкой кровати, прикованный к стене изголовья наручником. Паника, острая и слепая, схватила его за…
Ландо кивнул, чувствуя, как по щеке, под пальцами Оскара, катится слеза. Он не был уверен, чья она. Бывшего золотого мальчика, которого больше не существовало, или того, кто теперь жил в этой каморке и чье сердце билось в такт шагам единственного человека в его мире.
23❤63💋13🌭11🍓3💘3
Кстати, давно хотела вам сказать...
Сколько звёзд наберётся до 26 августа (др этого тгк) такую сумму, но умноженную мною на 10, мы отправим на благотворительность))
Я не призываю никого сейчас ставить звёзды и тд, но те кто уже это сделал – знайте, что они пойдут на благое дело 🫶🏻
P.S.мысль эта у меня уже очень давно.. всё не решалась поделиться..
Сколько звёзд наберётся до 26 августа (др этого тгк) такую сумму, но умноженную мною на 10, мы отправим на благотворительность))
Я не призываю никого сейчас ставить звёзды и тд, но те кто уже это сделал – знайте, что они пойдут на благое дело 🫶🏻
P.S.
48❤82💘20👍10💋6🍓2
#georgerussell
ring | christmas date
Сияющий хрустальными люстрами ресторан на верхнем этаже. Ни одной живой души, кроме официанта, исчезнувшего после того, как были поданы бокалы шампанского. За панорамным окном, лежал Лондон, украшенный к Рождеству миллионами огней.
Джордж был необычайно сосредоточен весь вечер. Когда подали десерт, он вдруг замер.
— Я, кажется, что-то уронил, — сказал он и, аккуратно опустился на одно коленo. Он был так серьезен, что она на мгновение испугалась. Джордж достал из кармана маленькую бархатную коробку.
Огоньки города отразились в идеально ограненном бриллианте. Он не произносил длинных речей. Голос был тихим, ровным как она никогда не слышала.
— Ты – моя самая большая радость и победа. Выйдешь за меня?
Мир за стеклом на мгновение исчез.
— Да, — выдохнула она. — Тысячу раз да.
И тогда его серьезность сменилась лучезарной, мальчишеской улыбкой. Он надел ей кольцо, его рука дрожала. Они обнялись, смеясь, Лондон внизу сиял, будто зажигая салют специально для них.
#christmasdate
ring | christmas date
Сияющий хрустальными люстрами ресторан на верхнем этаже. Ни одной живой души, кроме официанта, исчезнувшего после того, как были поданы бокалы шампанского. За панорамным окном, лежал Лондон, украшенный к Рождеству миллионами огней.
Джордж был необычайно сосредоточен весь вечер. Когда подали десерт, он вдруг замер.
— Я, кажется, что-то уронил, — сказал он и, аккуратно опустился на одно коленo. Он был так серьезен, что она на мгновение испугалась. Джордж достал из кармана маленькую бархатную коробку.
Огоньки города отразились в идеально ограненном бриллианте. Он не произносил длинных речей. Голос был тихим, ровным как она никогда не слышала.
— Ты – моя самая большая радость и победа. Выйдешь за меня?
Мир за стеклом на мгновение исчез.
— Да, — выдохнула она. — Тысячу раз да.
И тогда его серьезность сменилась лучезарной, мальчишеской улыбкой. Он надел ей кольцо, его рука дрожала. Они обнялись, смеясь, Лондон внизу сиял, будто зажигая салют специально для них.
#christmasdate
15❤95💘23💋22🌭1🍓1
#kimiantonelli
vin brulè | christmas date
Кухню наполнял аромат корицы, апельсина и гвоздики. Кими, сосредоточенно толок в ступке палочку ванили, брови сдвинуты в комичном усилии.
— Ты уверен, что она нужна целиком?
— Абсолютно,
На плите булькало красное вино, в которое она бросила дольки яблока. Они танцевали вокруг плиты, их плечи, бедра, локти постоянно соприкасались в шутливом, намеренном столкновении.
Когда глинтвейн был почти готов, он налил понемногу в две кружки.
— За нас?
Они отпили одновременно. Напиток был горячим, сладким и согревающим изнутри.
На её губах блестела капля вина.
Его пальцы коснулись её щеки, смахнули непослушную прядь. Кими наклонился, и его губы коснулись уголка рта, слизнув ту самую каплю. Поцелуй был как сам глинтвейн. Затем он углубил его, а она обвила его шею, чувствуя, как бьется его сердце сквозь тонкую ткань футболки.
За спиной тихо кипела кастрюля, наполняя воздух рождественским духом, но им было тепло и без него.
#christmasdate
vin brulè | christmas date
Кухню наполнял аромат корицы, апельсина и гвоздики. Кими, сосредоточенно толок в ступке палочку ванили, брови сдвинуты в комичном усилии.
— Ты уверен, что она нужна целиком?
— Абсолютно,
На плите булькало красное вино, в которое она бросила дольки яблока. Они танцевали вокруг плиты, их плечи, бедра, локти постоянно соприкасались в шутливом, намеренном столкновении.
Когда глинтвейн был почти готов, он налил понемногу в две кружки.
— За нас?
Они отпили одновременно. Напиток был горячим, сладким и согревающим изнутри.
На её губах блестела капля вина.
Его пальцы коснулись её щеки, смахнули непослушную прядь. Кими наклонился, и его губы коснулись уголка рта, слизнув ту самую каплю. Поцелуй был как сам глинтвейн. Затем он углубил его, а она обвила его шею, чувствуя, как бьется его сердце сквозь тонкую ткань футболки.
За спиной тихо кипела кастрюля, наполняя воздух рождественским духом, но им было тепло и без него.
#christmasdate
16❤97🍓21💘17🌭1
#yukitsunoda
market | christmas date
Токийский воздух в канун Рождества был холодным и хрустящим, как глазурь на пряничном домике.
Они протискивались сквозь толпу на ярмарке в парке, где мигали гирлянды и пахло жареными каштанами.
— Вот! Это спасение! — воскликнул Юки, указывая на киоск, от которого валил густой пар. В руках оказались два картонных стаканчика с дымящимся горячим шоколадом.
Они нашли местечко у невысокого ограждения.
— За... за то, чтобы не обжечь язык? — предложил Юки свой тост.
Она рассмеялась, чокнувшись с ним. Напиток был обжигающе сладким, густым, как жидкий десерт, и согревал ладонь даже через картон.
Юки, сделав первый глоток, вытер сливочные усы тыльной стороной руки. Но на кончике его носа осталась белая точка. Она, не удержавшись, потянулась и аккуратно стерла ее пальцем. Он замер, глядя на нее широко раскрытыми глазами, и вдруг его лицо озарилось самой теплой улыбкой.
Они пили шоколад, болтая о пустяках, наблюдая за проходящей мимо пестрой толпой.
#christmasdate
market | christmas date
Токийский воздух в канун Рождества был холодным и хрустящим, как глазурь на пряничном домике.
Они протискивались сквозь толпу на ярмарке в парке, где мигали гирлянды и пахло жареными каштанами.
— Вот! Это спасение! — воскликнул Юки, указывая на киоск, от которого валил густой пар. В руках оказались два картонных стаканчика с дымящимся горячим шоколадом.
Они нашли местечко у невысокого ограждения.
— За... за то, чтобы не обжечь язык? — предложил Юки свой тост.
Она рассмеялась, чокнувшись с ним. Напиток был обжигающе сладким, густым, как жидкий десерт, и согревал ладонь даже через картон.
Юки, сделав первый глоток, вытер сливочные усы тыльной стороной руки. Но на кончике его носа осталась белая точка. Она, не удержавшись, потянулась и аккуратно стерла ее пальцем. Он замер, глядя на нее широко раскрытыми глазами, и вдруг его лицо озарилось самой теплой улыбкой.
Они пили шоколад, болтая о пустяках, наблюдая за проходящей мимо пестрой толпой.
#christmasdate
15❤57💋11💘11🌭1🍓1
au from audacity
Is this him? продолжение < глава 1 > Ландо, слегка ошарашенный этим наблюдением, машинально поставил одну ногу на стул и ссутулился. «Он... смотрит мои стримы?» Они ели в неловком молчании, которое Ландо не выдержал первым. Оживившись, он снова заговорил.…
Сегодня продолжение хотите?
❤45💘10💋9🌭1🍓1
au from audacity
#landonorris our neighbor На следующее утро cолнечный свет заливал гостиную, подсвечивая пылинки в воздухе. Мысль о том, чтобы просто пойти и позвонить в соседнюю дверь, казалась одновременно простой и невероятно сложной. Она его не узнала или сделала…
И это продолжим...?
💋38🍓10💘8❤3🌭1
Секундное напоминание:
Админы этого тгк Роман Кузнецов и Станиславский))
Админы этого тгк Роман Кузнецов и Станиславский))
💘81❤24💋11🌭1🍓1
au from audacity
#landoscar Is this him? < глава 2 > So my type Got butterflies So good it hurts..
#landoscar
Is this him?
< глава 2 >
Ландо обычно просыпался ближе к обеду, когда солнце уже вовсю билось в его окно, но сегодня его вырвал из сна грохот. На будильнике мигали красные цифры: 7:15. Спящий мозг Ландо воспринял это как личное оскорбление.
С проклятьем на губах он натянул первые попавшиеся под руку штаны и босиком, топлес, вывалился из комнаты, намереваясь выяснить, что за адский шум нарушает священный утренний покой.
В полумраке коридора, освещённого только щелью из-под двери ванной, маячила фигура Оскара. Он, присев на корточки, с каким-то ожесточённым упорством заталкивал в чёрную спортивную сумку что-то объёмное. На нём была тёмная толстовка с капюшоном и обычные джинсы.
Услышав шаги, Оскар вздрогнул и резко обернулся. Увидев сонного, взъерошенного и полуголого Ландо, он замер на секунду, а потом его напряжённое лицо смягчилось едва заметной, виноватой улыбкой.
— Ой, разбудил тебя, да? Прости насквóзь..
— Ничего страшного, — пробормотал Ландо, потирая голые плечи от утренней прохлады. Он кивнул на сумку. — Большая... Ты что, в зал так рано собрался?
Вопрос повис в воздухе. Оскар лишь коротко кивнул, избегая прямого взгляда.
— Что-то вроде того.
Он потянулся за своим серым рюкзаком для ноутбука, стоявшим у стены. Молния была расстёгнута почти до самого низа, и изнутри выглядывали угол планшета и какие-то пучки проводов. Оскар, похоже, не заметил этого.
— Подожди, у тебя рюкзак открыт! — автоматически сказал Ландо и сделал шаг вперёд, чтобы помочь.
Именно в этот момент его босая нога зацепилась за ремень от той самой спортивной сумки, валявшийся на полу. Ландо неловко споткнулся, потерял равновесие и полетел вперёд – прямо на Оскара, который как раз поворачивался к нему с рюкзаком в руках.
Падение было стремительным и нелепым. Ландо инстинктивно вцепился, чтобы не грохнуться на пол, и его ладони уперлись в плечи Оскара через толстую ткань толстовки. И застыли на секунду. Потому что ладони Ландо обхватили жёсткие, мышцы, напряжённые под внезапной тяжестью. Плечи были широкими, мощными, такими, какие не накачаешь за месяц на беговой дорожке в офисе. Это были плечи того, кто регулярно, с усилием работает с тяжестями.
В голове у Ландо пронеслось:
«Странно... Как я раньше этого не замечал?»
Оскар не отпрянул. Он принял его вес, легко удержал. Запах – кофе, чистящее средство для рук и едва уловимый, горьковатый шлейф бензина.
— Всё в порядке? — спокойно спросил Оскар, его лицо было всего в сантиметрах от лица Ландо.
— Ага, да, сорян, я... — Ландо отстранился, чувствуя, как по щекам разливается нелепый румянец.
Оскар молча поставил его на ноги, затем наклонился, быстрым движением застегнул рюкзак. Он поднял тяжёлую спортивную сумку одним рывком, перекинул её через плечо.
— Я, наверное, сегодня поздно. Спокойной тебе... то есть, доброго утра, — поправился Оскар и вышел, мягко прикрыв за собой дверь.
Ландо остался стоять посреди коридора, прислушиваясь к затихающим шагам на лестнице. Он поднял руки и уставился на ладони, будто они могли рассказать ему больше.
«Офисный работник. Да конечно»
Этот утренний инцидент сломал его обычный режим. Вместо того чтобы валяться в кровати, он принял душ, а потом, к собственному удивлению, надел кроссовки и вышел на пробежку – занятие, которого он обычно избегал как чумы. Его мысли бежали быстрее ног. Мощные плечи. Сумка не с формой, а с чем-то мягким (спецодежда? комбинезон?). Рюкзак с планшетом и проводами. Бензин. Отсутствие в пятницу вечером. Всё складывалось в одну кричащую картину, но не хватало последнего пазла.
«Может он на стройке грузы таскает, а мне врёт, что в офисе работает..?»
Вечером он сел на стрим, чувствуя странное возбуждение. Чат, конечно, снова вернулся к теме ночных гонок. Появились новые кадры с любительской камеры – «Тени» уходили от полицейской машины в промышленной зоне, виртуозно лавируя между складами.
— Да вы что, — фыркнул Ландо, но в его голосе уже не было прежнего чистого скепсиса. — Может, это вообще я? Представляете, Ландо Норрис, он же «Мираж».
продолжение
Is this him?
< глава 2 >
Ландо обычно просыпался ближе к обеду, когда солнце уже вовсю билось в его окно, но сегодня его вырвал из сна грохот. На будильнике мигали красные цифры: 7:15. Спящий мозг Ландо воспринял это как личное оскорбление.
С проклятьем на губах он натянул первые попавшиеся под руку штаны и босиком, топлес, вывалился из комнаты, намереваясь выяснить, что за адский шум нарушает священный утренний покой.
В полумраке коридора, освещённого только щелью из-под двери ванной, маячила фигура Оскара. Он, присев на корточки, с каким-то ожесточённым упорством заталкивал в чёрную спортивную сумку что-то объёмное. На нём была тёмная толстовка с капюшоном и обычные джинсы.
Услышав шаги, Оскар вздрогнул и резко обернулся. Увидев сонного, взъерошенного и полуголого Ландо, он замер на секунду, а потом его напряжённое лицо смягчилось едва заметной, виноватой улыбкой.
— Ой, разбудил тебя, да? Прости насквóзь..
— Ничего страшного, — пробормотал Ландо, потирая голые плечи от утренней прохлады. Он кивнул на сумку. — Большая... Ты что, в зал так рано собрался?
Вопрос повис в воздухе. Оскар лишь коротко кивнул, избегая прямого взгляда.
— Что-то вроде того.
Он потянулся за своим серым рюкзаком для ноутбука, стоявшим у стены. Молния была расстёгнута почти до самого низа, и изнутри выглядывали угол планшета и какие-то пучки проводов. Оскар, похоже, не заметил этого.
— Подожди, у тебя рюкзак открыт! — автоматически сказал Ландо и сделал шаг вперёд, чтобы помочь.
Именно в этот момент его босая нога зацепилась за ремень от той самой спортивной сумки, валявшийся на полу. Ландо неловко споткнулся, потерял равновесие и полетел вперёд – прямо на Оскара, который как раз поворачивался к нему с рюкзаком в руках.
Падение было стремительным и нелепым. Ландо инстинктивно вцепился, чтобы не грохнуться на пол, и его ладони уперлись в плечи Оскара через толстую ткань толстовки. И застыли на секунду. Потому что ладони Ландо обхватили жёсткие, мышцы, напряжённые под внезапной тяжестью. Плечи были широкими, мощными, такими, какие не накачаешь за месяц на беговой дорожке в офисе. Это были плечи того, кто регулярно, с усилием работает с тяжестями.
В голове у Ландо пронеслось:
«Странно... Как я раньше этого не замечал?»
Оскар не отпрянул. Он принял его вес, легко удержал. Запах – кофе, чистящее средство для рук и едва уловимый, горьковатый шлейф бензина.
— Всё в порядке? — спокойно спросил Оскар, его лицо было всего в сантиметрах от лица Ландо.
— Ага, да, сорян, я... — Ландо отстранился, чувствуя, как по щекам разливается нелепый румянец.
Оскар молча поставил его на ноги, затем наклонился, быстрым движением застегнул рюкзак. Он поднял тяжёлую спортивную сумку одним рывком, перекинул её через плечо.
— Я, наверное, сегодня поздно. Спокойной тебе... то есть, доброго утра, — поправился Оскар и вышел, мягко прикрыв за собой дверь.
Ландо остался стоять посреди коридора, прислушиваясь к затихающим шагам на лестнице. Он поднял руки и уставился на ладони, будто они могли рассказать ему больше.
«Офисный работник. Да конечно»
Этот утренний инцидент сломал его обычный режим. Вместо того чтобы валяться в кровати, он принял душ, а потом, к собственному удивлению, надел кроссовки и вышел на пробежку – занятие, которого он обычно избегал как чумы. Его мысли бежали быстрее ног. Мощные плечи. Сумка не с формой, а с чем-то мягким (спецодежда? комбинезон?). Рюкзак с планшетом и проводами. Бензин. Отсутствие в пятницу вечером. Всё складывалось в одну кричащую картину, но не хватало последнего пазла.
«Может он на стройке грузы таскает, а мне врёт, что в офисе работает..?»
Вечером он сел на стрим, чувствуя странное возбуждение. Чат, конечно, снова вернулся к теме ночных гонок. Появились новые кадры с любительской камеры – «Тени» уходили от полицейской машины в промышленной зоне, виртуозно лавируя между складами.
— Да вы что, — фыркнул Ландо, но в его голосе уже не было прежнего чистого скепсиса. — Может, это вообще я? Представляете, Ландо Норрис, он же «Мираж».
продолжение
1❤60💘19🌭6🍓3
au from audacity
#landoscar Is this him? < глава 2 > So my type Got butterflies So good it hurts..
продолжение
< глава 2 >
Чат взорвался смехом и предложениями сменить карьеру. А потом кто-то скинул ссылку.
«ЛАНО, ТУТ ПРЯМО ЩАС ИДЁТ ТРАНСЛЯЦИЯ С МЕСТА! С КРЫШИ ВЕДУТ!»
Любопытство оказалось сильнее. Ландо открыл стрим на втором мониторе. Качество было ужасным, камера тряслась от ветра, но в объектив попадало бетонное кольцо заброшенного трека. Три машины неслись по нему в кромешной тьме, их фары вырезали в темноте безумные траектории. Чат Ландо оживился, превратившись в штаб расследования.
Ландо втянулся, комментируя манёвры уже с пониманием, которое удивляло его самого.
Он постоянно поглядывал на часы. 22:00, 23:00, 00:00. За окном давно стояла глубокая ночь, а в коридоре была тишина.
Оскар не вернулся. В полпервого ночи трансляция с крыши внезапно прервалась. В чате написали, что рядом послышались сирены. Ландо вырубил стрим под надуманным предлогом усталости.
Он сидел в темноте своей комнаты, уставившись в потолок. В ушах стоял рёв моторов с трансляции. А в желудке лежал холодный, тяжёлый камень беспокойства. Он включил телефон, нашёл в контактах номер Оскара (они обменивались ими когда-то по хозяйственным вопросам). Палец замер над кнопкой вызова. Что сказать?
«Ты где?» – звучало ли это как забота соседа?
«Ты жив?» – выдавало слишком много.
Он не стал звонить. Загадка перестала быть абстрактной игрой для стрима. Она стала осязаемой, пахнущей бензином и холодным потом, и у неё были очень сильные, очень тёплые руки, которые сейчас могли быть где угодно. И Ландо, к своему ужасу, понял, что ему не просто интересно. Ему страшно.
< глава 3 >
< глава 2 >
Чат взорвался смехом и предложениями сменить карьеру. А потом кто-то скинул ссылку.
«ЛАНО, ТУТ ПРЯМО ЩАС ИДЁТ ТРАНСЛЯЦИЯ С МЕСТА! С КРЫШИ ВЕДУТ!»
Любопытство оказалось сильнее. Ландо открыл стрим на втором мониторе. Качество было ужасным, камера тряслась от ветра, но в объектив попадало бетонное кольцо заброшенного трека. Три машины неслись по нему в кромешной тьме, их фары вырезали в темноте безумные траектории. Чат Ландо оживился, превратившись в штаб расследования.
Ландо втянулся, комментируя манёвры уже с пониманием, которое удивляло его самого.
Он постоянно поглядывал на часы. 22:00, 23:00, 00:00. За окном давно стояла глубокая ночь, а в коридоре была тишина.
Оскар не вернулся. В полпервого ночи трансляция с крыши внезапно прервалась. В чате написали, что рядом послышались сирены. Ландо вырубил стрим под надуманным предлогом усталости.
Он сидел в темноте своей комнаты, уставившись в потолок. В ушах стоял рёв моторов с трансляции. А в желудке лежал холодный, тяжёлый камень беспокойства. Он включил телефон, нашёл в контактах номер Оскара (они обменивались ими когда-то по хозяйственным вопросам). Палец замер над кнопкой вызова. Что сказать?
«Ты где?» – звучало ли это как забота соседа?
«Ты жив?» – выдавало слишком много.
Он не стал звонить. Загадка перестала быть абстрактной игрой для стрима. Она стала осязаемой, пахнущей бензином и холодным потом, и у неё были очень сильные, очень тёплые руки, которые сейчас могли быть где угодно. И Ландо, к своему ужасу, понял, что ему не просто интересно. Ему страшно.
< глава 3 >
1💘76❤35💋13🍓2🌭1