📃
Почему Лермонтов не мог жить без Кавказа
«Тебе, Кавказ, – суровый царь земли –
Я снова посвящаю стих небрежный:
Как сын, а ты его благослови
И осени/ вершиной белоснежной!
От ранних лет кипит в моей крови
Твой жар и бурь твоих порыв мятежный,
На севере, в стране тебе чужой
Я сердцем твой, – всегда и всюду твой!...»
В строках из поэмы «Аул Бастунджи» Михаил Юрьевич Лермонтов раскрыл чувства, которые пробуждал в нем Кавказ, и невольно обозначил роль, которую сыграл в его короткой жизни этот величественный свободолюбивый край.
Еще ребенком на Кавказ Мишу дважды привозила бабушка Елизавета Алексеевна Арсеньева. Здесь они гостили в имении ее родной сестры Елизаветы Хастатовой, вдовы генерал-майора Акима Васильевича. Усадьба соседствовала со станицей Шелкозаводской. Поместье носило поэтическое название «Земной рай» и находилось в непосредственной близости к театру военных действий Кавказской войны. По ночам мальчик слушал рассказы о столкновениях с горцами.
Лермонтов посещал Кавказ и в последующие годы, в 1837 и в 1840 гг. был сюда сослан. Он прекрасно изучил этот край, его народы; был знаком с художественной и научной литературой о нем. По мнению известного лермонтоведа, ни один из русских писателей «не уделял кавказскому фольклору такого углубленного, длительного внимания, как Лермонтов. Мир могучих героических образов и пламенных вольнолюбивых идей, созданных на протяжении веков различными народами Кавказа, пленил творческое воображение поэта еще в самые ранние годы» (Семенов Л. П. Лермонтов и фольклор Кавказа, Пятигорск, 1940, с. 14).
Лермонтов провел на Кавказе радостные дни, здесь же он трагически погиб. 15 (27) июля 1841 года, в 7 часов вечера, в окрестностях Пятигорска, на возвышенном месте у подножия горы Машук, он стоял лицом к горе Бештау и улыбался, его соперник Мартынов стоял лицом к Машуку. От выстрела противника Лермонтов погиб мгновенно.
Однако выстрел не поставил точку в трагедии — за ним последовала посмертная драма. Как предать земле дуэлянта? Позиция церкви непреклонна: он потенциальный убийца или «добровольный самоубийца». Таких хоронили вне кладбища, без соблюдения христианских обрядов.
В Центральном государственном архиве Республики Северная Осетия-Алания хранится дело, открытое Новочеркасской духовной консисторией 5 декабря 1841 г. по рапорту Пятигорской Скорбященской церкви священника Василия Эрастова. Священник, отказавшийся от участия в обряде погребения тела поручика Тенгинского пехотного полка М.Ю. Лермонтова, жалуется на протоиерея той же церкви Павла Александровского, который совершил обряд захоронения.
Протоиерей приводит копии документов, затребованных им 16 и 17 июля 1841 г. для проведения обряда захоронения. В свидетельстве о смерти, выданном лекарем Пятигорского военного госпиталя И.Е. Барклаем де-Толли, указано: «тело Лермонтова может быть предано земле по христианскому обряду». Следователи в заключении приходят к выводу: «...приключившаяся Лермонтову смерть не должна быть причтена к самоубийству, лишающему христианского погребения. Не имея в виду законоположения, противящегося погребению поручика Лермонтова, мы полагали бы возможным предать тело его земле так точно, как в подобном случае, камер-юнкер Александр Сергеевич Пушкин отпет был в церкви конюшен Императорского двора, в присутствии всего города» (ЦГА РСО-А Ф. 275 Оп.1 Д. 810 Лл. 19-20).
Сам Александровский, опрошенные дьякон и причетники утверждают: «погребение по Лермонтову исправлено не было, а до самого склепа тело провождено было только с пропетием «Святый Боже».
Им противоречит священник Эрастов: «дуэлист Лермонтов погребён честно», его провожали, согласно обряду, со свечами, кадильницей, ризницей, все священники — в священном облачении. И погребен он был на городском Пятигорском кладбище. Только благодаря ему, Эрастову, тело не успели внести в церковь. В день похорон Эрастова с ключами от церкви искали «с 12 часов до пяти вечера», так как он не хотел брать ответственность за участие в погребении Лермонтова, отчего похороны поэта затянулись до вечера.
Почему Лермонтов не мог жить без Кавказа
«Тебе, Кавказ, – суровый царь земли –
Я снова посвящаю стих небрежный:
Как сын, а ты его благослови
И осени/ вершиной белоснежной!
От ранних лет кипит в моей крови
Твой жар и бурь твоих порыв мятежный,
На севере, в стране тебе чужой
Я сердцем твой, – всегда и всюду твой!...»
В строках из поэмы «Аул Бастунджи» Михаил Юрьевич Лермонтов раскрыл чувства, которые пробуждал в нем Кавказ, и невольно обозначил роль, которую сыграл в его короткой жизни этот величественный свободолюбивый край.
Еще ребенком на Кавказ Мишу дважды привозила бабушка Елизавета Алексеевна Арсеньева. Здесь они гостили в имении ее родной сестры Елизаветы Хастатовой, вдовы генерал-майора Акима Васильевича. Усадьба соседствовала со станицей Шелкозаводской. Поместье носило поэтическое название «Земной рай» и находилось в непосредственной близости к театру военных действий Кавказской войны. По ночам мальчик слушал рассказы о столкновениях с горцами.
Лермонтов посещал Кавказ и в последующие годы, в 1837 и в 1840 гг. был сюда сослан. Он прекрасно изучил этот край, его народы; был знаком с художественной и научной литературой о нем. По мнению известного лермонтоведа, ни один из русских писателей «не уделял кавказскому фольклору такого углубленного, длительного внимания, как Лермонтов. Мир могучих героических образов и пламенных вольнолюбивых идей, созданных на протяжении веков различными народами Кавказа, пленил творческое воображение поэта еще в самые ранние годы» (Семенов Л. П. Лермонтов и фольклор Кавказа, Пятигорск, 1940, с. 14).
Лермонтов провел на Кавказе радостные дни, здесь же он трагически погиб. 15 (27) июля 1841 года, в 7 часов вечера, в окрестностях Пятигорска, на возвышенном месте у подножия горы Машук, он стоял лицом к горе Бештау и улыбался, его соперник Мартынов стоял лицом к Машуку. От выстрела противника Лермонтов погиб мгновенно.
Однако выстрел не поставил точку в трагедии — за ним последовала посмертная драма. Как предать земле дуэлянта? Позиция церкви непреклонна: он потенциальный убийца или «добровольный самоубийца». Таких хоронили вне кладбища, без соблюдения христианских обрядов.
В Центральном государственном архиве Республики Северная Осетия-Алания хранится дело, открытое Новочеркасской духовной консисторией 5 декабря 1841 г. по рапорту Пятигорской Скорбященской церкви священника Василия Эрастова. Священник, отказавшийся от участия в обряде погребения тела поручика Тенгинского пехотного полка М.Ю. Лермонтова, жалуется на протоиерея той же церкви Павла Александровского, который совершил обряд захоронения.
Протоиерей приводит копии документов, затребованных им 16 и 17 июля 1841 г. для проведения обряда захоронения. В свидетельстве о смерти, выданном лекарем Пятигорского военного госпиталя И.Е. Барклаем де-Толли, указано: «тело Лермонтова может быть предано земле по христианскому обряду». Следователи в заключении приходят к выводу: «...приключившаяся Лермонтову смерть не должна быть причтена к самоубийству, лишающему христианского погребения. Не имея в виду законоположения, противящегося погребению поручика Лермонтова, мы полагали бы возможным предать тело его земле так точно, как в подобном случае, камер-юнкер Александр Сергеевич Пушкин отпет был в церкви конюшен Императорского двора, в присутствии всего города» (ЦГА РСО-А Ф. 275 Оп.1 Д. 810 Лл. 19-20).
Сам Александровский, опрошенные дьякон и причетники утверждают: «погребение по Лермонтову исправлено не было, а до самого склепа тело провождено было только с пропетием «Святый Боже».
Им противоречит священник Эрастов: «дуэлист Лермонтов погребён честно», его провожали, согласно обряду, со свечами, кадильницей, ризницей, все священники — в священном облачении. И погребен он был на городском Пятигорском кладбище. Только благодаря ему, Эрастову, тело не успели внести в церковь. В день похорон Эрастова с ключами от церкви искали «с 12 часов до пяти вечера», так как он не хотел брать ответственность за участие в погребении Лермонтова, отчего похороны поэта затянулись до вечера.
📃
150 лет массовому крещению в Хакасии – в архивных документах
Один из ключевых эпизодов распространения православия на территории Хакасии – массовое крещение жителей Степной думы соединенных разнородных племен, совершенное 15 июля 1876 г. на реке Аскиз.
Становление православия в Хакасско-Минусинском крае относится еще к XVII столетию. На протяжении XVIII в. церковно-территориальное управление в регионе осуществляла Тобольская митрополия, преобразованная в 1768 г. в епархию. В первой половине XIX в. приходы края последовательно входили в состав Иркутской и Томской епархий.
Хакасско-Минусинский край во второй половине XIX в. входил в Минусинский и Ачинский уезды Енисейской губернии. По данным переписи 1897 г., население Минусинского уезда составляло 182733 человека, Ачинского – 111466 человек при площади соответственно 79571,9 и 51 071 кв. версты.
Один из ранних центров православия Хакасско-Минусинского края – Аскизская Петропавловская церковь, возведенная в 1772 г. «тщанием прихожан койбалов, сагайцев, бельтыров, мрасцев».
15 июля 1876 г. первый епископ Енисейской епархии Антоний (в миру – Александр Николаевич Соколов, 1820–1889) совершил в селе Аскиз таинство крещения над 3003 коренными жителями Степной думы.
Как отмечал епископ, 13 июля ему сообщили о скоплении в Аскизе значительного числа инородцев, что он первоначально связывал со стремлением увидеть архиерея, которого они называли «Бурханом», т. е. «малым Богом или полубогом» (согласно свидетельству крещеных инородцев, принимавших благословение).
По данным архива степных дум, члены Енисейского губернского комитета А.А. Кузнецова и П.Е. Кулаков указывали, что из 3003 крестившихся 612 человек являлись шаманистами, остальные 2391 ранее числились православными. Таким образом, акт крещения носил отчасти символический характер.
Главная роль в организации мероприятия принадлежала Ефиму Семеновичу Катанову – учителю Аскизского сельского училища и письмоводителю Степной думы. Он учитывал некрещеных ясачных инородцев, проживавших по рекам Аскиз, База, Сыры, Бея, Есь, Тея, Матур, Абакан; рассказывал о смысле таинства крещения, проводил работу среди старост 12 сагайских родов.
Е.С. Катанов организовал строительство на реке Аскиз купели («Иордани»), временного моста через протоку и помоста на берегу, подготовил крестильные принадлежности (крестики с ленточками, свечи), перевел на хакасский язык «Символ веры». Кроме того, шесть суток он обеспечивал питанием 3003 человек, прибывших для совершения церковного таинства. За труды Катанов удостоен серебряной медали «За усердие» на Станиславовой ленте и ордена Святой Анны III степени (1878) – награды, предусмотренной для нижних чинов за небоевые, но сопряженные с самоотвержением заслуги.
К материальному обеспечению крещения причастны представители местной элиты и предпринимательских кругов. В итоге родоначальник Степной думы Алексей Матвеевич Кызласов и староста бельтырского рода Иван Александрович Асочаков получили почетные кафтаны с золотым шитьем и благодарственные грамоты губернатора.
Золотопромышленник Петр Иванович Кузнецов, наряду с И.А. Асочаковым, содействовал заготовке провизии, а также предоставил собственный дом для размещения епископа Антония.
Богослужебную часть крещения обеспечивало духовенство.
Об историческом событии рассказывают «Сведения о представлении учителя Аскизской школы Катанова Ефима Семеновича и других лиц к награде за участие в массовом крещении 3003 человек местного населения 15 июля 1876 года в селе Аскизском» из Национального архива Республики Хакасии.
Делопроизводственный документ, направленный из Степной думы Минусинскому окружному исправнику, свидетельствует: массовое крещение стало результатом согласованных усилий епархиального руководства, представителей местной администрации, родовой элиты и духовенства. В 2025 г. документ включен в реестр уникальных документов Республики Хакасия.
150 лет массовому крещению в Хакасии – в архивных документах
Один из ключевых эпизодов распространения православия на территории Хакасии – массовое крещение жителей Степной думы соединенных разнородных племен, совершенное 15 июля 1876 г. на реке Аскиз.
Становление православия в Хакасско-Минусинском крае относится еще к XVII столетию. На протяжении XVIII в. церковно-территориальное управление в регионе осуществляла Тобольская митрополия, преобразованная в 1768 г. в епархию. В первой половине XIX в. приходы края последовательно входили в состав Иркутской и Томской епархий.
Хакасско-Минусинский край во второй половине XIX в. входил в Минусинский и Ачинский уезды Енисейской губернии. По данным переписи 1897 г., население Минусинского уезда составляло 182733 человека, Ачинского – 111466 человек при площади соответственно 79571,9 и 51 071 кв. версты.
Один из ранних центров православия Хакасско-Минусинского края – Аскизская Петропавловская церковь, возведенная в 1772 г. «тщанием прихожан койбалов, сагайцев, бельтыров, мрасцев».
15 июля 1876 г. первый епископ Енисейской епархии Антоний (в миру – Александр Николаевич Соколов, 1820–1889) совершил в селе Аскиз таинство крещения над 3003 коренными жителями Степной думы.
Как отмечал епископ, 13 июля ему сообщили о скоплении в Аскизе значительного числа инородцев, что он первоначально связывал со стремлением увидеть архиерея, которого они называли «Бурханом», т. е. «малым Богом или полубогом» (согласно свидетельству крещеных инородцев, принимавших благословение).
По данным архива степных дум, члены Енисейского губернского комитета А.А. Кузнецова и П.Е. Кулаков указывали, что из 3003 крестившихся 612 человек являлись шаманистами, остальные 2391 ранее числились православными. Таким образом, акт крещения носил отчасти символический характер.
Главная роль в организации мероприятия принадлежала Ефиму Семеновичу Катанову – учителю Аскизского сельского училища и письмоводителю Степной думы. Он учитывал некрещеных ясачных инородцев, проживавших по рекам Аскиз, База, Сыры, Бея, Есь, Тея, Матур, Абакан; рассказывал о смысле таинства крещения, проводил работу среди старост 12 сагайских родов.
Е.С. Катанов организовал строительство на реке Аскиз купели («Иордани»), временного моста через протоку и помоста на берегу, подготовил крестильные принадлежности (крестики с ленточками, свечи), перевел на хакасский язык «Символ веры». Кроме того, шесть суток он обеспечивал питанием 3003 человек, прибывших для совершения церковного таинства. За труды Катанов удостоен серебряной медали «За усердие» на Станиславовой ленте и ордена Святой Анны III степени (1878) – награды, предусмотренной для нижних чинов за небоевые, но сопряженные с самоотвержением заслуги.
К материальному обеспечению крещения причастны представители местной элиты и предпринимательских кругов. В итоге родоначальник Степной думы Алексей Матвеевич Кызласов и староста бельтырского рода Иван Александрович Асочаков получили почетные кафтаны с золотым шитьем и благодарственные грамоты губернатора.
Золотопромышленник Петр Иванович Кузнецов, наряду с И.А. Асочаковым, содействовал заготовке провизии, а также предоставил собственный дом для размещения епископа Антония.
Богослужебную часть крещения обеспечивало духовенство.
Об историческом событии рассказывают «Сведения о представлении учителя Аскизской школы Катанова Ефима Семеновича и других лиц к награде за участие в массовом крещении 3003 человек местного населения 15 июля 1876 года в селе Аскизском» из Национального архива Республики Хакасии.
Делопроизводственный документ, направленный из Степной думы Минусинскому окружному исправнику, свидетельствует: массовое крещение стало результатом согласованных усилий епархиального руководства, представителей местной администрации, родовой элиты и духовенства. В 2025 г. документ включен в реестр уникальных документов Республики Хакасия.
📃 Остается ли у директора Российского государственного архива литературы и искусства время на посещение читального зала, какие архивные документы удивили, запомнились и что сложнее: работать с людьми или документами? На "Вопрос ребром" отвечает директор РГАЛИ Ольга Шашкова.
📃 История создания крупнокалиберной авиационной
артиллерии в 1943 г.
После начала Великой Отечественной войны началась эвакуация промышленных предприятий и работоспособного населения в тыловые районы СССР. Особое внимание уделялось предприятиям авиапрома. 27 июня 1941 г. Политбюро ЦК ВКП(б) принимает решение немедленно перебросить оборудование и кадры 14 авиационных предприятий из Москвы и Ленинграда, 29 июня – о передислокации из прифронтовых городов еще ряда заводов.
В тыловые районы перебазировали научно-исследовательские институты и конструкторские бюро, работающие на авиационную промышленность: борьба советских Военно-воздушных сил (ВВС) с немецкими Люфтваффе за господство в воздухе во многом зависела от результатов работы конструкторов.
В феврале 1943 г. командующий ВВС Красной армии генерал-полковник авиации А.А. Новиков сообщил И.В. Сталину о необходимости модернизации авиационного вооружения. Он предложил преобразовать научно-испытательный полигон авиационного вооружения НИИ ВВС Красной армии в Научно-испытательный институт авиавооружения, чтобы как можно скорее оснастить авиацию более мощным оружием. 18 февраля 1943 г. Государственный комитет обороны СССР (ГКО) удовлетворил ходатайство командующего ВВС о создании НИИ института авиационного вооружения.
Для борьбы с тяжелыми бомбардировщиками и танками предлагалось вооружить самолеты мощными 57 мм автоматическими авиационными пушками. Выделялись специальные ассигнования для разработки вооружения и премирования за успешные проекты конструкторов. Перед ними ставили задачу спроектировать пушку с возможностью производить выстрел с максимально высокой начальной скоростью для попадания в отдаленную, быстро движущуюся цель. Авиапушки разрабатывали Конструкторское бюро Наркомата вооружения СССР, Центральное артиллерийское конструкторское бюро Наркомата вооружения СССР (НКВ) и Особые конструкторские бюро №№ 13, 15, 16 и 46.
Из г. Молотова в г. Москву переводились 200 работников НИИ-13 вместе с семьями. Им создавали приемлемые в реалиях войны жилищные условия. Например, исполкому Моссовета предлагалось выделить конструкторам Особого конструкторского бюро (ОКБ) лаборатории № 46 НКВ СССР 300 м2 жилой площади в благоустроенных домах в г. Москве, 500 м2 жилой площади в г. Мытищи.
В докладной записке члену ГКО СССР маршалу Советского союза К.Е. Ворошилову в проекте постановления ГКО и тактико-технических требований к нему указывались калибры пушек – 45 мм, 56 мм и 76 мм. Их планировалось устанавливать на самолетах- истребителях «Як-9» и «Пе-2».
Пушку калибра 45 мм предлагалось изготовить к 15 августу 1943 г.; начальная скорость снаряда не ниже 750 м/сек, вес приблизительно 200 кг, а темп стрельбы не ниже 120 выстрелов в минуту. К 25 сентября ВВС КА обязывались предоставить в ГКО отчет о результатах испытания пушки.
17 сентября 1943 г. ГКО СССР принял постановление «О проектировании и изготовлении мощных авиационных пушек», для борьбы с самолетами и танками противника на расстоянии 1200-1500 м (устанавливались на истребители и штурмовики).
ОКБ-15 НКВ, ОКБ-16 НКВ СССР и Центральное авиаконструкторское бюро (ЦАКБ) НКВ СССР к 1 января 1944 г. обязывались изготовить и предъявить Научно-испытательному институту авиационного вооружения ВВС Красной армии для проведения полигонных, наземных испытаний по одной авиапушке калибра 57 мм.
В г. Москве организовывали филиал НИИ № 13 НКВ СССР. Для проведения полигонных испытаний предлагалось изготовить опытные серии боеприпасов ко всем видам разрабатываемых пушек.
26 июня 1943 г. инженер-полковник Глухарев предложил К.Е. Ворошилову начать разработку и динамореактивных пушек (ДРП) – безоткатных артиллерийских орудий. Главное их преимущество – меньший вес. Ворошилов направил письмо председателю технического совета НКВ СССР с резолюцией: «Сатель Э.А. Направляю копию письма т. Глухарева для В. Сведения. 26.VI. 43». На вооружение эти пушки поступили только в послевоенное время.
Публикуемые документы детально отражают процесс разработки образцов крупнокалиберной авиационной артиллерии. НИИ и ОКБ проводили работы не...
артиллерии в 1943 г.
После начала Великой Отечественной войны началась эвакуация промышленных предприятий и работоспособного населения в тыловые районы СССР. Особое внимание уделялось предприятиям авиапрома. 27 июня 1941 г. Политбюро ЦК ВКП(б) принимает решение немедленно перебросить оборудование и кадры 14 авиационных предприятий из Москвы и Ленинграда, 29 июня – о передислокации из прифронтовых городов еще ряда заводов.
В тыловые районы перебазировали научно-исследовательские институты и конструкторские бюро, работающие на авиационную промышленность: борьба советских Военно-воздушных сил (ВВС) с немецкими Люфтваффе за господство в воздухе во многом зависела от результатов работы конструкторов.
В феврале 1943 г. командующий ВВС Красной армии генерал-полковник авиации А.А. Новиков сообщил И.В. Сталину о необходимости модернизации авиационного вооружения. Он предложил преобразовать научно-испытательный полигон авиационного вооружения НИИ ВВС Красной армии в Научно-испытательный институт авиавооружения, чтобы как можно скорее оснастить авиацию более мощным оружием. 18 февраля 1943 г. Государственный комитет обороны СССР (ГКО) удовлетворил ходатайство командующего ВВС о создании НИИ института авиационного вооружения.
Для борьбы с тяжелыми бомбардировщиками и танками предлагалось вооружить самолеты мощными 57 мм автоматическими авиационными пушками. Выделялись специальные ассигнования для разработки вооружения и премирования за успешные проекты конструкторов. Перед ними ставили задачу спроектировать пушку с возможностью производить выстрел с максимально высокой начальной скоростью для попадания в отдаленную, быстро движущуюся цель. Авиапушки разрабатывали Конструкторское бюро Наркомата вооружения СССР, Центральное артиллерийское конструкторское бюро Наркомата вооружения СССР (НКВ) и Особые конструкторские бюро №№ 13, 15, 16 и 46.
Из г. Молотова в г. Москву переводились 200 работников НИИ-13 вместе с семьями. Им создавали приемлемые в реалиях войны жилищные условия. Например, исполкому Моссовета предлагалось выделить конструкторам Особого конструкторского бюро (ОКБ) лаборатории № 46 НКВ СССР 300 м2 жилой площади в благоустроенных домах в г. Москве, 500 м2 жилой площади в г. Мытищи.
В докладной записке члену ГКО СССР маршалу Советского союза К.Е. Ворошилову в проекте постановления ГКО и тактико-технических требований к нему указывались калибры пушек – 45 мм, 56 мм и 76 мм. Их планировалось устанавливать на самолетах- истребителях «Як-9» и «Пе-2».
Пушку калибра 45 мм предлагалось изготовить к 15 августу 1943 г.; начальная скорость снаряда не ниже 750 м/сек, вес приблизительно 200 кг, а темп стрельбы не ниже 120 выстрелов в минуту. К 25 сентября ВВС КА обязывались предоставить в ГКО отчет о результатах испытания пушки.
17 сентября 1943 г. ГКО СССР принял постановление «О проектировании и изготовлении мощных авиационных пушек», для борьбы с самолетами и танками противника на расстоянии 1200-1500 м (устанавливались на истребители и штурмовики).
ОКБ-15 НКВ, ОКБ-16 НКВ СССР и Центральное авиаконструкторское бюро (ЦАКБ) НКВ СССР к 1 января 1944 г. обязывались изготовить и предъявить Научно-испытательному институту авиационного вооружения ВВС Красной армии для проведения полигонных, наземных испытаний по одной авиапушке калибра 57 мм.
В г. Москве организовывали филиал НИИ № 13 НКВ СССР. Для проведения полигонных испытаний предлагалось изготовить опытные серии боеприпасов ко всем видам разрабатываемых пушек.
26 июня 1943 г. инженер-полковник Глухарев предложил К.Е. Ворошилову начать разработку и динамореактивных пушек (ДРП) – безоткатных артиллерийских орудий. Главное их преимущество – меньший вес. Ворошилов направил письмо председателю технического совета НКВ СССР с резолюцией: «Сатель Э.А. Направляю копию письма т. Глухарева для В. Сведения. 26.VI. 43». На вооружение эти пушки поступили только в послевоенное время.
Публикуемые документы детально отражают процесс разработки образцов крупнокалиберной авиационной артиллерии. НИИ и ОКБ проводили работы не...
📃 В Санкт-Петербурге открылась историко-документальная выставка «Первая магистраль России. К 175-летию Главного хода Октябрьской железной дороги. Санкт-Петербург – Москва»
15 июля 2026 г. в Выставочном зале федеральных архивов в г. Санкт-Петербурге (Заневский проспект, д. 36) состоялась торжественная церемония открытия историко-документальной выставки «Первая магистраль России. К 175-летию Главного хода Октябрьской железной дороги. Санкт-Петербург – Москва», подготовленная Российским государственным архивом экономики (РГАЭ) при участии Российского государственного исторического архива (РГИА).
С приветственным словом к собравшимся обратилась директор РГИА С.В. Штукова, отметив, что выставка открывает цикл мероприятий, посвященных истории Октябрьской железной дороги, и Выставочный зал федеральных архивов в г. Санкт-Петербурге уже не впервые становится площадкой для совместных проектов федеральных архивов.
Участников церемонии приветствовали также директор Центрального музея железнодорожного транспорта Российской Федерации В.И. Мителенко и заместитель директора по научной работе Музея железных дорог России В.А. Одинцов. Куратор выставки, заместитель директора РГАЭ Е.Р. Курапова представила выставочный проект, рассказала об основных разделах экспозиции и провела первую экскурсию.
На выставке представлены более 150 экспонатов, среди которых подлинные архивные документы, фотографии, музейные предметы. Экспозиция показывает историю железной дороги Санкт-Петербург – Москва на протяжении трех столетий (1851–2026), начиная от подписания императором Николай I указа о строительстве железной дороги Санкт-Петербург – Москва до современных проектов развития высокоскоростного железнодорожного сообщения.
Выставка работает до 15 сентября 2026 г.
Понедельник-четверг с 10.00 до 17.15, пятница до 16.15.
Выходные дни: суббота, воскресенье и последняя пятница месяца
Вход бесплатный, по паспорту.
Заказ бесплатных экскурсий по тел. (812) 438-55-76, 438-55-66
15 июля 2026 г. в Выставочном зале федеральных архивов в г. Санкт-Петербурге (Заневский проспект, д. 36) состоялась торжественная церемония открытия историко-документальной выставки «Первая магистраль России. К 175-летию Главного хода Октябрьской железной дороги. Санкт-Петербург – Москва», подготовленная Российским государственным архивом экономики (РГАЭ) при участии Российского государственного исторического архива (РГИА).
С приветственным словом к собравшимся обратилась директор РГИА С.В. Штукова, отметив, что выставка открывает цикл мероприятий, посвященных истории Октябрьской железной дороги, и Выставочный зал федеральных архивов в г. Санкт-Петербурге уже не впервые становится площадкой для совместных проектов федеральных архивов.
Участников церемонии приветствовали также директор Центрального музея железнодорожного транспорта Российской Федерации В.И. Мителенко и заместитель директора по научной работе Музея железных дорог России В.А. Одинцов. Куратор выставки, заместитель директора РГАЭ Е.Р. Курапова представила выставочный проект, рассказала об основных разделах экспозиции и провела первую экскурсию.
На выставке представлены более 150 экспонатов, среди которых подлинные архивные документы, фотографии, музейные предметы. Экспозиция показывает историю железной дороги Санкт-Петербург – Москва на протяжении трех столетий (1851–2026), начиная от подписания императором Николай I указа о строительстве железной дороги Санкт-Петербург – Москва до современных проектов развития высокоскоростного железнодорожного сообщения.
Выставка работает до 15 сентября 2026 г.
Понедельник-четверг с 10.00 до 17.15, пятница до 16.15.
Выходные дни: суббота, воскресенье и последняя пятница месяца
Вход бесплатный, по паспорту.
Заказ бесплатных экскурсий по тел. (812) 438-55-76, 438-55-66
📃 На пороге Олимпийского дома. К 75-летию вступления СССР в Международный олимпийский комитет
В октябре 1945 г. СССР принял приглашение на созываемую в Париже Международную конференцию рабочих спортивных организаций, цель которой – воссоздание Рабочего спортивного интернационала. Советская делегация планировала «добиться создания Международной демократической федерации на базе национальных спортивных организаций, рабочих спортивных союзов и других спортивных организаций...».
Советское руководство не спешило принимать решение о вступлении СССР в Международный олимпийский комитет (МОК). Подчас международные спортивные организации больше желали видеть в своих рядах советских спортсменов, чем этого хотел сам СССР. Многие федерации в нарушение своих уставов приглашали Советский Союз принять участие в соревнованиях еще до вступления в их состав. Международная легкоатлетическая федерация (ИААФ) с сентября 1945 г. направила шесть писем в адрес СССР с приглашением вступить в ее ряды и даже разрешила советским спортсменам участвовать в чемпионате Европы по легкой атлетике летом 1946 г., хотя СССР еще не был членом ИААФ.
Международная федерация по баскетболу (ФИБА) приглашала советских баскетболистов участвовать в официальных турнирах задолго до вступления СССР в ее состав. Федерацию не смущал любительский статус советских спортсменов.
9 января 1947 г. принято постановление ЦК ВКП(б), позволявшее Всесоюзному комитету по делам физической культуры и спорту при Совете министров СССР вступить в международные любительские федерации легкой атлетики, плавания, баскетбола, борьбы и конькобежного спорта. К началу 1950-х гг. страна входила в состав более 20 спортивных федераций.
На заседаниях в них советские спортивные чиновники выдвигали условия: предоставить места советским представителям в руководстве федераций, признать русский язык одним из официальных языков, исключить из всех федераций представителей франкистской Испании.
Вопрос о вступлении СССР в МОК и участии советских спортсменов в международных соревнованиях решался небыстро. В августе 1948 г. на летние Игры в Лондон направили делегацию «для участия в конгрессах международных спортивных объединений и изучения зарубежной спортивной техники». Событие подтолкнуло Советский Союз к созданию Национального олимпийского комитета.
18 апреля 1951 г. Политбюро ЦК ВКП(б) приняло постановление о создании Олимпийского комитета СССР и о подаче заявки на вступление в МОК. В начале мая на олимпийском конгрессе в Вене Советский Союз пополнил олимпийские ряды, полноценно включившись в мировое спортивное движение, что, как докладывали И.В. Сталину, должно было способствовать «пропаганде достижений советского спорта».
Переход СССР в официальную мировую спортивную структуру автоматически подводил черту под «классовым» подходом в спортивном движении и советским участием в «классовых» соревнованиях.
М.Ю. Прозуменщиков, к.и.н.,
Российский государственный архив новейшей истории (РГАНИ)
В октябре 1945 г. СССР принял приглашение на созываемую в Париже Международную конференцию рабочих спортивных организаций, цель которой – воссоздание Рабочего спортивного интернационала. Советская делегация планировала «добиться создания Международной демократической федерации на базе национальных спортивных организаций, рабочих спортивных союзов и других спортивных организаций...».
Советское руководство не спешило принимать решение о вступлении СССР в Международный олимпийский комитет (МОК). Подчас международные спортивные организации больше желали видеть в своих рядах советских спортсменов, чем этого хотел сам СССР. Многие федерации в нарушение своих уставов приглашали Советский Союз принять участие в соревнованиях еще до вступления в их состав. Международная легкоатлетическая федерация (ИААФ) с сентября 1945 г. направила шесть писем в адрес СССР с приглашением вступить в ее ряды и даже разрешила советским спортсменам участвовать в чемпионате Европы по легкой атлетике летом 1946 г., хотя СССР еще не был членом ИААФ.
Международная федерация по баскетболу (ФИБА) приглашала советских баскетболистов участвовать в официальных турнирах задолго до вступления СССР в ее состав. Федерацию не смущал любительский статус советских спортсменов.
9 января 1947 г. принято постановление ЦК ВКП(б), позволявшее Всесоюзному комитету по делам физической культуры и спорту при Совете министров СССР вступить в международные любительские федерации легкой атлетики, плавания, баскетбола, борьбы и конькобежного спорта. К началу 1950-х гг. страна входила в состав более 20 спортивных федераций.
На заседаниях в них советские спортивные чиновники выдвигали условия: предоставить места советским представителям в руководстве федераций, признать русский язык одним из официальных языков, исключить из всех федераций представителей франкистской Испании.
Вопрос о вступлении СССР в МОК и участии советских спортсменов в международных соревнованиях решался небыстро. В августе 1948 г. на летние Игры в Лондон направили делегацию «для участия в конгрессах международных спортивных объединений и изучения зарубежной спортивной техники». Событие подтолкнуло Советский Союз к созданию Национального олимпийского комитета.
18 апреля 1951 г. Политбюро ЦК ВКП(б) приняло постановление о создании Олимпийского комитета СССР и о подаче заявки на вступление в МОК. В начале мая на олимпийском конгрессе в Вене Советский Союз пополнил олимпийские ряды, полноценно включившись в мировое спортивное движение, что, как докладывали И.В. Сталину, должно было способствовать «пропаганде достижений советского спорта».
Переход СССР в официальную мировую спортивную структуру автоматически подводил черту под «классовым» подходом в спортивном движении и советским участием в «классовых» соревнованиях.
М.Ю. Прозуменщиков, к.и.н.,
Российский государственный архив новейшей истории (РГАНИ)
📃 К 150-летию со дня рождения М.М. Литвинова
17 июля 1876 г. в г. Белосток Гродненской губернии родился Максим Максимович Литвинов (настоящее имя Меер-Генох (Макс) Валлах) – советский государственный деятель, народный комиссар иностранных дел СССР (1930 – 1939).
Меер-Генох Валлах происходил из семьи торговца. Первоначально получил религиозное образование в еврейской начальной школе, позднее учился в Белостокском реальном училище. После окончания учебы в 1893 г. вольноопределяющимся поступил на службу в царскую армию, в течение пяти лет служил на Кавказе. Позднее работал бухгалтером в Клинцах и управляющим на сахарном заводе в Киеве.
Политическая деятельность М. Валлаха началась в 1898 г. после вступления в РСДРП. С 1900 г. он член подпольного Киевского комитета РСДРП. В числе его обязанностей – распространение революционных листков и брошюр. Из множества псевдонимов, под которыми он фигурировал в переписке с единомышленниками и в полицейских досье («Папаша», «Ниц», «Феликс», «Граф»), М. Валлах выбрал один – «Максим Максимович Литвинов». Под ним он и вошел в историю советской дипломатии.
В 1901 г. М.М. Литвинова арестовали вместе со всем составом Киевского комитета и заключили в Лукьяновскую тюрьму. В августе 1902 г. он совершил побег и эмигрировал в Швейцарию, где познакомился с В.И. Лениным, вступил в Заграничную лигу русской революционной социал-демократии. Работал в швейцарском отделении газеты «Искра» и отвечал за ее нелегальную переправку в Россию.
По итогам II съезда РСДРП (Лондон – Брюссель) в 1903 г. М.М. Литвинов стал членом фракции большевиков. В 1904 г. по поручению ЦК РСДРП (б) вернулся в Россию; состоял членом Рижского и Северо-Западного комитетов РСДРП(б). В качестве делегата Рижского комитета участвовал в подготовке и работе III съезда РСДРП(б) (Лондон) весной 1905 г. Осенью 1905 г. состоял в рабочей группе по созданию первой легальной социал-демократической газеты «Новая жизнь» в Санкт-Петербурге.
В 1905–1907 гг. М.М. Литвинов организовывал закупку и поставку оружия из Лондона для революционных организаций в России.
В 1907 г. он снова эмигрировал из России. На Международном социалистическом конгрессе в Штутгарте присутствовал в качестве секретаря делегации РСДРП(б). В 1908 г. его арестовали французские власти за попытку провезти – с целью обналичить – деньги, полученные после Тифлисской экспроприации в июне 1907 г. По решению Министерства юстиции Франции М.М. Литвинова выслали из страны.
Он оказался в Лондоне, где прожил около десяти лет. М.М. Литвинов работал в издательстве «Уильямс энд Норгейт». Он не переставал вести революционную деятельность: являлся секретарем Лондонской группы большевиков, состоял делегатом от РСДРП(б) при Международном социалистическом бюро. В 1916 г. женился на английской писательнице Айви Лоу, с которой прожил 35 лет. В Великобритании М.М. Литвинова застала новость об Октябрьской революции.
С января по сентябрь 1918 г. он занимал должность дипломатического представителя Советской России в Великобритании (сначала уполномоченного Народного комиссариата иностранных дел, позднее – полпреда РСФСР). Правительство и Министерство иностранных дел Великобритании отказались признавать полномочия М.М. Литвинова, но МИД поддерживал с ним неофициальные контакты. Не сумев упразднить прежнее русское посольство во главе с поверенным в делах К.Д. Набоковым, Литвинов организовал «Русское Народное посольство» и «Русское Народное консульство».
После раскрытия в Москве «заговора послов» 6 августа 1918 г. власти Великобритании арестовали М.М. Литвинова в ответ на задержание в России английского посла Р.Г. Брюса Локкарта. В октябре РСФСР и Великобритания провели обмен Локкарта на Литвинова, и последний вернулся на родину.
В ноябре 1918 г. М.М. Литвинова включили в состав коллегии Наркомата иностранных дел, которым руководил Г.В. Чичерин. В декабре того же года он отправился в Швецию, где безуспешно пытался установить контакты с представителями Антанты на фоне начавшейся интервенции в Советскую Россию.
17 июля 1876 г. в г. Белосток Гродненской губернии родился Максим Максимович Литвинов (настоящее имя Меер-Генох (Макс) Валлах) – советский государственный деятель, народный комиссар иностранных дел СССР (1930 – 1939).
Меер-Генох Валлах происходил из семьи торговца. Первоначально получил религиозное образование в еврейской начальной школе, позднее учился в Белостокском реальном училище. После окончания учебы в 1893 г. вольноопределяющимся поступил на службу в царскую армию, в течение пяти лет служил на Кавказе. Позднее работал бухгалтером в Клинцах и управляющим на сахарном заводе в Киеве.
Политическая деятельность М. Валлаха началась в 1898 г. после вступления в РСДРП. С 1900 г. он член подпольного Киевского комитета РСДРП. В числе его обязанностей – распространение революционных листков и брошюр. Из множества псевдонимов, под которыми он фигурировал в переписке с единомышленниками и в полицейских досье («Папаша», «Ниц», «Феликс», «Граф»), М. Валлах выбрал один – «Максим Максимович Литвинов». Под ним он и вошел в историю советской дипломатии.
В 1901 г. М.М. Литвинова арестовали вместе со всем составом Киевского комитета и заключили в Лукьяновскую тюрьму. В августе 1902 г. он совершил побег и эмигрировал в Швейцарию, где познакомился с В.И. Лениным, вступил в Заграничную лигу русской революционной социал-демократии. Работал в швейцарском отделении газеты «Искра» и отвечал за ее нелегальную переправку в Россию.
По итогам II съезда РСДРП (Лондон – Брюссель) в 1903 г. М.М. Литвинов стал членом фракции большевиков. В 1904 г. по поручению ЦК РСДРП (б) вернулся в Россию; состоял членом Рижского и Северо-Западного комитетов РСДРП(б). В качестве делегата Рижского комитета участвовал в подготовке и работе III съезда РСДРП(б) (Лондон) весной 1905 г. Осенью 1905 г. состоял в рабочей группе по созданию первой легальной социал-демократической газеты «Новая жизнь» в Санкт-Петербурге.
В 1905–1907 гг. М.М. Литвинов организовывал закупку и поставку оружия из Лондона для революционных организаций в России.
В 1907 г. он снова эмигрировал из России. На Международном социалистическом конгрессе в Штутгарте присутствовал в качестве секретаря делегации РСДРП(б). В 1908 г. его арестовали французские власти за попытку провезти – с целью обналичить – деньги, полученные после Тифлисской экспроприации в июне 1907 г. По решению Министерства юстиции Франции М.М. Литвинова выслали из страны.
Он оказался в Лондоне, где прожил около десяти лет. М.М. Литвинов работал в издательстве «Уильямс энд Норгейт». Он не переставал вести революционную деятельность: являлся секретарем Лондонской группы большевиков, состоял делегатом от РСДРП(б) при Международном социалистическом бюро. В 1916 г. женился на английской писательнице Айви Лоу, с которой прожил 35 лет. В Великобритании М.М. Литвинова застала новость об Октябрьской революции.
С января по сентябрь 1918 г. он занимал должность дипломатического представителя Советской России в Великобритании (сначала уполномоченного Народного комиссариата иностранных дел, позднее – полпреда РСФСР). Правительство и Министерство иностранных дел Великобритании отказались признавать полномочия М.М. Литвинова, но МИД поддерживал с ним неофициальные контакты. Не сумев упразднить прежнее русское посольство во главе с поверенным в делах К.Д. Набоковым, Литвинов организовал «Русское Народное посольство» и «Русское Народное консульство».
После раскрытия в Москве «заговора послов» 6 августа 1918 г. власти Великобритании арестовали М.М. Литвинова в ответ на задержание в России английского посла Р.Г. Брюса Локкарта. В октябре РСФСР и Великобритания провели обмен Локкарта на Литвинова, и последний вернулся на родину.
В ноябре 1918 г. М.М. Литвинова включили в состав коллегии Наркомата иностранных дел, которым руководил Г.В. Чичерин. В декабре того же года он отправился в Швецию, где безуспешно пытался установить контакты с представителями Антанты на фоне начавшейся интервенции в Советскую Россию.
📃 К 160-летию открытия Санкт-Петербургских судебной палаты и окружного суда
В 1866 г. в столице состоялось торжественное открытие первых в Российской империи судебной палаты и окружного суда. Событие стало важным этапом реализации Судебной реформы. Новые учреждения расположились в здании Старого Арсенала на Литейном проспекте 4, между Захарьевской и Шпалерной улицами.
Поиск подходящего здания в Петербурге оказался нелегкой задачей. Поскольку возведение новой постройки потребовало бы значительных расходов, решено было приспособить для учреждений существующее здание. На эту роль предлагались помещения губернских присутственных мест, Адмиралтейства, Инженерного замка и даже Святейшего Синода. Выбор пал на «мрачное» и «неприютное», по мнению А.Ф. Кони, здание Старого Арсенала, фасад которого украшала мощная колоннада. По мнению реформаторов, Арсенал вполне подходил для целей нового суда, поскольку находился на равном удалении от всех частей столицы, и, что особенно важно, позволял приспособить свои помещения под гласное судопроизводство «с соблюдением всех условий для публичных заседаний и разъединения при этом всякого сообщения публики с обвиняемыми и сих последних со свидетелями и присяжными» (РГИА. Ф. 1152. Оп. 6. 1865 г. Д. 217. Л. 3.).
За дело переустройства Арсенала энергично взялся министр юстиции Д.Н. Замятнин. Под его началом для проведения строительных работ учредили особый Комитет из специалистов, пристально изучивших помещения судебных мест для гласного производства за границей. Среди них был и будущий автор проекта по перестройке здания Арсенала, чиновник особых поручений при департаменте Министерства юстиции архитектор Э.Я. Шмидт, который незадолго до этого успешно завершил реконструкцию Малого мраморного дворца на Гагаринской улице. Архитектор составил как типовые планы помещений новых гласных судов, так и проект Санкт-Петербургских судебных мест, представил смету. Министерство юстиции обратилось в Государственный совет с просьбой ассигновать из Государственного казначейства экстраординарным кредитом необходимую сумму в 200 тысяч рублей, что и было исполнено. По свидетельству А.Ф. Кони, Шмидту удалось значительно сократить расходы на обустройство помещений, при этом за свою работу архитектор попросил скромный гонорар.
В трехэтажном здании Арсенала удачно разместились на первом этаже помещения для арестантов и казармы для сторожей и курьеров, на втором и третьем – просторные залы судебных заседаний, специальные комнаты для совещания судей, для присяжных и свидетелей, а также кабинеты председателей и прокуроров. Ниши помещений украсили скульптурами русских «царей-законодателей». По повелению императора в здании нового суда оставили мраморную статую Екатерины II, некогда хранившуюся среди предметов артиллерийского ведомства. В 1873 г. в одной из ниш появилась скульптура Александра II, увенчанная надписью: «Творите суд скорый, правый, милостивый и равный для всех».
За три дня до торжественного открытия здание Судебной палаты и Окружного суда посетил император Александр II в сопровождении наследника цесаревича, великого князя Константина Николаевича и принца П.Г. Ольденбургского. Императору представили вновь назначенных на судебные и прокурорские должности лиц. 16 апреля 1866 г. здание освятили, 17 апреля, в присутствии министра юстиции Д.Н. Замятнина, в большой приемной зале Уголовного суда состоялось торжественное открытие новых судебных мест. После благодарственного молебствия и принятия присяги вновь вступившими на службу лицами Санкт-Петербургская судебная палата и окружной суд в публичных заседаниях постановили протоколы об открытии своих действий.
Фонды Российского государственного исторического архива (РГИА) хранят множество материалов, проливающих свет на интересные подробности различных этапов подготовки Судебной реформы 1864 г.
К.В. Ваничева,
Российский государственный исторический архив (РГИА)
В 1866 г. в столице состоялось торжественное открытие первых в Российской империи судебной палаты и окружного суда. Событие стало важным этапом реализации Судебной реформы. Новые учреждения расположились в здании Старого Арсенала на Литейном проспекте 4, между Захарьевской и Шпалерной улицами.
Поиск подходящего здания в Петербурге оказался нелегкой задачей. Поскольку возведение новой постройки потребовало бы значительных расходов, решено было приспособить для учреждений существующее здание. На эту роль предлагались помещения губернских присутственных мест, Адмиралтейства, Инженерного замка и даже Святейшего Синода. Выбор пал на «мрачное» и «неприютное», по мнению А.Ф. Кони, здание Старого Арсенала, фасад которого украшала мощная колоннада. По мнению реформаторов, Арсенал вполне подходил для целей нового суда, поскольку находился на равном удалении от всех частей столицы, и, что особенно важно, позволял приспособить свои помещения под гласное судопроизводство «с соблюдением всех условий для публичных заседаний и разъединения при этом всякого сообщения публики с обвиняемыми и сих последних со свидетелями и присяжными» (РГИА. Ф. 1152. Оп. 6. 1865 г. Д. 217. Л. 3.).
За дело переустройства Арсенала энергично взялся министр юстиции Д.Н. Замятнин. Под его началом для проведения строительных работ учредили особый Комитет из специалистов, пристально изучивших помещения судебных мест для гласного производства за границей. Среди них был и будущий автор проекта по перестройке здания Арсенала, чиновник особых поручений при департаменте Министерства юстиции архитектор Э.Я. Шмидт, который незадолго до этого успешно завершил реконструкцию Малого мраморного дворца на Гагаринской улице. Архитектор составил как типовые планы помещений новых гласных судов, так и проект Санкт-Петербургских судебных мест, представил смету. Министерство юстиции обратилось в Государственный совет с просьбой ассигновать из Государственного казначейства экстраординарным кредитом необходимую сумму в 200 тысяч рублей, что и было исполнено. По свидетельству А.Ф. Кони, Шмидту удалось значительно сократить расходы на обустройство помещений, при этом за свою работу архитектор попросил скромный гонорар.
В трехэтажном здании Арсенала удачно разместились на первом этаже помещения для арестантов и казармы для сторожей и курьеров, на втором и третьем – просторные залы судебных заседаний, специальные комнаты для совещания судей, для присяжных и свидетелей, а также кабинеты председателей и прокуроров. Ниши помещений украсили скульптурами русских «царей-законодателей». По повелению императора в здании нового суда оставили мраморную статую Екатерины II, некогда хранившуюся среди предметов артиллерийского ведомства. В 1873 г. в одной из ниш появилась скульптура Александра II, увенчанная надписью: «Творите суд скорый, правый, милостивый и равный для всех».
За три дня до торжественного открытия здание Судебной палаты и Окружного суда посетил император Александр II в сопровождении наследника цесаревича, великого князя Константина Николаевича и принца П.Г. Ольденбургского. Императору представили вновь назначенных на судебные и прокурорские должности лиц. 16 апреля 1866 г. здание освятили, 17 апреля, в присутствии министра юстиции Д.Н. Замятнина, в большой приемной зале Уголовного суда состоялось торжественное открытие новых судебных мест. После благодарственного молебствия и принятия присяги вновь вступившими на службу лицами Санкт-Петербургская судебная палата и окружной суд в публичных заседаниях постановили протоколы об открытии своих действий.
Фонды Российского государственного исторического архива (РГИА) хранят множество материалов, проливающих свет на интересные подробности различных этапов подготовки Судебной реформы 1864 г.
К.В. Ваничева,
Российский государственный исторический архив (РГИА)
📃 А.И. Вьюрков — автор рассказов о старой Москве
Александр Иванович Вьюрков (1885—1956) — автор книги «Рассказы о старой Москве» – продолжает традиции, заложенные В.А. Гиляровским, М.Н. Загоскиным, М.И. Пыляевым. Об особенностях своего творчества писатель говорил так: «Все знали только Москву — центр ...а настоящая-то Москва, трудовая, рабочая с ее Пресней, Миусами ...проживала на окраинах ...Так вот я и задумал познакомить читателя с окраинной Москвой, где проживали и обыватели». Жизнь московского обывателя Вьюрков описывал на основе богатого личного опыта, воспоминаний детства и юности.
Родился Александр Вьюрков в Замоскворечье. Отец его служил у купца кожевенника, мать была домохозяйкой. В девять лет поступил в Петровско-Пресненское начальное училище на углу Проточного переулка и Смоленского рынка, куда семья переехала в 1891 г. По окончании училища был отдан в «ученье» по кожевенному делу, однако тяготился им. Вьюрков вспоминал: «Лелеял мечту об учебе. В конце концов, решили подбить отца на согласие разрешить мне поступить на бухгалтерские курсы как предмет более понятный его коммерческой душе».
Трудовая биография писателя обширна: он работал в страховом обществе «Русь», во Втором Московском обществе взаимного кредита, экспедитором на цементном заводе. Одновременно учился на общеобразовательных курсах Л.М. Осипова. В конце 1914 г. был мобилизован, в скором времени попал в плен, где провел три года. После освобождения и возвращения в Москву в 1918 г. служил счетоводом, делопроизводителем в Моссовете, Союзе кустарных артелей, работал в военно-полевой инспекции, в Главмилиции, на заводе «Инозит», в лаборатории никелевых солей и других учреждениях. Он вспоминал: «“Ералашный рейс” моей трудовой жизни объясняется не моей неуживчивостью, а желанием узнать жизнь во всех слоях нашего общества, что мне много дало и впоследствии очень пригодилось для моих литературных работ».
Пребывание в плену подорвало здоровье Вьюркова, и в 44 года он вышел на пенсию по инвалидности, но продолжил работать — в 1930-е гг. заведовал производственно-творческим сектором при горкоме писателей, а после ликвидации последнего был членом президиума и ответственным секретарем групкома издательства «Советский писатель».
Работа отнимала много времени: «Нами были организованы столовая в Доме Герцена, оборудованы новые дома отдыха, в частности, по моей инициативе приобретен дом отдыха в Гаграх».
В 1930 г. журнал «Безбожник» опубликовал рассказ Вьюркова о Параскеве Дивеевской «Паша-дурочка и Николай II». Затем его рассказы печатались в журналах «Колхозник», «Красная новь», «Красноармеец», «Огонек», «30 дней». Каждое произведение писатель «переделывал по десятку раз». Так же тщательно работал он над сборником рассказов о Москве начала XX в.
В 1941 г. рукопись книги рассмотрел редсовет издательства «Советский писатель». Отзывы о произведении писатель получил от Д. Бедного, Б. Пастернака, А. Платонова. Вьюрков читал «Москву-матушку» (первоначальное название книги) в московских гостиных. В мае 1941 г. он записывал в дневнике: «Сегодня читаю у Покровской Анны Константиновны. Много было народу. Был скульптор И.С. Ефимов, художник Рождественский, Шергин ... Понравилась моя “Москва” настолько, хоть читай до утра. Ушли с женой в 2 ч. ночи ...».
Впрочем, не все отзывы были положительными. Резко о рукописи отзывался В. Шкловский.
Из достоинств произведения отмечали занимательное описание старомосковского быта, в котором чувствовалась любовь автора к родному городу.
Издать книгу помешала война. До 1944 г. писатель находился в эвакуации в Кирове, печатался в «Кировской правде», выступал в госпиталях с чтением рассказов.
После войны Александр Иванович работал над продолжением «Рассказов», изданных в 1948 г. Жить было тяжело, в заявлениях в Литфонд об оказании помощи Вьюрков писал: «Пришлось продать посуду, чтобы купить бумагу ... Я весь распродался, и гонорар мой ушел ...на уплату долгов». Работать его заставляло осознание, что если не он — никто не напишет про старую Москву.
* * *
Личный фонд писателя хранится в РГАЛИ. В нем — рецензии,...
Александр Иванович Вьюрков (1885—1956) — автор книги «Рассказы о старой Москве» – продолжает традиции, заложенные В.А. Гиляровским, М.Н. Загоскиным, М.И. Пыляевым. Об особенностях своего творчества писатель говорил так: «Все знали только Москву — центр ...а настоящая-то Москва, трудовая, рабочая с ее Пресней, Миусами ...проживала на окраинах ...Так вот я и задумал познакомить читателя с окраинной Москвой, где проживали и обыватели». Жизнь московского обывателя Вьюрков описывал на основе богатого личного опыта, воспоминаний детства и юности.
Родился Александр Вьюрков в Замоскворечье. Отец его служил у купца кожевенника, мать была домохозяйкой. В девять лет поступил в Петровско-Пресненское начальное училище на углу Проточного переулка и Смоленского рынка, куда семья переехала в 1891 г. По окончании училища был отдан в «ученье» по кожевенному делу, однако тяготился им. Вьюрков вспоминал: «Лелеял мечту об учебе. В конце концов, решили подбить отца на согласие разрешить мне поступить на бухгалтерские курсы как предмет более понятный его коммерческой душе».
Трудовая биография писателя обширна: он работал в страховом обществе «Русь», во Втором Московском обществе взаимного кредита, экспедитором на цементном заводе. Одновременно учился на общеобразовательных курсах Л.М. Осипова. В конце 1914 г. был мобилизован, в скором времени попал в плен, где провел три года. После освобождения и возвращения в Москву в 1918 г. служил счетоводом, делопроизводителем в Моссовете, Союзе кустарных артелей, работал в военно-полевой инспекции, в Главмилиции, на заводе «Инозит», в лаборатории никелевых солей и других учреждениях. Он вспоминал: «“Ералашный рейс” моей трудовой жизни объясняется не моей неуживчивостью, а желанием узнать жизнь во всех слоях нашего общества, что мне много дало и впоследствии очень пригодилось для моих литературных работ».
Пребывание в плену подорвало здоровье Вьюркова, и в 44 года он вышел на пенсию по инвалидности, но продолжил работать — в 1930-е гг. заведовал производственно-творческим сектором при горкоме писателей, а после ликвидации последнего был членом президиума и ответственным секретарем групкома издательства «Советский писатель».
Работа отнимала много времени: «Нами были организованы столовая в Доме Герцена, оборудованы новые дома отдыха, в частности, по моей инициативе приобретен дом отдыха в Гаграх».
В 1930 г. журнал «Безбожник» опубликовал рассказ Вьюркова о Параскеве Дивеевской «Паша-дурочка и Николай II». Затем его рассказы печатались в журналах «Колхозник», «Красная новь», «Красноармеец», «Огонек», «30 дней». Каждое произведение писатель «переделывал по десятку раз». Так же тщательно работал он над сборником рассказов о Москве начала XX в.
В 1941 г. рукопись книги рассмотрел редсовет издательства «Советский писатель». Отзывы о произведении писатель получил от Д. Бедного, Б. Пастернака, А. Платонова. Вьюрков читал «Москву-матушку» (первоначальное название книги) в московских гостиных. В мае 1941 г. он записывал в дневнике: «Сегодня читаю у Покровской Анны Константиновны. Много было народу. Был скульптор И.С. Ефимов, художник Рождественский, Шергин ... Понравилась моя “Москва” настолько, хоть читай до утра. Ушли с женой в 2 ч. ночи ...».
Впрочем, не все отзывы были положительными. Резко о рукописи отзывался В. Шкловский.
Из достоинств произведения отмечали занимательное описание старомосковского быта, в котором чувствовалась любовь автора к родному городу.
Издать книгу помешала война. До 1944 г. писатель находился в эвакуации в Кирове, печатался в «Кировской правде», выступал в госпиталях с чтением рассказов.
После войны Александр Иванович работал над продолжением «Рассказов», изданных в 1948 г. Жить было тяжело, в заявлениях в Литфонд об оказании помощи Вьюрков писал: «Пришлось продать посуду, чтобы купить бумагу ... Я весь распродался, и гонорар мой ушел ...на уплату долгов». Работать его заставляло осознание, что если не он — никто не напишет про старую Москву.
* * *
Личный фонд писателя хранится в РГАЛИ. В нем — рецензии,...
📃 «...имени Дзержинского»: к 100-летию начала увековечивания памяти государственного деятеля
Феликс Эдмундович Дзержинский (1877–1926) – один из ключевых участников Октябрьской революции 1917 г. Он занимал в советском правительстве посты народного комиссара внутренних дел, наркома путей сообщения, председателя Высшего совета народного хозяйства СССР, был членом Всероссийского центрального исполнительного комитета (ВЦИК) и Центрального исполнительного комитета СССР. Особые страницы в его биографии связаны с руководством Всероссийской чрезвычайной комиссией по борьбе с контрреволюцией и саботажем (ВЧК), Государственным политическим управлением (ГПУ) и Объединенным государственным политическим управлением (ОГПУ).
Орган, принявший решения по увековечиванию памяти Дзержинского после его смерти 20 июля 1926 г., – Совет народных комиссаров (СНК) РСФСР. Постановлением от 21 июля 1926 г. СНК РСФСР поручил разработать проект мероприятий по увековечиванию памяти Дзержинского постоянно действующей комиссии для решения текущих вопросов – Малому СНК во главе с наркомом земледелия РСФСР А.П. Смирновым.
Наркоматы направили в СНК РСФСР предложения по увековечиванию памяти Дзержинского. Предлагалось присвоить его имя какому-либо высшему учебному заведению, крупному совхозу, лесничеству, сельской библиотеке. Вспомнили о нем и как о председателе Детской комиссии при ВЦИК. Выдвигались идеи создания фонда его имени для финансирования борьбы с детской беспризорностью или трудовой коммуны, школы, санатория для беспризорных детей. Также – идеи учредить стипендии имени Дзержинского в различных учебных заведениях.
В постановление Малого СНК от 20 августа 1926 г. (утверждено СНК РСФСР 1 сентября) вошли два предложения. Имя Дзержинского присвоили Московскому институту инженеров транспорта (ныне Российский университет транспорта). Очевидно, таким образом увековечили память Феликса Эдмундовича как наркома путей сообщения. Кроме того, Государственное издательство Наркомата просвещения в 1928 г. выпустило сборник статей Дзержинского «Основные вопросы хозяйственного строительства СССР».
Малый СНК создал специальную комиссию, которая приняла решения:
- организовать в память Дзержинского трудовую коммуну для беспризорных детей и крестьянскую школу для взрослых повышенного типа;
- присвоить имя Дзержинского Московскому высшему техническому училищу (ныне Московский государственный технический университет имени Н.Э. Баумана);
- назвать именем Дзержинского Семиреченскую железную дорогу (ныне часть Туркестано-Сибирской магистрали) – на основании того, что он был председателем совета по строительству этой железной дороги;
- переименовать в честь Дзержинского Лубянскую улицу (так в документе) и Лубянскую площадь в Москве – очевидной причиной стало местонахождение в одном из зданий на площади аппарата ОГПУ.
В итоге в ноябре 1926 г. в Щелковской волости Московского уезда создали коммуну для беспризорных детей «Трудовая жизнь» НКП РСФСР, более известную как коммуна имени Дзержинского. Средства на ее организацию выделили из резервного фонда СНК РСФСР.
Вопрос о переименовании улицы и площади в Москве передали на обсуждение Московскому городскому совету (который принял положительное решение в том же году).
Коллегия НКП РСФСР 12 октября 1926 г. постановила присвоить имя Дзержинского Сибирскому технологическому институту (ныне Томский политехнический университет).
Города и поселки стали именоваться в честь Дзержинского позднее, с рубежа 1930-х гг. Улицы именовались решениями местных Советов, что оставляло широкое поле для инициатив.
К.В. Ривчак, к.и.н.,
Государственный архив Российской Федерации (ГА РФ)
Феликс Эдмундович Дзержинский (1877–1926) – один из ключевых участников Октябрьской революции 1917 г. Он занимал в советском правительстве посты народного комиссара внутренних дел, наркома путей сообщения, председателя Высшего совета народного хозяйства СССР, был членом Всероссийского центрального исполнительного комитета (ВЦИК) и Центрального исполнительного комитета СССР. Особые страницы в его биографии связаны с руководством Всероссийской чрезвычайной комиссией по борьбе с контрреволюцией и саботажем (ВЧК), Государственным политическим управлением (ГПУ) и Объединенным государственным политическим управлением (ОГПУ).
Орган, принявший решения по увековечиванию памяти Дзержинского после его смерти 20 июля 1926 г., – Совет народных комиссаров (СНК) РСФСР. Постановлением от 21 июля 1926 г. СНК РСФСР поручил разработать проект мероприятий по увековечиванию памяти Дзержинского постоянно действующей комиссии для решения текущих вопросов – Малому СНК во главе с наркомом земледелия РСФСР А.П. Смирновым.
Наркоматы направили в СНК РСФСР предложения по увековечиванию памяти Дзержинского. Предлагалось присвоить его имя какому-либо высшему учебному заведению, крупному совхозу, лесничеству, сельской библиотеке. Вспомнили о нем и как о председателе Детской комиссии при ВЦИК. Выдвигались идеи создания фонда его имени для финансирования борьбы с детской беспризорностью или трудовой коммуны, школы, санатория для беспризорных детей. Также – идеи учредить стипендии имени Дзержинского в различных учебных заведениях.
В постановление Малого СНК от 20 августа 1926 г. (утверждено СНК РСФСР 1 сентября) вошли два предложения. Имя Дзержинского присвоили Московскому институту инженеров транспорта (ныне Российский университет транспорта). Очевидно, таким образом увековечили память Феликса Эдмундовича как наркома путей сообщения. Кроме того, Государственное издательство Наркомата просвещения в 1928 г. выпустило сборник статей Дзержинского «Основные вопросы хозяйственного строительства СССР».
Малый СНК создал специальную комиссию, которая приняла решения:
- организовать в память Дзержинского трудовую коммуну для беспризорных детей и крестьянскую школу для взрослых повышенного типа;
- присвоить имя Дзержинского Московскому высшему техническому училищу (ныне Московский государственный технический университет имени Н.Э. Баумана);
- назвать именем Дзержинского Семиреченскую железную дорогу (ныне часть Туркестано-Сибирской магистрали) – на основании того, что он был председателем совета по строительству этой железной дороги;
- переименовать в честь Дзержинского Лубянскую улицу (так в документе) и Лубянскую площадь в Москве – очевидной причиной стало местонахождение в одном из зданий на площади аппарата ОГПУ.
В итоге в ноябре 1926 г. в Щелковской волости Московского уезда создали коммуну для беспризорных детей «Трудовая жизнь» НКП РСФСР, более известную как коммуна имени Дзержинского. Средства на ее организацию выделили из резервного фонда СНК РСФСР.
Вопрос о переименовании улицы и площади в Москве передали на обсуждение Московскому городскому совету (который принял положительное решение в том же году).
Коллегия НКП РСФСР 12 октября 1926 г. постановила присвоить имя Дзержинского Сибирскому технологическому институту (ныне Томский политехнический университет).
Города и поселки стали именоваться в честь Дзержинского позднее, с рубежа 1930-х гг. Улицы именовались решениями местных Советов, что оставляло широкое поле для инициатив.
К.В. Ривчак, к.и.н.,
Государственный архив Российской Федерации (ГА РФ)
📃 350 лет со дня рождения князя Бориса Куракина
Начало XVIII в. ознаменовалось в европейской истории двумя крупнейшими международными конфликтами: войной за испанское наследство и Северной войной, в которых участвовали почти все страны Европы. Внешняя политика русской власти была призвана, во-первых, обеспечить России выход к морям, прежде всего к Балтийскому; во-вторых, укрепить международное положение страны и установить прочные дипломатические и торговые связи с другими государствами. Имена отечественных дипломатов, реализовывавших эти цели, не менее славны, чем имена выдающихся петровских полководцев. Одним из тех, кто отстаивал новое место России в «концерте европейских держав», был Борис Иванович Куракин.
О жизни этого человека нам известно многое благодаря его мемуарам. По его словам, он родился 20 (30) июля 1676 г. в семье князя Ивана Григорьевича, отпрыска рода Гедиминовичей, и Феодосии Алексеевны, урожденной княжны Одоевской; крестным отцом Бориса Ивановича стал царь Федор Алексеевич. Близость к царскому дому впоследствии была обусловлена и тем, что Борис Иванович женился на Ксении Лопухиной – родной сестре первой супруги Петра I.
С юных лет Борис был назначен спальником Петра, в составе Семеновского полка участвовал в Азовских походах 1695 и 1696 гг. В мемуарах Куракин признавался, что военная карьера не была для него радостной из-за слабого здоровья.
После Азовских походов Куракин был направлен в Италию, где получил образование. Здесь молодой человек в течение трех лет изучал математику и морское дело, а также овладел итальянским языком. Будущий дипломат прилежно занимался, и преподаватели дали высокую оценку его способностям.
Борис Иванович участвовал в Северной войне, но довольно скоро главной его деятельностью стала дипломатия. Заботой Куракина было обеспечить России поддержку со стороны европейских держав. В 1707 г. его отправили в Италию к папе римскому Клименту IX, дабы предотвратить признание им Станислава Лещинского королем Польши. В Российском государственном архиве древних актов хранится статейный список посольства Куракина, повествующий об этой миссии. В списке излагается ход аудиенции у папы, в ходе которой Куракин поблагодарил главу католической церкви за его позицию в отношении Речи Посполитой. Вернувшись в Венецию, Борис Иванович встретился с представителем венецианского дожа, который передал сообщение от Венецианской республики, что «она намерена послать министра своего ко двору его царского величества в характере таком, какой его величеству будет угоден».
В 1709–1712 гг. Б.И. Куракин – представитель России в Лондоне, Ганновере и Гааге. В 1715 г. он подписал Грейфсвальдский союзный договор между Россией и Ганновером. В соответствии с ним, ганноверский курфюрст Георг Людвиг обязывался содействовать России в получении ее исконных владений в Ингрии и Карелии при заключении мира со Швецией. Куракин представлял Россию на Брауншвейгском конгрессе и исполнял поручения государя — заказывал строительство кораблей, приглашал на службу в Россию иностранных специалистов, координировал действия русских представителей за рубежом.
Важная веха в дипломатической миссии Б.И. Куракина – заключение 4 (15) августа 1717 г. Амстердамского договора между Россией, Францией и Пруссией. Франция желала признания Россией итогов войны за испанское наследство. Пруссия выступала посредником при переговорах. Франция соглашалась признать условия будущего русско-шведского мирного договора и отказывалась от своего союза с Швецией. Со стороны России договор подписали Г.И. Головкин, П.П. Шафиров и Б.И. Куракин.
В 1722 г. Борис Иванович взял на себя руководство послами России в Европе. В Париже он вел тайные переговоры о браке Людовика XV и царевны Елизаветы Петровны. Сохранились письма императора Петра I своему представителю во Франции, где правитель внушает ему приложить все усилия «чтобы сей жених нам зятем был». Как известно, замысел не был реализован.
После смерти Петра I Куракин был произведен в действительные тайные советники.
Блестящий дипломат ушел из жизни в октябре 1727 г., находясь на службе в Париже....
Начало XVIII в. ознаменовалось в европейской истории двумя крупнейшими международными конфликтами: войной за испанское наследство и Северной войной, в которых участвовали почти все страны Европы. Внешняя политика русской власти была призвана, во-первых, обеспечить России выход к морям, прежде всего к Балтийскому; во-вторых, укрепить международное положение страны и установить прочные дипломатические и торговые связи с другими государствами. Имена отечественных дипломатов, реализовывавших эти цели, не менее славны, чем имена выдающихся петровских полководцев. Одним из тех, кто отстаивал новое место России в «концерте европейских держав», был Борис Иванович Куракин.
О жизни этого человека нам известно многое благодаря его мемуарам. По его словам, он родился 20 (30) июля 1676 г. в семье князя Ивана Григорьевича, отпрыска рода Гедиминовичей, и Феодосии Алексеевны, урожденной княжны Одоевской; крестным отцом Бориса Ивановича стал царь Федор Алексеевич. Близость к царскому дому впоследствии была обусловлена и тем, что Борис Иванович женился на Ксении Лопухиной – родной сестре первой супруги Петра I.
С юных лет Борис был назначен спальником Петра, в составе Семеновского полка участвовал в Азовских походах 1695 и 1696 гг. В мемуарах Куракин признавался, что военная карьера не была для него радостной из-за слабого здоровья.
После Азовских походов Куракин был направлен в Италию, где получил образование. Здесь молодой человек в течение трех лет изучал математику и морское дело, а также овладел итальянским языком. Будущий дипломат прилежно занимался, и преподаватели дали высокую оценку его способностям.
Борис Иванович участвовал в Северной войне, но довольно скоро главной его деятельностью стала дипломатия. Заботой Куракина было обеспечить России поддержку со стороны европейских держав. В 1707 г. его отправили в Италию к папе римскому Клименту IX, дабы предотвратить признание им Станислава Лещинского королем Польши. В Российском государственном архиве древних актов хранится статейный список посольства Куракина, повествующий об этой миссии. В списке излагается ход аудиенции у папы, в ходе которой Куракин поблагодарил главу католической церкви за его позицию в отношении Речи Посполитой. Вернувшись в Венецию, Борис Иванович встретился с представителем венецианского дожа, который передал сообщение от Венецианской республики, что «она намерена послать министра своего ко двору его царского величества в характере таком, какой его величеству будет угоден».
В 1709–1712 гг. Б.И. Куракин – представитель России в Лондоне, Ганновере и Гааге. В 1715 г. он подписал Грейфсвальдский союзный договор между Россией и Ганновером. В соответствии с ним, ганноверский курфюрст Георг Людвиг обязывался содействовать России в получении ее исконных владений в Ингрии и Карелии при заключении мира со Швецией. Куракин представлял Россию на Брауншвейгском конгрессе и исполнял поручения государя — заказывал строительство кораблей, приглашал на службу в Россию иностранных специалистов, координировал действия русских представителей за рубежом.
Важная веха в дипломатической миссии Б.И. Куракина – заключение 4 (15) августа 1717 г. Амстердамского договора между Россией, Францией и Пруссией. Франция желала признания Россией итогов войны за испанское наследство. Пруссия выступала посредником при переговорах. Франция соглашалась признать условия будущего русско-шведского мирного договора и отказывалась от своего союза с Швецией. Со стороны России договор подписали Г.И. Головкин, П.П. Шафиров и Б.И. Куракин.
В 1722 г. Борис Иванович взял на себя руководство послами России в Европе. В Париже он вел тайные переговоры о браке Людовика XV и царевны Елизаветы Петровны. Сохранились письма императора Петра I своему представителю во Франции, где правитель внушает ему приложить все усилия «чтобы сей жених нам зятем был». Как известно, замысел не был реализован.
После смерти Петра I Куракин был произведен в действительные тайные советники.
Блестящий дипломат ушел из жизни в октябре 1727 г., находясь на службе в Париже....
📃 Государственный визит советской делегации в Югославию глазами фотокорреспондента «Правды» А.В. Устинова
За короткий послевоенный период 1945–1953 гг. советско-югославские отношения прошли путь от дружественных до враждебных.
Новое политическое руководство СССР понимало важность нормализации взаимоотношений между странами. В 1955 г. было принято решение направить в Югославию правительственную делегацию. В ее состав вошли: первый секретарь ЦК КПСС Н.С. Хрущев (глава делегации), а также председатель Совета министров СССР Н.А. Булганин, его первый заместитель А.И. Микоян, главный редактор газеты «Правда» Д.Т. Шепилов.
Для членов Президиума ЦК КПСС 12 мая 1955 г. подготовили аналитическую записку с характеристикой общественного и государственного строя современной Югославии. Ее суть – ослабить тенденции капиталистического развития в стране, установить с нею дружественные отношения, содействовать развитию культурных и экономических связей со странами социалистического блока.
Государственный визит советской делегации в Югославию проходил 27 мая – 2 июня 1955 г. По прибытии на аэродром в Белграде глава делегации должен был перед микрофоном огласить текст официального заявления, утвержденного Президиумом ЦК КПСС 25 мая 1955 г.
Н.С. Хрущев позднее говорил: «Нас встретили, как положено встречать иностранную делегацию такого ранга, хотя особых братских чувств хозяева не проявляли. Были заметны настороженность и сдержанность и в народе, и в руководстве. [...] Первым перед собравшимися на аэродроме выступил Тито. Потом предложили микрофон мне. Мое выступление было заранее отработано в коллективе как мнение руководства ЦК КПСС. Тито сказал: “Переводить не надо. У нас все знают русский язык”».
На следующий день начались переговоры. Обе стороны расходились в оценках причин межгосударственного конфликта. Югославская сторона обвиняла в создавшемся положении И.В. Сталина, советская – Л.П. Берию и М. Джиласа (югославского политического деятеля).
Для советских делегатов организовали поездки по стране, осмотр предприятий, культурных достопримечательностей. Гости воочию убедились в возможностях для экономического сотрудничества и в поддержке населением своих государственных руководителей. Наблюдательный Хрущев отмечал позднее: «Народ проявлял сдержанность. При поездках по улицам было видно, что люди не стихийно вышли встречать диковинку, приехавшую из Советского Союза, а что все организовано. Порою слышны были выкрики недружественного характера, раздавались упреки. Главным же образом мы слышали: “Да здравствует Тито!”». Между тем, от глаз советского руководителя не ускользнула бедность населения, техническая отсталость страны.
Для демонстрации научно-технического развития СССР Хрущев, под предлогом быстрого обмена мнениями с Москвой, попросил разрешения выделить аэродром, который мог регулярно принимать современный реактивный военный самолет «Ту-16». Впоследствии глава делегации признавался: «Не стану отрицать, что мы воспользовались этим самолетом, чтобы возбудить заинтересованность Югославии. [...] Мы дали возможность увидеть, что наш новый самолет соответствует самому передовому уровню развития науки и техники». Впрочем, по его же словам, югославская сторона расценила это «как демонстрацию военной силы».
Итогом визита стала Белградская советско-югославская декларация от 2 июня 1955 г., утвердившая в отношениях между странами принципы взаимного уважения суверенитета, равенства и невмешательства во внутренние дела.
Убедить Югославию войти в Организацию Варшавского договора и Совет экономической взаимопомощи советское руководство не смогло.
Во время государственного визита советскую делегацию сопровождал известный советский фотограф, фотокорреспондент газеты «Правда» Александр Васильевич Устинов (1909–1995). В 1930-е гг. его снимки публиковались в центральных советских изданиях – «Огонек», «Красная звезда». Он запечатлел в фоторепортаже подготовку беспосадочного перелета экипажем самолета «Родина» (В.С. Гризодубова, П.Д. Осипенко и М.М. Раскова) по маршруту Москва – Дальний Восток в 1939 г. В период Великой Отечественной...
За короткий послевоенный период 1945–1953 гг. советско-югославские отношения прошли путь от дружественных до враждебных.
Новое политическое руководство СССР понимало важность нормализации взаимоотношений между странами. В 1955 г. было принято решение направить в Югославию правительственную делегацию. В ее состав вошли: первый секретарь ЦК КПСС Н.С. Хрущев (глава делегации), а также председатель Совета министров СССР Н.А. Булганин, его первый заместитель А.И. Микоян, главный редактор газеты «Правда» Д.Т. Шепилов.
Для членов Президиума ЦК КПСС 12 мая 1955 г. подготовили аналитическую записку с характеристикой общественного и государственного строя современной Югославии. Ее суть – ослабить тенденции капиталистического развития в стране, установить с нею дружественные отношения, содействовать развитию культурных и экономических связей со странами социалистического блока.
Государственный визит советской делегации в Югославию проходил 27 мая – 2 июня 1955 г. По прибытии на аэродром в Белграде глава делегации должен был перед микрофоном огласить текст официального заявления, утвержденного Президиумом ЦК КПСС 25 мая 1955 г.
Н.С. Хрущев позднее говорил: «Нас встретили, как положено встречать иностранную делегацию такого ранга, хотя особых братских чувств хозяева не проявляли. Были заметны настороженность и сдержанность и в народе, и в руководстве. [...] Первым перед собравшимися на аэродроме выступил Тито. Потом предложили микрофон мне. Мое выступление было заранее отработано в коллективе как мнение руководства ЦК КПСС. Тито сказал: “Переводить не надо. У нас все знают русский язык”».
На следующий день начались переговоры. Обе стороны расходились в оценках причин межгосударственного конфликта. Югославская сторона обвиняла в создавшемся положении И.В. Сталина, советская – Л.П. Берию и М. Джиласа (югославского политического деятеля).
Для советских делегатов организовали поездки по стране, осмотр предприятий, культурных достопримечательностей. Гости воочию убедились в возможностях для экономического сотрудничества и в поддержке населением своих государственных руководителей. Наблюдательный Хрущев отмечал позднее: «Народ проявлял сдержанность. При поездках по улицам было видно, что люди не стихийно вышли встречать диковинку, приехавшую из Советского Союза, а что все организовано. Порою слышны были выкрики недружественного характера, раздавались упреки. Главным же образом мы слышали: “Да здравствует Тито!”». Между тем, от глаз советского руководителя не ускользнула бедность населения, техническая отсталость страны.
Для демонстрации научно-технического развития СССР Хрущев, под предлогом быстрого обмена мнениями с Москвой, попросил разрешения выделить аэродром, который мог регулярно принимать современный реактивный военный самолет «Ту-16». Впоследствии глава делегации признавался: «Не стану отрицать, что мы воспользовались этим самолетом, чтобы возбудить заинтересованность Югославии. [...] Мы дали возможность увидеть, что наш новый самолет соответствует самому передовому уровню развития науки и техники». Впрочем, по его же словам, югославская сторона расценила это «как демонстрацию военной силы».
Итогом визита стала Белградская советско-югославская декларация от 2 июня 1955 г., утвердившая в отношениях между странами принципы взаимного уважения суверенитета, равенства и невмешательства во внутренние дела.
Убедить Югославию войти в Организацию Варшавского договора и Совет экономической взаимопомощи советское руководство не смогло.
Во время государственного визита советскую делегацию сопровождал известный советский фотограф, фотокорреспондент газеты «Правда» Александр Васильевич Устинов (1909–1995). В 1930-е гг. его снимки публиковались в центральных советских изданиях – «Огонек», «Красная звезда». Он запечатлел в фоторепортаже подготовку беспосадочного перелета экипажем самолета «Родина» (В.С. Гризодубова, П.Д. Осипенко и М.М. Раскова) по маршруту Москва – Дальний Восток в 1939 г. В период Великой Отечественной...
📃 К 100-летию со дня рождения С.А. Баруздина
Известный детский писатель Сергей Алексеевич Баруздин (1926–1991) родился в семье обычных советских служащих Алексея Александровича и Елены Дмитриевны. Коммунальная квартира, где проживала семья Баруздиных, стала его первым читальным залом, поскольку один из соседей охотно делился книгами домашней библиотеки. А уже в 10-летнем возрасте Сергей, с легкой руки Надежды Крупской, заместителя наркома просвещения, попал в литературный кружок Московского дома пионеров.
Пробой пера стало... стихотворение о выборах в Верховный совет СССР! Его опубликовала «Пионерская правда». Первые рассказы Сергея появились в журналах «Пионер», «Дружные ребята» и зазвучали по радио.
С началом Великой Отечественной войны 15-летний Баруздин, прибавив себе два года, отправился на фронт. Он служил до 1945 г. и все это время вел дневник. Вот его запись в знаменательный день Победы: «9 мая 1945 г. День Победы. Ночью я стоял на посту. <...> И вот около трех часов я слышу выстрелы. Они раздаются во всех концах местечка, десятки трассирующих пуль летят в воздух. Взлетают ракеты и кто-то кричит: «Ура!». <...> По радио передано сообщение, что это Германия согласна на капитуляцию. Трудно передать наше настроение... Все были до такой степени возбуждены, что, конечно, никто не спал».
После войны молодой писатель начал сотрудничество с журналами: заведовал отделами в «Затейнике» и «Шахматах в СССР», работал в редакции журнала «Пионер». Его творчество – на острие молодежной тематики.
После выхода в начале 1950-х гг. первых книг для детей С.А. Баруздина, не имевшего законченного среднего образования, приняли в члены Союза писателей СССР (1956). Через два года он с отличием окончил заочное отделение Литературного института имени А.М. Горького и затем более десяти лет занимал должность секретаря Правления Союза писателей РСФСР. В 1966–1991 Баруздин – главный редактор журнала «Дружба народов».
В фондах Российского государственного архива литературы и искусства (РГАЛИ) – многочисленные отклики детей и взрослых на творчество писателя. «Дорогой Сергей Алексеевич! Так уж получилось: Сергея Алексеевича, человека большого сердца, неутомимого деятеля на благо литературы и литераторов я узнал намного прежде, чем познакомился с писателем Сергеем Баруздиным. <...> Поскольку уже произошел небольшой диалог между нами о моей одной работе, добавлю пару слов. Я бесконечно признателен Вам и за ласковое письмо и за попытку помочь мне», — писал советский писатель и переводчик В.З. Иванов-Паймен (РГАЛИ. Ф. 2855. Оп.1. Ед. хр. 231).
Особое место в творчестве С.А. Баруздина занимают рассказы и сказки о животных. Они расширяют кругозор юных читателей, знакомят их с повадками и образом жизни птиц и животных («Счастливый жираф», «Кот наоборот», «Жеребенок»), поднимают тему взаимоотношений человека и окружающего мира. Повести «Рави и Шаши» и «Как Снежок в Индию попал» – классика советской детской литературы. Доброта и милосердие к людям, неравнодушие к животным, открытость к окружающему миру перекликаются в произведениях Сергея Алексеевича с любовью к родине. В произведениях автор часто возвращался к теме фронтовой юности. В повесть «Пора листопада» включены рассказы, посвященные Великой Отечественной войне.
* * *
Творческий архив С.А. Баруздина поступил в РГАЛИ от самого писателя. Передачу материалов продолжила в 1991 г. его вдова Роза Михайловна.
Среди документов – много писем от читателей и писателей, характеристики С.А. Баруздина, выданные редакциями газеты «Пионерская правда» и журналов «Затейник», «Дружба народов». В фонде много фотографий автора – индивидуальных и вместе с коллегами. Интерес представляют личные дневники и записные книжки писателя, созданные в зарубежных поездках. Главная ценность фонда – рукописи рассказов, повестей и стихотворений С.А. Баруздина.
И.Д. Глыбина,
Российский государственный архив литературы и искусства (РГАЛИ)
Известный детский писатель Сергей Алексеевич Баруздин (1926–1991) родился в семье обычных советских служащих Алексея Александровича и Елены Дмитриевны. Коммунальная квартира, где проживала семья Баруздиных, стала его первым читальным залом, поскольку один из соседей охотно делился книгами домашней библиотеки. А уже в 10-летнем возрасте Сергей, с легкой руки Надежды Крупской, заместителя наркома просвещения, попал в литературный кружок Московского дома пионеров.
Пробой пера стало... стихотворение о выборах в Верховный совет СССР! Его опубликовала «Пионерская правда». Первые рассказы Сергея появились в журналах «Пионер», «Дружные ребята» и зазвучали по радио.
С началом Великой Отечественной войны 15-летний Баруздин, прибавив себе два года, отправился на фронт. Он служил до 1945 г. и все это время вел дневник. Вот его запись в знаменательный день Победы: «9 мая 1945 г. День Победы. Ночью я стоял на посту. <...> И вот около трех часов я слышу выстрелы. Они раздаются во всех концах местечка, десятки трассирующих пуль летят в воздух. Взлетают ракеты и кто-то кричит: «Ура!». <...> По радио передано сообщение, что это Германия согласна на капитуляцию. Трудно передать наше настроение... Все были до такой степени возбуждены, что, конечно, никто не спал».
После войны молодой писатель начал сотрудничество с журналами: заведовал отделами в «Затейнике» и «Шахматах в СССР», работал в редакции журнала «Пионер». Его творчество – на острие молодежной тематики.
После выхода в начале 1950-х гг. первых книг для детей С.А. Баруздина, не имевшего законченного среднего образования, приняли в члены Союза писателей СССР (1956). Через два года он с отличием окончил заочное отделение Литературного института имени А.М. Горького и затем более десяти лет занимал должность секретаря Правления Союза писателей РСФСР. В 1966–1991 Баруздин – главный редактор журнала «Дружба народов».
В фондах Российского государственного архива литературы и искусства (РГАЛИ) – многочисленные отклики детей и взрослых на творчество писателя. «Дорогой Сергей Алексеевич! Так уж получилось: Сергея Алексеевича, человека большого сердца, неутомимого деятеля на благо литературы и литераторов я узнал намного прежде, чем познакомился с писателем Сергеем Баруздиным. <...> Поскольку уже произошел небольшой диалог между нами о моей одной работе, добавлю пару слов. Я бесконечно признателен Вам и за ласковое письмо и за попытку помочь мне», — писал советский писатель и переводчик В.З. Иванов-Паймен (РГАЛИ. Ф. 2855. Оп.1. Ед. хр. 231).
Особое место в творчестве С.А. Баруздина занимают рассказы и сказки о животных. Они расширяют кругозор юных читателей, знакомят их с повадками и образом жизни птиц и животных («Счастливый жираф», «Кот наоборот», «Жеребенок»), поднимают тему взаимоотношений человека и окружающего мира. Повести «Рави и Шаши» и «Как Снежок в Индию попал» – классика советской детской литературы. Доброта и милосердие к людям, неравнодушие к животным, открытость к окружающему миру перекликаются в произведениях Сергея Алексеевича с любовью к родине. В произведениях автор часто возвращался к теме фронтовой юности. В повесть «Пора листопада» включены рассказы, посвященные Великой Отечественной войне.
* * *
Творческий архив С.А. Баруздина поступил в РГАЛИ от самого писателя. Передачу материалов продолжила в 1991 г. его вдова Роза Михайловна.
Среди документов – много писем от читателей и писателей, характеристики С.А. Баруздина, выданные редакциями газеты «Пионерская правда» и журналов «Затейник», «Дружба народов». В фонде много фотографий автора – индивидуальных и вместе с коллегами. Интерес представляют личные дневники и записные книжки писателя, созданные в зарубежных поездках. Главная ценность фонда – рукописи рассказов, повестей и стихотворений С.А. Баруздина.
И.Д. Глыбина,
Российский государственный архив литературы и искусства (РГАЛИ)
📃 Спасая жизни на земле и в космосе: к столетию конструктора Г.И. Северина
24 июля 1926 г. в поселке Чудово Новгородской области родился Гай Ильич Северин – создатель разработок систем жизнеобеспечения, которые спасли тысячи жизней летчиков и космонавтов.
Когда будущему конструктору было 13 лет, семья Севериных переехала в Казахскую ССР, куда в начале Великой Отечественной войны эвакуировали знаменитый Московский авиационный институт (МАИ). Увлеченный техникой юноша поступил в МАИ, окончил его уже в Москве.
Студенческие годы Северина – не только учеба, но и спорт. Будущий конструктор отстаивал честь МАИ в соревнованиях по горным лыжам, стал мастером спорта СССР, призером первенства Москвы и двукратным чемпионом СССР по скоростному спуску.
С 1947 г. Гай Ильич проходил преддипломную практику в Летно-исследовательском институте (ныне – ЛИИ имени М.М. Громова). Первые проекты конструктора связаны с системами заправки топливом в полете. Именно в ЛИИ выбрали схему «шланг-конус», обеспечивав…
24 июля 1926 г. в поселке Чудово Новгородской области родился Гай Ильич Северин – создатель разработок систем жизнеобеспечения, которые спасли тысячи жизней летчиков и космонавтов.
Когда будущему конструктору было 13 лет, семья Севериных переехала в Казахскую ССР, куда в начале Великой Отечественной войны эвакуировали знаменитый Московский авиационный институт (МАИ). Увлеченный техникой юноша поступил в МАИ, окончил его уже в Москве.
Студенческие годы Северина – не только учеба, но и спорт. Будущий конструктор отстаивал честь МАИ в соревнованиях по горным лыжам, стал мастером спорта СССР, призером первенства Москвы и двукратным чемпионом СССР по скоростному спуску.
С 1947 г. Гай Ильич проходил преддипломную практику в Летно-исследовательском институте (ныне – ЛИИ имени М.М. Громова). Первые проекты конструктора связаны с системами заправки топливом в полете. Именно в ЛИИ выбрали схему «шланг-конус», обеспечивав…
📃 Накануне Дня Военно-морского флота героем рубрики "Петербургские портреты" телеканала "Санкт-Петербург" стал директор Российского государственного архива Военно-Морского Флота Валентин Смирнов. Он рассказал о своем пути в профессию, о том, как в юности тетя подарила ему подарок - тельняшку, а двое курсантов из Высшего военно-морского училища имени М.В. Фрунзе заразили идеей идти во флот.
Валентин Смирнов: «В детстве я читал книги о мореплавателях, путешественниках. Иван Федорович Крузенштерн, Федор Петрович Литке, Фаддей Фаддеевич Беллинсгаузен. На этих людей хочется равняться. Постепенно я втянулся в изучение тематики военно-морской истории, в 1995 году впервые пришел в Российский государственный архив Военно-Морского Флота как исследователь» (начало: 2 ч. 22 мин.)
Смотреть сюжет: https://m.vkvideo.ru/video-216036825_456252481
Валентин Смирнов: «В детстве я читал книги о мореплавателях, путешественниках. Иван Федорович Крузенштерн, Федор Петрович Литке, Фаддей Фаддеевич Беллинсгаузен. На этих людей хочется равняться. Постепенно я втянулся в изучение тематики военно-морской истории, в 1995 году впервые пришел в Российский государственный архив Военно-Морского Флота как исследователь» (начало: 2 ч. 22 мин.)
Смотреть сюжет: https://m.vkvideo.ru/video-216036825_456252481