📃 Президент в Таврическом дворце осмотрел специальную экспозицию, приуроченную к 120-летию российского парламентаризма

На выставке представлены исторические документы, среди которых – текст речи императора Николая II от 27 апреля 1906 года, стенограммы первых заседаний, государевы манифесты о создании Государственной Думы и реформировании Государственного Совета.

Видео с места публикует пресс-служба Кремля.

📃 Прорыв, который изменил космонавтику: к 55-летию запуска первой в мире орбитальной станции «Салют»

В 1970–1971 гг. в рекордные сроки – всего за год – в Советском Союзе создали первую в мире долговременную орбитальную станцию (ДОС) «Салют», которая вышла на орбиту 19 апреля 1971 г.

К юбилею станции Российский государственный архив научно-технической документации впервые представляет документ из своих фондов: проспект «Долговременная орбитальная станция ДОС-7К. 1970 год» (Ф. 213. Оп. 5-1. Д. 217). В нем приведены характеристики и назначение станций ДОС-7К на двух этапах развития. На первом этапе (станции № 1-4) был один стыковочный узел, на втором (№ 5-10) уже два стыковочных агрегата.

🪐 Основные разработчики и изготовители станции:

- Центральное конструкторское бюро экспериментального машиностроения (ЦКБЭМ) – головная организация по созданию ДОС-7К.
- Завод экспериментального машиностроения (ЗЭМ) – изготовление транспортных кораблей 7К-Т, узлов и блоков для станции.
- Филиал № 1 Центрального конструкторского бюро машиностроения (ЦКБМ) – разработка конструкции и документации на орбитальный блок.
- Машиностроительный завод им. М.В. Хруничева – изготовление орбитального блока и стендовых изделий.

Над ДОС-7К работали сотрудники свыше 60 министерств, академий наук, институтов, проектных организаций и предприятий (Ф. 213. Оп. 5-1. Д. 217. Л. 8).

На схеме расположения рабочих мест (Ф. 213. Оп. 5-1. Д. 217. Л. 18) показаны посты управления станцией и работы с научной аппаратурой:

Пост № 1 – в передней части отсека, включает два рабочих места: пилота и бортинженера. Отсюда управляют полетом станции.
Пост № 2 – у иллюминатора, для работы со съемной аппаратурой. С него можно вручную ориентировать станцию.
Пост № 3 – в верхней части отсека научной аппаратуры.
Пост № 4 – в средней части рабочего отсека, для работы с визиром ОД-4 (визуальное наблюдение и съемка Земли и космических объектов).
Пост № 6 – в нише по левому борту у иллюминатора, также для ручной ориентации.
Пост № 7 – на правом борту у иллюминатора, для визуальных наблюдений и фотосъемки.

На иллюстрации (Ф. 213. Оп. 5-1. Д. 217. Л. 37) – антенны системы стыковки «Лира». Ее разрабатывали в 1970-х гг. в НИИ точных приборов. Это была экспериментальная радиотехническая система: трехсантиметровый диапазон радиоволн, дальномер с фазовой манипуляцией, электронное сканирование в узконаправленной следящей антенне.

Опытные образцы изготовили, началась подготовка к летным испытаниям, но из-за ряда проблем работу свернули. Однако наработки в дальнейшем пригодились при создании системы стыковки «Курс».

Последняя станция серии – «Салют-7» (ДОС № 125-2 или 5-2) – вышла на орбиту 19 апреля 1982 г. и пробыла там почти 9 лет, до 7 февраля 1991 г.

Малоизвестный факт: ДОС № 7 стала базовым блоком орбитального комплекса «Мир». А ДОС № 8 до сих пор в космосе – это Служебный модуль Российского сегмента Международной космической станции.

Появление первой орбитальной станции открыло новую эру в освоении космического пространства. Советские конструкторы создавали в науке и промышленности абсолютно новое направление.

Создание орбитальных станций позволило проводить комплексные долговременные научно-прикладные исследования, технические, материаловедческие, медицинские и иные эксперименты, а также отработать систему жизнедеятельности человека в космосе.

С.Х. Шамсутдинов,
Российский государственный архив научно-технической документации (РГАНТД)

📃 Государственный деятель, экономист и историк В.Н. Татищев

Василий Никитич Татищев родился 19 (29) апреля 1686 г. на Псковщине в семье стольника Никиты Алексеевича, где уже подрастал старший сын. Род Татищевых был древним и знатным, принадлежал к младшей ветви Рюриковичей, но по какой-то причине обеднел и стал, как в ту пору говорили, «захудалым». Однако родство с царской семьёй через жену государя Иоанна Алексеевича Прасковью Федоровну Салтыкову, видимо, сыграло свою роль в судьбе малолетнего Василия, ставшего в семилетнем возрасте стольником при дворе царицы. Тем не менее, определяющим в возвышении Татищева стало не это, а его недюжинный ум, необыкновенно трудолюбие и упорство в достижении цели.

Вероятно, юноша получил образование домашнее, хотя по сведению некоторых биографов он обучался некоторое время в московской артиллерийской и инженерной школе, которой руководил сподвижник Петра I Я.В. Брюс. В 1704 г. Василий поступил на военную службу в Азовский драгунский полк, где был произведен в поручики.

Шли Великая Северная (1701–1721) и русско-турецкая (1710–1713) войны. Молодой энергичный офицер принял участие во взятии Нарвы, Полтавском сражении и Прутском походе. В 1713–1717 гг. Татищев был командирован в Пруссию, где приобрел большое количество книг по военному делу, истории и географии, успешно совершенствовался в разных науках и отлично изучил немецкий язык. В 1714 г. Василий Никитич женился на Андреевской Авдотье Васильевне, в браке с которой у них родились двое детей – дочь Евпраксия и сын Евграф.

По возвращении на Родину, В. Н. Татищев служил под началом генерал-фельдцейхмейстера (командующий артиллерией) и президента берг-коллегии (орган управления горной и металлургической промышленностью) Я.В. Брюса. Именно Якову Вилимовичу принадлежала идея углубленного изучения географических особенностей России, чем и предстояло заняться Татищеву. Приступив к решению задачи, он понял, что без фундаментального знания истории страны невозможно глубоко изучить ее географию, так как эти две науки накрепко между собой увязаны. Осознание этого и стало причиной погружения Василия Никитича в изучение истории Отечества, которому он посвятил почти всю свою жизнь, при этом добросовестно трудясь в берг-коллегии.

В 1720 г. Татищев отправился в Сибирскую губернию, с поручением отыскать удобные места, где «построить заводы и из руд серебро и медь плавить». С этим новым для него делом офицер блестяще справился. На Урале он основал на реке Исеть завод, назвав поселение в честь супруги государя Екатерины Алексеевны, дав таким образом начало строительству и развитию города, получившего название Екатеринбург. А Предуралье на реке Каме в деревне Егошиха Василий Никитич заложил медеплавильный завод, положив основание городу Перми. При заводах создавались школы, составлялись инструкции для управляющих, где указывалась необходимость улучшения условий работы заводчан и проч.

Мнивший себя хозяином Урала Никита Демидов, посчитал действия петербургского чиновника посягательством на свои привилегии и стал жаловаться на произвол Татищева, стремясь его оклеветать. На Урал был послан с инспекцией генерал-лейтенант Г.В. Генин, доверенное лицо императора, который не нашёл со стороны Василия Никитича злоупотреблений и ходатайствовал о назначении того директором уральских заводов.

В 1724 г. Татищев был произведен в советники берг-коллегии, но вместо Урала отправился в Швецию изучать горное дело и металлургию. Здесь он провел около полутора лет, посещая рудники, заводы, торговые порты, вербуя для работы в России инженеров и прочих полезных людей, знакомясь со шведской денежной системой. Наблюдая за политической жизнью, он делал прогнозы о внешнеполитических намерениях королевства.

Василий Никитич обращал внимание на всё, что могло принести России пользу, в том числе знакомился с библиотеками, музеями и архивами, сделав подборку материалов по российской истории. По возвращении на родину, Татищев был сражен вестью о кончине императора Петра I, которого безмерно уважал и считал своим благодетелем, полагая, что добился успеха лишь...

📃 Историко-документальная выставка «Возвращенная история» открылась в Москве

Церемония открытия выставки «Возвращенная история», посвященной документальному наследию Русского Зарубежья, прошла в Выставочном зале федеральных архивов в Москве.

Организатор выставки – Федеральное архивное агентство, координатор проекта – Государственный архив Российской Федерации (ГА РФ).

ГА РФ хранит уникальную коллекцию документов Русского заграничного исторического архива (РЗИА, Пражский архив). В последние годы приобретены на аукционах и переданы в фонды ГА РФ уникальные документальные коллекции: личный архив А.В. Колчака и А.В. Книпер-Тимирёвой, документы Первого русского кадетского корпуса, Союза русских военных инвалидов, «Русской оперы» в Шанхае и др. В экспозиции собраны документы и артефакты из новых поступлений, в большинстве своем ранее не представлявшиеся широкой публике.

В церемонии открытия приняли участие статс-секретарь – заместитель руководителя Росархива А.В. Юрасов; председатель Правления Российского исторического общества, исполнительный директор фонда «История Отечества» Р.Г. Гагкуев; председатель Наблюдательного Совета Фонда содействия возрождению традиций милосердия и благотворительности «Елисаветинско-Сергиевское просветительское общество», руководитель Международного центра по изучению Гражданского общества А.В. Громова; и.о. директора Института российской истории РАН Д.Н. Гергилев и другие.

А.В. Юрасов, статс-секретарь – заместитель руководителя Росархива:
«Название выставки символично. Мы говорим о возвращенной истории России. Это история русской эмиграции. Этим людям непросто жилось на чужбине. Они хранили свои документальные реликвии и мечтали вернуться в Россию. К сожалению, для большинства из них мечты не реализовались. Но через документы, которые свидетельствуют об их жизни, судьбе, об истории их семей, эти люди возвращаются на Родину навсегда».

Д.Н. Гергилев, и.о. директора Института российской истории РАН:

«Возвращенные документы – это основа для проведения исследований, в том числе по истории Русского Зарубежья. Важно не только их сохранить, но и донести эту историю, осознать ее».
В роли ведущего церемонии открытия выступил научный руководитель Государственного архива Российской Федерации (ГА РФ) С.В. Мироненко.

Подробнее о тематических разделах выставки: https://archives.gov.ru/node/7038

📃 Историко-документальная выставка «Возвращенная история» открылась в Москве

Церемония открытия выставки «Возвращенная история», посвященной документальному наследию Русского Зарубежья, прошла в Выставочном зале федеральных архивов в Москве.

Организатор выставки – Федеральное архивное агентство, координатор проекта – Государственный архив Российской Федерации (ГА РФ).

ГА РФ хранит уникальную коллекцию документов Русского заграничного исторического архива (РЗИА, Пражский архив). В последние годы приобретены на аукционах и переданы в фонды ГА РФ уникальные документальные коллекции: личный архив А.В. Колчака и А.В. Книпер-Тимирёвой, документы Первого русского кадетского корпуса, Союза русских военных инвалидов, «Русской оперы» в Шанхае и др. В экспозиции собраны документы и артефакты из новых поступлений, в большинстве своем ранее не представлявшиеся широкой публике.

В церемонии открытия приняли участие статс-секретарь – заместитель руководителя Росархива А.В. Юрасов; председатель Правления Российского исторического общества, исполнительный директор фонда «История Отечества» Р.Г. Гагкуев; председатель Наблюдательного Совета Фонда содействия возрождению традиций милосердия и благотворительности «Елисаветинско-Сергиевское просветительское общество», руководитель Международного центра по изучению Гражданского общества А.В. Громова; и.о. директора Института российской истории РАН Д.Н. Гергилев и другие.

А.В. Юрасов, статс-секретарь – заместитель руководителя Росархива:

«Название выставки символично. Мы говорим о возвращенной истории России. Это история русской эмиграции. Этим людям непросто жилось на чужбине. Они хранили свои документальные реликвии и мечтали вернуться в Россию. К сожалению, для большинства из них мечты не реализовались. Но через документы, которые свидетельствуют об их жизни, судьбе, об истории их семей, эти люди возвращаются на Родину навсегда».

Д.Н. Гергилев, и.о. директора Института российской истории РАН:

«Возвращенные документы – это основа для проведения исследований, в том числе по истории Русского Зарубежья. Важно не только их сохранить, но и донести эту историю, осознать ее».

В роли ведущего церемонии открытия выступил научный руководитель Государственного архива Российской Федерации (ГА РФ) С.В. Мироненко.

Подробнее о тематических разделах выставки: https://archives.gov.ru/node/7038

📃 К 100-летию основания редакции журнала «На литературном посту»

В истории советской литературы 1920-х гг. едва ли найдется другое издание, которое с таким же упорством и последовательностью боролось бы за чистоту клас-совых идеалов в искусстве, как журнал «На литературном посту».

Он пришел на смену своему предшественнику, скандально известному журна-лу «На посту», закрытому в 1925 г. после выхода резонансного постановления ЦК «О политике партии в области художественной литературы». Старая редакция, в ли-це наиболее радикальных «напостовцев» С. Родова, Г. Лелевича и И. Вардина, пала жертвой собственной непримиримости: они пытались диктовать партии ее же поли-тику и в конце концов были отлучены от дела, которое сами же и создавали. Их об-винили в «комчванстве» и нежелании признавать, что гегемония пролетарской лите-ратуры – это вовсе не свершившийся факт, а историческая задача, которую еще предстоит решить.

В апреле 1926 г. в Москве вышел первый номер нового двухнедельного жур-нала «На литературном посту», который должен был стать критико-теоретическим органом Российской ассоциации пролетарских писателей (РАПП). Редакция форми-ровалась под знаком примирения идейной бескомпромиссности с партийной дисци-плиной. В нее вошли Леопольд Авербах, Юрий Либединский, Борис Волин, Федор Раскольников и маститый революционер Михаил Ольминский. Участие последних, людей с дореволюционным партийным стажем, должно было гарантировать, что но-вый журнал не свернет на тропу фракционной войны, как это случилось с его пред-шественником.

Л. Авербах, племянник Якова Свердлова, очень быстро стал главным лицом издания и фактическим лидером всей РАПП. Это был человек невероятной энергии и организаторского таланта, который, однако, со временем сосредоточил в своих ру-ках такую власть над литературным процессом, что это стало вызывать раздражение даже у партийных верхов. Именно под его руководством журнал начал выстраивать ту самую линию, которую позже назовут «рапповской диктатурой».

В первом же номере редакция обозначила свою позицию с поистине военной прямотой: они остаются на посту против «либеральничающих всепримирителей», «капитулянтов» и «вульгаризаторов». Но, в отличие от старых «напостовцев», новая команда клялась в верности партийным решениям.

Интересно, что журнал, задуманный как сугубо литературный, с самого начала уделял много внимания вопросам изобразительного искусства, театра и кино. Редак-ция словно примеряла на себя роль верховного арбитра во всех сферах художе-ственной жизни. «На литературном посту» разворачивал настоящие искусствоведче-ские баталии. Критики вроде Д. Арановича или В. Мана, вооружившись марксист-ской методологией, взялись за переоценку современного художественного процесса. Аранович, например, сетовал на скульптуру, которая, по его мнению, прошла мимо «социальных потрясений» и погрязла в формализме, а Ман в своей статье «Сияние вокруг нуля» обрушился с критикой на выставку «Четырех искусств», заявив, что «за формальным совершенством ее участников скрывается лишь пустота, кото-рую не способно согреть отсутствие революционного чутья». Язык критики стано-вился все более жестким и нетерпимым: в статьях все чаще звучали интонации, ко-торые позже назовут «искусствоведческим доносом».

Впрочем, не смотря ни на что, «На литературном посту» не был монолитным. Внутри редакции постоянно шла борьба. Если старая гвардия – Родов и Лелевич – отрицали любую возможность сотрудничества с «попутчиками», то Авербах и его сторонники предлагали более гибкую тактику: раскалывать непролетарские объеди-нения и перетягивать на свою сторону колеблющихся. Эта линия привела к тому, что в 1926 г. на чрезвычайной конференции пролетарских писателей старое руководство окончательно осудили. Авербах, Либединский и Зонин представили доклады, в ко-торых разъясняли, что пролетарская литература должна учиться у классиков и рабо-тать над психологией «живого человека», а не довольствоваться схематичными фи-гурами в «кожаных куртках».

К концу 1920-х гг. журнал стал выходить трижды в месяц, а его тираж вырос до 15 тысяч экземпляров –...

📃 А.А. Крейн: музыка от сердца к сердцу

«Музыка Александра Крейна всегда воспринимается как повествование “от сердца к сердцу” – столько в ней пленительной задушевности».
И.Ф. Бэлза (РГАЛИ. Ф. 2435. Оп. 2. Ед. хр. 279)

Композитор Александр Абрамович Крейн (1883–1951) родился в семье музыканта, которая, переехав из Литвы в Россию, поселилась в Нижнем Новгороде. Отец, Абрам Григорьевич, и мать, Александра Даниловна, имели девять детей. Малыши с раннего детства под руководством отца обучались игре на скрипке, участвовали в любительских концертах. Почти все из них впоследствии стали профессиональными музыкантами. Старший, Эфраим, был капельмейстером Ингерманландского пехотного полка, Давид – скрипачом, профессором Московской консерватории, концертмейстером оркестра Большого театра, а также участником популярного «Московского трио»; Федор – флейтистом, игравшим в оркестрах провинциальных оперных театров. Лазарь и Яков также связали жизнь с музыкой и уехали жить в Англию. Младшие Григорий и Александр – посвятили себя композиции.

«Мой отец был чрезвычайно одаренный человек. Он, подобно И.С. Баху, создал несколько поколений музыкантов. Кроме своих семи сыновей, он через своих братьев, которых обучил игре на скрипке, как бы способствовал созданию музыкантов из своих племянников, из своих внуков, детей своих сыновей», – вспоминал позднее композитор (РГАЛИ. Ф. 2435. Оп. 2. Ед. хр. 251).

Серьезные занятия музыкой Александр начал в пятилетнем возрасте. Помимо скрипки он осваивал фортепиано под руководством преподавателя музыкального училища М.И. Дмитриевой. Однако профессия пианиста в то время считалась малоприбыльной. Вскоре мальчик был поручен музыканту Гиндлину для обучения игре на виолончели. По словам Александра Абрамовича, «владение виолончелью открывало возможность стать оркестровым музыкантом, главным образом оперным», что давало возможность обеспечить безбедное существование. К этому периоду относятся его первые пробы пера, преимущественно мазурки, польки и другие.

Четырнадцатилетний юноша Александр по настоянию брата Давида поступил в Московскую консерваторию в класс виолончели профессора А.Э. Глена. Брал частные уроки теории композиции у Л.Н. Николаева и Б.Л. Яворского. В этот период переломным моментом в его жизни стало знакомство и дружба с композитором А.Н. Скрябиным, влияние которого впоследствии ощущалось на протяжении всего композиторского пути. «На всю жизнь я сохранил творческие связи с гениальными откровениями А.Н. Скрябина, поразившего меня еще в юные годы», – вспоминал Александр Абрамович.

В начальный период творчества А.А. Крейн испытывал влияние музыки Э. Грига, А.Н. Скрябина, П.И. Чайковского, а также французских импрессионистов, что навеяло создание двух фортепианных сюит, пьес для скрипки и фортепиано, четырех виолончелей, романсов на слова Дж. Г. Байрона, А.А. Дельвига, М.Ю. Лермонтова. Все это было показано братом Давидом и профессором А.Э. Гленом композитору С.И. Танееву, который высоко оценил способности молодого музыканта.

Заручившись поддержкой А.Н. Скрябина и С.И. Танеева, он стал стремительно развиваться в направлении композиторского мастерства.

По окончании консерватории Александр Крейн в течение года совершенствовал навыки композиции в Музыкально-драматическом училище Московского филармонического общества, где среди его преподавателей были И.Н. Протопопов (контрапункт), А.Н. Корещенко (форма), Э.Л. Лангер (фортепиано). В свободное время играл в оркестре, делал переложения для издательства П.И. Юргенсона, где в том числе печатались и его сочинения.

Впервые произведения А.А. Крейна с успехом прозвучали в концертах «Вечеров современной музыки» в 1909 г., организованных музыкальным критиком В.В. Держановским и певицей Е.В. Копосовой. В дальнейшем его сочинения включали в концертную программу такие выдающиеся пианисты, как А.Б. Гольденвейзер, Г.Г. Нейгауз, дирижеры С.А. Кусевицкий, Н.А. Малько, В.В. Небольсин. Ему посвящались стихи, газеты и журналы извещали о появлении нового композитора.

Музыкальный критик Л.Л. Сабанеев писал: «Самое ценное в Крейне – личная...

📃 «Куда ни оглянись, везде нужен геолог»
О.А. Денисова – в числе первых женщин-геологов России

🪨 Двадцатое столетие справедливо можно считать эпохой грандиозных достижений российской геологической науки. Именно в этот период начинается активное изучение крупнейшего в мире железорудного бассейна – Курской магнитной аномалии (КМА) и происходят открытия нефтегазовых, медно-никелевых и алмазных месторождений.

Становясь востребованной, профессия геолога, несмотря на физические нагрузки и суровые условия труда, привлекает не только мужчин, но и женщин.

Ольга Алексеевна Денисова (1893–1972) принадлежала к плеяде первых российских женщин-геологов, чей путь пришелся на сложный, но динамичный период становления советской геологической науки.

О. А. Денисова родилась 19 июля 1893 г. в Москве в семье рабочего. После окончания в 1912 г. с серебряной медалью частной женской гимназии Н.П. Щепотьевой она поступает на естественное отделение физико-математического факультета Московских Высших женских курсов.

Уже на первом году обучения у Ольги Алексеевны проявился интерес к практической геологии. Во многом пробуждению интереса к практическим научным исследованиям поспособствовала Анна Болеславовна Миссуна – первая женщина-преподаватель геологических дисциплин в высших учебных заведениях в России. Своим примером ученого-практика Анна Болеславовна сумела вдохновить многих студентов-первокурсников на участие в полевых исследованиях. Именно под ее руководством Денисова впервые принимает участие в экспедициях по сбору ископаемых в Подмосковье, на Волхове и Вычегде, начинает собирать собственную коллекцию горных пород (петрографическую коллекцию).

‍ После окончания в 1918 г. женских курсов О.А. Денисова поступила в Московский государственный университет имени М.В. Ломоносова на естественное отделение физико-математического факультета. В том же году Ольгу Алексеевну приняли штатным научным сотрудником по полезным ископаемым в Московское отделение Геологического комитета, где ее руководителем стал известный ученый-геолог А.Д. Архангельский.

В первые годы работы Денисова занималась составлением карт полезных ископаемых. В 1921 г. под руководством А.Д. Архангельского она выезжала в составе особого отряда в Щигровский и Курский районы Курской губернии, где проводила описание керна буровых скважин и выемку образцов осадочных и кристаллических пород. О своей работе под началом выдающегося ученого О.А. Денисова вспоминала: «В полевой работе А.Д. Архангельский развивал в нас наблюдательность, приучал к детальному описанию фактического материала и к научным выводам из них». Он проявлял «к своим ученикам и сотрудникам как педагог и руководитель исключительно большое внимание и терпение. К нему совершенно спокойно обращался каждый из нас за разъяснением, и никогда никто не получал отказа в детальном объяснении».

В 1923 г. Ольга Алексеевна окончила МГУ, получив специальность геолога, и уже на следующий год участвовала в исследованиях южной полосы магнитных аномалий в Курской и Харьковской губерниях, работала инженерным коллектором в Крыму.

С 1920-х гг. геолог входила в Особую комиссию по исследованию Курской магнитной аномалии (ОК КМА). В марте 1925 г. О.А. Денисова принимает решение выйти из состава комиссии. Причиной этому, как она вспоминала, послужила ее «детская обида» на А.Д. Архангельского, который, вопреки договоренности передать собранные Геологическим отделом ОК КМА коллекции в МГУ, передал их в Московскую горную академию. Спустя годы Ольга Алексеевна признавалась, что ее уход был большой ошибкой: для расширения геологического кругозора ученый давал ей несравнимо больше других руководителей.

Последующий период профессиональной деятельности О.А. Денисовой связан с многочисленными экспедициями и преподавательской работой в ведущих отраслевых вузах страны.

В 1927–1928 гг. О.А. Денисова занимается геологическими изысканиями в Орловской и Курской губерниях, а также отправляется вместе со студентами МГУ исследовать месторождения валунов и гравия в Подмосковье.

В 1929–1930 гг. она преподает в Московском геологоразведочном...

📃 К 80-летию Токийского процесса

***
«Перед тем как сегодня собраться здесь, члены Трибунала дали подписку творить правосудие, согласно закону, без страха, пристрастия и благожелательства».

3 мая 1946 г. в Токио начал свою работу Международный военный трибунал (МВТ) для Дальнего Востока. Он был создан в целях реализации пункта 10 Потсдамской декларации, согласно которому «все военные преступники, включая тех, которые совершили зверства над пленными, должны понести суровое наказание». Подписав акт о капитуляции 2 сентября 1945 г., правительство Японии согласилось с условиями Потсдамской декларации и обязалось выполнять все требования верховного командующего союзных держав.

Фактическим «архитектором» Токийского процесса стал Главнокомандующий союзными оккупационными войсками, генерал армии Сухопутных войск США Дуглас Макартур. 11 сентября 1945 г. он распорядился об аресте 29 будущих подсудимых, однако процедура ареста была уникальной: на добровольную явку в тюрьму было дано 10-15 дней. Бывший премьер-министр и председатель Тайного совета Японии Фумимаро Коноэ покончил с собой, приняв яд за несколько часов до истечения данного срока.

19 января 1946 г. Д. Макартур утвердил Устав МВТ для Дальнего Востока, который устанавливал порядок формирования Трибунала, его функции, а также перечислял подсудные ему преступления. Устав в целом следовал модели трибунала для проведения Нюрнбергского процесса. Д. Макартур утвердил состав Трибунала из 11 судей, 9 из которых представляли страны, подписавшие акт о капитуляции Японии.

В соответствии с постановлением Политбюро ЦК ВКП(б) от 17 января 1946 г. «О представителях СССР в суде над главными японскими военными преступниками», членом Трибунала от СССР был назначен И.М. Зарянов, обвинителем от СССР – С.А. Голунский. 23 января была создана Комиссия по руководству работой советских представителей в МВТ во главе с А.Я. Вышинским. 2 февраля постановлением Секретариата ЦК ВКП(б) были утверждены помощники Главного обвинителя от СССР: А.Н. Васильев, В.С. Тадевосян, С.Я. Розенблит, А.И. Иванов и А.А. Куделин.

21 марта 1946 г. Политбюро утвердило директиву об основных принципах участия советских представителей в Токийском процессе. Главная задача – разоблачение систематической японской агрессии против нашей страны, от Русско-японской войны 1904–1905 гг. и вплоть до подготовки нападения на СССР до и во время Второй мировой войны. Директива требовала от советских представителей добиваться включения в число обвиняемых главных руководителей «крупных японских капиталистических организаций, которые были наиболее тесно связаны с японскими империалистическими кругами», а именно: концернов Мицуи, Мицубиси, Окура, Накадзима, Японского банка и др.

В основу деятельности МВТ для Дальнего Востока были положены принципы международного права, признанные Уставом Нюрнбергского трибунала и подтвержденные резолюцией Генеральной Ассамблеи ООН 11 декабря 1946 г. Все пункты обвинения были разделены на три категории: A) преступления против мира (пункты 1–36); B) военные преступления (пункты 37–52); C) преступления против человечности (пункты 53–55).

Из них прямо или косвенно касались планирования, подготовки либо совершения преступлений против СССР следующие:

Пункт 1: Составление общего плана или заговора с целью установления господства Японии в Восточной Азии, Тихом и Индийском океанах и во всех странах и на островах, расположенных в этих регионах и граничащих с ними.

Пункт 4: Составление общего плана или заговора с целью установления господства Японии в Восточной Азии, Тихом и Индийском океанах и ведения агрессивной войны против стран, которые могут этому воспротивиться, включая СССР.

Пункт 5: Заговор между Японией, Германией и Италией с целью установления мирового господства и ведения агрессивных войн против ряда стран, включая СССР.

Пункт 17: Планирование и подготовка агрессивной войны против СССР.

Пункты 25 и 35: Развязывание (п. 25) и ведение (п. 35) агрессивной войны против СССР в районе озера Хасан в июле – августе 1938 г.

Пункты 26 и 36: Развязывание (п. 26) и ведение (п. 36)...

📃 Ташкентская катастрофа: как страна восстанавливала разрушенный землетрясением город
***
Ранним утром 26 апреля 1966 г. крупнейший город Средней Азии, столица Узбекской ССР Ташкент подвергся мощным ударам стихии. Землетрясение силой около восьми баллов в считанные минуты оставило без крова свыше 300 тысяч человек. Зона максимальных разрушений охватила десять квадратных километров. Особенно пострадал центр древнего города, оказавшийся в эпицентре землетрясения. Полностью разрушились и были значительно повреждены 36 тысяч зданий. Число жертв для полуторамиллионного города оказалось при этом минимальным: по официальным данным 26 апреля погибли 8 и около 200 человек были госпитализированы с травмами различной степени тяжести.

Почти сразу о случившемся стало известно высшему руководству страны, и в тот же день Генеральный секретарь ЦК КПСС Л.И. Брежнев и Председатель Совета министров СССР А.Н. Косыгин прилетели в Ташкент. Оценив на месте ситуацию, они назвали ликвидацию последствий землетрясения и скорейшее восстановление города всесоюзной задачей. 26 апреля Политбюро ЦК КПСС приняло решение образовать правительственную комиссию в составе: руководителя Государственного комитета Совета министров СССР по делам строительства (Госстрой СССР) И.Т. Новикова, заведующего Отделом строительства ЦК КПСС А.Е. Бирюкова, первого заместителя председателя Госкомитета Совета министров СССР по материально-техническому снабжению Н.В. Мартынова и руководителя Госкомитета по гражданскому строительству и архитектуре при Госстрое СССР М.В. Посохина.

О восстановлении Ташкента регулярно сообщалось в газетах, по радио и в телерепортажах. Оно стало серьезной проверкой готовности действовать в чрезвычайных ситуациях для нового руководства страны. Хранящиеся в Российском государственном архиве новейшей истории документы фондов Политбюро ЦК КПСС и аппарата ЦК КПСС позволяют представить реальную картину организации и проведения работ по ликвидации последствий землетрясения.

С первых дней после Ташкентской катастрофы высшие органы власти определили первостепенной задачей помощь пострадавшему населению. 7 мая Политбюро ЦК утвердило постановление ЦК КПСС и Совета министров СССР «О неотложных мерах помощи Узбекской ССР по ликвидации последствий землетрясения в г. Ташкенте». В нем определялось, что Узбекской ССР из резервного фонда Совета министров СССР будут выделены дополнительные средства на восстановление и ремонт жилых домов, объектов культурно-бытового назначения, здравоохранения, коммунального хозяйства, торговых, учебных и административных зданий, а также размещение оставшихся без крова людей.

Для расселения пострадавших граждан до 1 апреля 1967 г. предусматривалось возведение близ Ташкента городка жилой площадью 150 тыс. кв. м. В восстановительных и строительных работах важная роль отводилась воинским частям Туркестанского военного округа.

Но для восстановления крупнейшего города Средней Азии этих мер было недостаточно. 28 мая 1966 г. вышло новое постановление ЦК КПСС и Совета министров СССР «Об оказании помощи Узбекской ССР в ликвидации последствий землетрясения». Государственным и партийным структурам поручалось определить возможность возведения на месте разрушенных и поврежденных кварталов, по сути, нового города из сейсмостойких зданий и сооружений, составить генеральный план застройки Ташкента.

Оценив масштабы восстановительных и строительных работ, 14 июня 1966 г. Политбюро ЦК утвердило новое постановление ЦК КПСС и Совета министров СССР «Об оказании помощи Узбекской ССР в ликвидации последствий землетрясения в г. Ташкенте». В нем перечислялись мероприятия, требующие крупных материальных затрат на союзном и ведомственном уровнях, участие в их реализации г. Москвы и Ленинграда, всех союзных республик, министерств и ведомств. Планировалось создать необходимые жилищные условия для пострадавших до наступления зимы, построить прочные и устойчивые к землетрясению здания.

Первые результаты выполнения постановлений стали известны уже в августе 1966 г. Председатель правительственной комиссии, руководитель Госстроя СССР И.Т....

📃 «Просто ошеломляющее впечатление»: Долина гейзеров на Камчатке

На территории материковой Евразии единственное скопление природных источников, периодически выбрасывающих горячую воду и пар, расположено в России – это Долина гейзеров в Кроноцком заповеднике на Камчатке. Долина была открыта 14 апреля 1941 г. научным сотрудником заповедника, геологом Татьяной Ивановной Устиновой (1913–2009).

На хранении в Государственном архиве Российской Федерации находятся документы Главного управления по заповедникам, зоопаркам и зоосадам при Совете народных комиссаров РСФСР. Среди них статья Т.И. Устиновой «Камчатские гейзеры» 1944 г. с подписью автора – по-видимому, первое описание Долины. Наша заметка опирается на это описание.

Кроноцкий заповедник расположен на восточном побережье Камчатки, занимая целиком полуостров, бассейн Кроноцкого озера и северную часть побережья Кроноцкого залива. В территорию заповедника площадью около 1,3 млн га входят морское побережье, открытые равнинные пространства болот и тундр, березовые леса и высокогорные долы (плоскогорья, сложенные продуктами вулканической деятельности). Вулканические долы рассечены узкими и глубокими долинами рек. К весне 1941 г. около половины территории заповедника было еще не исследовано.

Первый гейзер, названный «Первенец», был найден случайно в апреле 1941 г. в долине реки Шумной. Тогда же близ него была обнаружена теплая речка, впоследствии получившая название Гейзерной, с минерализованной водой. Это заставило предположить наличие значительных источников где-то в верхнем ее течении. В апреле Т.И. Устиновой удалось пробыть на гейзере всего два с половиной часа, поэтому на лето 1941 г. было намечено вторичное его посещение и обследование речки.

Исследование проводилось в сопровождении старшего наблюдателя заповедника А.П. Крупенина. Зимой первооткрыватели достигли гейзер снизу от устья Шумной – на собаках, лыжах, пешком. Летом этот путь был недоступен. Первооткрыватели добирались в обход и попали в истоки обнаруженного зимой теплого притока Шумной.

Долина реки Гейзерной в нижнем течении имеет ширину около 3 км и врезана в дол на глубину 400 м. Первый же день знакомства с долиной дал превосходные результаты. В долине нижнего и особенно среднего течения Гейзерной было выделено десять особенно активных участков. Как писала Т.И. Устинова, «количество и разнообразие горячих источников поистине необыкновенно и производит просто ошеломляющее впечатление».

«Нижняя часть склонов долины, особенно на левой стороне, примерно в километре от устья и выше на 4-5 км почти сплошь усеяна многими сотнями выходов горячей воды – начиная от больших грифонов диаметром больше метра и кончая дырочками, в которые едва входит грифель карандаша», – говорилось в статье. Грифон – углубление устья гейзера, из которого выходят вода и пар. «(...) вода выделяется толчками с паром, брызгами, в сопровождении различных звуков: от грохота, напоминающего раскаты грома, до фырканья наподобие рассерженной кошки. Так как на некоторых участках скапливается много десятков таких выходов различной величины – все эти громы, фырканья, всплески сливаются в сплошной переливающийся гул».

Температура воды в источниках составляет 95-98 градусов. «Почва обнажена и нагрета, сквозь ботинки жжет ноги, – писала Т.И. Устинова. – На участках, даже покрытых травой, чувствуется подземное тепло. В палатке, поставленной в стороне от активных площадок, почва под спальными мешками нагревалась, как протопленная печь. Наша лошадь, проходя по лужайке, вдруг глубоко провалилась задними ногами, и из образовавшихся отверстий пошел пар».

Во время летнего посещения первооткрывателям удалось пробыть в долине Гейзерной четыре дня. За это время были описаны 17 гейзеров значительных размеров. Мелкие гейзеры не были учтены.
О гейзере «Первенец» с грифоном глубиной 1,5 м Т.И. Устинова писала: «Взрыв гейзера напоминает выстрел из орудия. Косо направленный столб воды в сопровождении облака пара с оглушительным грохотом вылетает из отверстия. Пар поднимается метров на 150. В густых клубах трудно разобрать, какой высоты достигает во...

📃 Конвои Северного государственного морского пароходства Народного комиссариата морского флота СССР в годы Великой Отечественной войны

В ходе стремительно разворачивающихся боевых действий на сухопутных фронтах Великой Отечественной войны, которые, как известно, уже летом 1941 г. складывались не в пользу СССР, стало очевидным, что самый короткий путь доставки необходимых военных и материальных грузов из союзных стран по ленд-лизу будет пролегать по северным морям – как и в Первую мировую войну.

Война поставила перед советским торговым флотом, прежде всего Северным государственным морским пароходством (СГМП), крупнейшим в Советской Арктике, трудную и масштабную задачу обеспечения этих перевозок. При этом, перед СГМП и соседним Мурманским пароходством сохранялась не менее ответственная задача поддержания и развития морских коммуникаций на востоке Арктики.

Первые союзные конвои, очень небольшие, пришли в Архангельск с английским военным эскортом в начале августа 1941 г. Советская сторона начала участвовать в составе конвоев уже в сентябре того же года, когда пароходы «Родина», «Будённый», «Старый большевик» «Севзаплес» и др., выделенные из состава Северного и Мурманского пароходств и поначалу никак не вооруженные, вышли с экспортными грузами (в основном пиломатериалами) в Исландию и Великобританию.

Чем были характерны северные конвои? Само по себе плавание в высоких широтах с их летними туманами и зимними льдами в штормовую погоду требовало очень высокой квалификации наших и союзных моряков. Но в условиях военного времени, когда базировавшиеся в основном в оккупированной Норвегии флот, в том числе подводный, и авиация Германии располагали практически полной свободой действий на всех маршрутах от острова Медвежий до Канина носа и даже до острова Мудьюг, нужно было и боевое мастерство, мужество экипажей при отражении многодневных воздушных и подводных атак.

Ко всему прочему, в северных морях советскими и немецкими моряками во многих местах выставлялись минные поля, представлявшие серьезную опасность не только для каботажных судов, но и для участников северных конвоев.

При этом уже в 1942 г. численность конвоев и, соответственно, военного эскорта, значительно возросла, караваны насчитывали до 36 вымпелов. Следует отметить, что организация каждого конвоя и обеспечение его боевого прикрытия осуществлялась британским военно-морским флотом, порядковые номера конвоев обозначались латинскими литерами PQ или QP.

История северных конвоев изобилует примерами бесстрашия и героизма советских моряков. Но самым знаменитым стал подвиг экипажа теплохода «Старый большевик», того самого, который начинал походы в сентябре 1941 г.

В мае 1942 г. «Старый большевик» под командой капитана Ивана Ивановича Афанасьева, загрузившись в США самолетами, снарядами, взрывчаткой и бензином в бочках, шел из Рейкьявика в Мурманск замыкающим в составе конвоя «PQ-16».

Три дня советский теплоход, энергично маневрируя, уклоняясь от немецких бомб и торпед, отбиваясь зенитным артиллерийским и пулеметным огнем, продолжал движение в составе конвоя. Это была, конечно, заслуга опытных моряков – капитана судна И.И. Афанасьева и рулевого Б.И. Аказёнка. Но 27 мая «Старый большевик» был атакован сразу девятью немецкими бомбардировщиками: бомба угодила прямо в полубак. Расчет зенитного орудия погиб, многие члены экипажа были ранены или контужены, в том числе и капитан. Корабль потерял ход и управление, начался пожар. Чтобы избежать взрыва, замполит К.М. Петровский и Б.И. Аказёнок организовали перенос снарядов в относительно безопасное место.

С подошедшего к горящему «Старому большевику» английского военного корабля приняли раненых и предложили экипажу покинуть судно, чтобы затем затопить его – это была обычная практика в конвоях. Советский экипаж отказался от эвакуации и, оставшись в океане в одиночестве, принялся под руководством И.И. Афанасьева энергично бороться с огнем. И наши моряки победили огонь. Через некоторое время «Старый большевик» догнал в море ушедший вперед конвой. Команды советских и иностранных судов, пораженные мужеством и энергией...

📃
Бросок в бессмертие. Подвиг Александра Матросова.

«Во время боев с немецкими захватчиками в районе д. Чернушки Калининской области, проявив героический подвиг при наступлении роты на укрепленный участок противника, красноармеец Матросов, пробравшись к дзоту, закрыл своим телом амбразуру, чем дал возможность преодолеть пункт обороны противника», – это строки из наградного листа Александра Матросова.

25 февраля (по уточненным данным) 1943 г. 2-й стрелковый батальон 91-й отдельной стрелковой Сибирской добровольческой бригады прорвал немецкую линию обороны у деревни Чернушки Калининской области (современная Псковская область).
Рядовой автоматчик Александр Матросов, которому едва исполнилось 19 лет, когда закончились все гранаты и патроны для уничтожения проволочного заграждения и мин у дзота противника, бросился на амбразуру. Он погиб на месте. И это дало время советским солдатам, и укрепления противника были взяты.

19 июня 1943 г. Указом Президиума Верховного Совета СССР Матросову Александру Матвеевичу «за образцовое выполнение боевых заданий» и «проявленные при этом героизм и отвагу» было присвоено звание Героя Советского Союза (посмертно).
С лета 1943 г. статьи о его подвиге публиковались во всех советских газетах, ему посвящали стихи и снимали о нем художественные фильмы, его именем называли школы, кинотеатры и улицы. А его подвиг стал нарицательным: «лечь на амбразуру противника» – значит повторить подвиг Матросова.

Долгое время не утихали споры вокруг личности Александра, дате и месте его рождения. И только совсем недавно благодаря сохранившимся архивам и упорству историков удалось установить, что Александр Матвеевич Матросов родился 5 февраля 1924 г. в поселке Зинкин Враг (Зин-Овраг) Высоколковской волости Мелекесского уезда Самарской губернии (современный Новомалыклинский район Ульяновской области). По национальности он мордвин. Отец погиб в конце 1923 г. – за месяц до рождения Александра. В 1929 г. его смертельно больной матери пришлось отвести сына в детский дом № 26 в г. Мелекессе (современный г. Димитровград Ульяновской области). В октябре 1935 г. его перевели в Ивановский детский дом трудового воспитания. В сентябре 1940 г. после окончания 6-го класса его направили работать в депо на Куйбышевский вагоноремонтный завод № 9. И именно за самовольный уход с завода и нарушение паспортного режима, а не за воровство и хулиганство, как было принято считать раньше, он был арестован, осужден на два года и отправлен в Уфимскую детскую трудовую колонию № 2 при НКВД СССР. Сначала он работал на мебельной фабрике, а 15 марта 1942 г. его назначили помощником воспитателя и даже избрали председателем Центральной конфликтной комиссии.

С началом Великой Отечественной войны он стремился попасть на фронт, неоднократно писал письма в военкомат. И вот 30 сентября 1942 г. он был зачислен в ряды курсантов Краснохолмского военно-пехотного училища, 30 ноября принят в ряды ВЛКСМ, а через два месяца он уже сражался на Калининском фронте в составе 91-й отдельной стрелковой бригады им. Сталина 6-го стрелкового корпуса 41-й армии в качестве стрелка-автоматчика.

8 сентября 1943 г. для увековечения памяти Матросова 254-му гвардейскому стрелковому полку, образованному из 91-й отдельной стрелковой бригады, было присвоено наименование «имени Александра Матросова», а сам Александр был навечно зачислен в списки 1-й роты гвардейского полка.

Похоронили А.М. Матросова недалеко от места его подвига под деревней Чернушки, а в 1948 г. состоялось перезахоронение в г. Великие Луки (современная Псковская область). 25 июля 1954 г. на могиле Александра Матросова был торжественно открыт памятник (автор – Е.В. Вучетич, архитектор – В.А. Артамонов). 14 августа 1971 г. в г. Великие Луки открылся Музей боевой комсомольской славы имени А. Матросова.

Анна Кочетова, к.и.н.,
Российский государственный архив социально-политической истории (РГАСПИ)

📃 К 135-летию М.А. Булгакова

О жизни и творчестве Михаила Афанасьевича Булгакова (1891–1940) написано немало книг, его биография изучена лучшими литературоведами. Однако период и конкретное место его работы в Военном ведомстве в 1922 г. отражены пунктирно и не совсем точно.

Так, многие биографы пишут о том, что М.А. Булгаков в феврале 1922 г. устроился на работу в Научно-технический комитет при Военно-воздушной академии им. Н.Е. Жуковского. Но, во-первых, Научно-технический комитет находился в прямом подчинении Главного управления Рабоче-Крестьянского Красного Воздушного Флота (Главоздухофлота, РККВФ). Во-вторых, Военно-воздушной академии им. Н.Е. Жуковского в то время еще не было (существовал Институт инженеров Красного Воздушного Флота имени Н.Е. Жуковского).
Сам М.А. Булгаков в сохранившихся письмах родным и на страницах дневника упоминает в качестве мест своей работы Военно-редакционный совет и Научно-технический комитет.

Попробуем с помощью документов Российского государственного военного архива разобраться, где конкретно в Военном ведомстве и как работал М.А. Булгаков, какие занимал должности.
Первый по хронологии документ – это заявление – анкета Булл-Булгакова Михаила Афанасьевича от 11 февраля 1922 г. на имя начальника Отдела военной литературы при Реввоенсовете Республики с просьбой о зачислении в одно из отделений Отдела. При этом в анкете он указал фамилию в обратном порядке «Булгаков-Булл», а подпись поставил «М. Булл». (Напомним, что М.А. Булгаков еще 13 января 1922 г. в письме к сестре Н.А. Земской сообщал: «Подписываю псевдонимом Булл»).

В анкете Михаил Афанасьевич, в частности, указал, что по профессии он литератор, беспартийный.

Отвечая на вопрос: «Если не принадлежит ни к какой политической партии, то какой из них сочувствует», Михаил Афанасьевич написал: «Компартии».

По поводу принадлежности к профсоюзу сообщил, что 20 марта 1920 г. вступил в Рабис (профессиональный союз Работников Искусств), билет № 402, был членом правления Владикавказского отделения союза.

Последнее место службы и занимаемую должность после Октябрьской революции М.А. Булгаков указал – секретарь Литературного отдела Главного политико-просветительного комитета Наркомпроса РСФСР, уволен в связи с расформированием.
В разделе «Семейное положение...» указаны:
– Татьяна Николаевна Булгакова, жена, место службы – ищет мéста, точный адрес: Б. Садовая, д. 10, кв. 50;
– Надежда Афанасьевна Земская, сестра, г. Киев, преподавательница.
Интересно, что по поводу отношения к воинской повинности до Октябрьской революции М.А. Булгаков написал в анкете: «ратник ополчения II разряда», «не служил».

В Красной армии так же не служил. Что касается отношения к воинской повинности в настоящее время, то М.А. Булгаков сообщил: «Принят на учет 5 октября 1920 г., карточка 12410, освобожден по болезни во Владикавказе».

14 февраля 1922 г. М.А. Булгаков через Московский подотдел учета и распределения рабочей силы был направлен в Высший военный редакционный совет (ВВРС) в Отдел военно-политической литературы для назначения на должность литератора. В Высшем военном редакционном совете в это время вакантными должностями были: редактор, информатор и переписчик.

В результате приказом Высшего военного редакционного совета № 21 от 20 февраля 1922 г. гр-н Булль-Булгаков Михаил Афанасьевич был назначен «на стаж для работ в Отдел Военно-политической литературы с 11 февраля с зачислением на пайковое довольствие с того же числа». Стаж был рассчитан на две недели.

В своем дневнике «Под пятой» 15 февраля 1922 г. М.А. Булгаков мрачно заметил: «...Живем впроголодь. Кругом долги. “Должность” моя в военно-редакционном совете сведется к побе[гушкам]».

В судьбе М.А. Булгакова в этот период активную роль играл Борис Михайлович Земский, старший брат Андрея Михайловича Земского, мужа Надежды Афанасьевны, сестры писателя. Б.М. Земский занимал должность управляющего делами Научно-технического комитета Главвоздухофлота и преподавал в Институте инженеров Красного Воздушного Флота им. Н.Е. Жуковского. Совершенно очевидно, что Б.М. Земский помог М.А....

📃 Сайт «Победа. 1941–1945» пополнился новыми фотодокументами

8 мая 2026 г. сайт «Победа. 1941–1945» https://victory.rusarchives.ru/index пополнился новыми фотодокументами, предоставленными Главным архивным управлением города Москвы из собрания Центрального государственного архива города Москвы (ЦГА Москвы).

В год 85-летия битвы за Москву и начала контрнаступления советских войск против немецко-фашистских захватчиков под Москвой (5 декабря 1941 г.) в рубрике «За нами – Москва!» размещены фотографии бойцов народного ополчения – трудящихся города Москвы во время военной подготовки, на тактических занятиях (октябрь 1941 г.) фронтового фотокорреспондента Б.Е. Вдовенко, фотографии московских баррикад, защитной маскировки зданий столицы, виды улиц Москвы в дни осадного положения.

Мастером фотосъемки, корреспондентом газеты «Красная Звезда» и Совинформбюро Я.Н. Халипом запечатлены будни в цехах оборонного завода по изготовлению артиллерийских снарядов, представлены фотографии токарей во время работы на Станкостроительном заводе имени С. Орджоникидзе в Москве автора П.А. Марковского.

🛜 Сайт «Победа. 1941–1945» включает экспозицию наиболее ярких архивных фотодокументов, раскрывающих величие и историческую значимость подвига советского народа в Великой Отечественной войне. Из фондов личных собраний и фотофондов ЦГА Москвы фотоподборку раздела «Парад Победы» дополнили известные фотографии М.А. Трахмана, Я.Н. Халипа и Б.Е. Вдовенко, запечатлевшие Парад Победы на Красной площади 24 июня 1945 г., среди которых: колонна солдат Красной Армии с поверженными фашистскими знаменами и штандартами, приветствие маршала Советского Союза Г.К. Жукова, знаменная группа сводного полка 1-го Украинского фронта, Герои Советского Союза А.И. Покрышкин, Д.Б. Глинка, И.П. Славянский.

Новые размещенные фотодокументы отмечены значком «Новый». Всего сайт «Победа. 1941–1945» содержит 3369 фотографий, 11,5 часов кинохроники, более 3 часов фонодокументов.

📃
«За меня вам наши товарищи отомстят!». Подвиг Зои Космодемьянской.

Впервые о подвиге Зои Космодемьянской весь Советский Союз узнал из газеты «Правда» 27 января 1942 г. В ней была опубликована статья военного корреспондента П. Лидова «Таня» и фотография истерзанного трупа девушки. Тогда Лидов еще не знал, что настоящее имя партизанки – Зоя.

Зоя Анатольевна Космодемьянская родилась 13 сентября 1923 г. в селе Осино-Гай Тамбовской области. В 1930 г. семья ее переехала в Москву. Зоя училась в школе № 201 Тимирязевского района, увлекалась литературой и историей, мечтала поступить в Литературный институт, но начавшаяся Великая Отечественная война изменила планы.

В октябре 1941 г., когда нацистские войска подходили к Москве, десятиклассница Зоя, как и многие комсомольцы, добровольно записалась на фронт. Попала она в разведывательно-диверсионную часть № 9903, подчинявшуюся напрямую разведывательному отделу штаба Западного фронта. Начальником штаба части был опытный разведчик Артур Спрогис, который в 1943 г. стал начальником Латвийского штаба партизанского движения.

После обучения Зою отправили в тыл врага для уничтожения войск противника. В ночь на 27 ноября 1941 г. она в составе группы перешла линию фронта в районе деревни Обухово под Наро-Фоминском. В селе Петрищево Грибцовского сельсовета Верейского района по заданию Зоя подожгла три дома с конюшнями, в которых проживали нацистские солдаты. В итоге один нацист погиб, несколько немцев обгорело, уничтожено вооружение и телефонный кабель. Задание было успешно выполнено. Однако через два дня 29 ноября при возвращении в деревню для выполнения следующего задания около 7 часов вечера Зоя была схвачена.

При обыске у нее нашли наган и бутылку с горючей жидкостью. Нацисты пытались выбить из нее информацию, до полусмерти пороли ремнями, пока тело не посинело от ударов. Немцы только смотрели и смеялись. Но Зоя никого не выдала. Ей жгли подбородок, водили по морозу босиком в одной рубашке, а на следующее утро около 10 часов на обмороженные ноги ей надели мокрые ватные штаны и вывели на улицу на казнь. На ее шею надели деревянную табличку, на которой на русском и на немецком языке было написано «Поджигатель домов». По воспоминаниям местных жителей, «от дома до виселицы она шла ровно, гордо, с поднятой головой». Ее фотографировал немецкий солдат со всех сторон, а она продолжала призывать жителей деревни помогать Красной Армии, а немцам – сдаваться в плен. Уже с петлей на шее она произнесла свои последние слова: «Сколько нас не вешайте, но всех не перевешаете! Нас 170 миллионов. За меня вам наши товарищи отомстят!».

Нацисты запрещали снимать повешенных советских партизан. Они должны были пугать население – так будет с каждым, кто выступит против третьего рейха. Поэтому тело Зои провисело полтора месяца. И только за три для до отступления немцев, труп Зои по их приказу сняли и закопали в 50 метрах от сельской школы.
Село Петрищево было освобождено Красной Армией 14 января 1942 г. После рассказов граждан о случившемся могилу Зои вскрыли. Проведено тщательное расследование, в начале февраля 1942 г. была установлена ее личность.

16 февраля 1942 г. «за отвагу и геройство, проявленные в партизанской борьбе против немецких захватчиков» Зое Анатольевне Космодемьянской Указом Президиума Верховного Совета СССР было присвоено звание Героя Советского Союза. Зоя Космодемьянская стала первой женщиной, удостоенной этого звания в годы Великой Отечественной войны.

Подробнее о ее подвиге можно узнать из публикуемой докладной записки секретаря Московского городского комитета ВЛКСМ А.Н. Шелепина секретарю ЦК ВЛКСМ Н.А. Михайлову от 7 февраля 1942 г. с ходатайством о присвоении Зое Космодемьянской звания Героя Советского Союза. Единственно, в записке неверно указан месяц – все описанное с Зоей происходило не в декабре, а в ноябре 1941 г. Ставшая знаменитой и повторенное бесчисленное количество раз фотография – это одна из трофейных фотографий казни Зои, которые были найдены у убитого немецкого солдата.

Анна Кочетова, к.и.н.,
Российский государственный архив социально-политической...

📃 День Победы

Первый после исторического Парада Победы, состоявшегося на Красной площади 24 июня 1945 г., военный парад в честь Дня Победы был проведен в г. Москве 9 мая 1965 г. Знаменосец парада – участник штурма Берлина, Герой Советского Союза полковник Константин Яковлевич Самсонов, его ассистенты – Герой Советского Союза сержант Михаил Алексеевич Егоров и Герой Советского Союза младший сержант Мелитон Варламович Кантария, водрузившие в ночь на 1 мая 1945 г. над Рейхстагом штурмовой красный флаг 150-й ордена Кутузова II степени Идрицкой стрелковой дивизии, навсегда ставший Знаменем Победы. Впервые они торжественно пронесли Знамя Победы по главной площади страны.

Накануне, 8 мая 1965 г., в Кремлевском дворце съездов на торжественном собрании, посвященном 20-й годовщине Победы в Великой Отечественной войне, был объявлен указ Президиума Верховного Совета СССР о присвоении Москве почетного звания «Город-герой» – за выдающиеся заслуги перед Родиной, массовый героизм, мужество и стойкость, проявленные трудящимися столицы в борьбе с немецко-фашистскими захватчиками. Высшую награду к знамени города прикрепил первый секретарь ЦК КПСС Л.И. Брежнев.

О памятных событиях – в кинодокументе, представляемом Российским государственным архивом кинофотофонодокументов (к/ж «Новости дня», № 20, 1965 г. Учетный № 21173. Центральная студия документальных фильмов. Режиссер Г. Бобров).

📃 П.Н. Шубин – поэт-фронтовик

Перебирая имена поэтов, которых принято причислять к фронтовому поколению русской поэзии, невозможно не поразиться тому, как по-разному сложилась их творческая судьба. Кто-то, как Давид Самойлов и Борис Слуцкий, написал свои лучшие стихи о войне спустя годы после ее окончания и прожил долгую жизнь. Кто-то, подобно Илье Лапшину и Всеволоду Багрицкому, так и не успел по-настоящему прозвучать, оставшись навсегда двадцатилетним. Иные, как Семен Гудзенко и Павел Шубин, вынесли свои стихи прямо из боя. А после, говоря словами Александра Межирова, «с войны вернулись ... и сразу / Заторопились умирать». Адресованные Гудзенко, слова эти в полной мере относятся и к Павлу Шубину, ушедшему из жизни за месяц до шестой годовщины Победы.
Определение «ныне почти забытый поэт» бывает не вполне справедливым даже по отношению к авторам XIX в., но как горько оно для поэта, творившего меньше ста лет назад! Тем не менее, Павел Николаевич Шубин, автор десятков исключительных по своей лирической мощи стихотворений, в силу разных обстоятельств действительно незаслуженно находится в наше время на периферии читательского внимания. Ему не повезло оказаться в студенческой компании ифлийцев, свято чтивших память товарищей до конца дней, он не вращался в юности в «миру литинститутском». Но это не помешало оформиться его самобытному таланту, который в полную силу развернулся в годы войны.

Павел Шубин родился в грозном 1914-м в селе Чернава Елецкого уезда Орловской губернии (том самом, где за век до этого появился на свет святитель Феофан Затворник) в большой крестьянской семье. Отец будущего поэта любил и собирал книги, а мать, хоть и была неграмотной, знала наизусть и пела детям множество песен, так что его первое знакомство с литературой и поэтическим словом состоялось в родительском доме.

В 15 лет Шубин уехал к старшей сестре в Ленинград, а в 16 добрался до Крыма с единственной целью – повидаться со своим литературным кумиром, писателем Александром Грином. Тот принял мальчика и посоветовал ему, прежде всего, учиться и найти свое место в жизни.

Чтобы обеспечить себя, Шубин пошел работать слесарем на Ленинградский металлический завод им. И.В. Сталина (ЛМЗ) и параллельно учился на вечернем отделении конструкторского техникума. К этому времени относятся его первые поэтические опыты, с 1933 г. печатался в ленинградской периодике. Вскоре он окончательно решил связать свою жизнь с литературой и по направлению от ЛМЗ поступил на филологический факультет Ленинградского пединститута им. А.И. Герцена. Будучи студентом, в 1937 г. он опубликовал свой первый сборник стихов «Ветер в лицо» и в 1939-м выпускался из института уже в статусе подающего надежды молодого поэта. В ранних стихах, сохранившихся в его личном архивном фонде в Российском государственном архиве литературы и искусства, еще чувствуется чужое влияние, но есть в них и свежие, сильные строки и образы, крепкий задел на будущее.

В том же 1939 г. П.Н. Шубин переехал из Ленинграда в Москву и вскоре был принят в члены недавно созданного Союза советских писателей. Перед войной он являлся автором уже двух сборников стихов (второй, «Парус», вышел в 1940 г.).

После начала Великой Отечественной войны Павел Шубин ушел во фронтовую печать, служил в редакции газеты Волховского фронта «Фронтовая правда». Перед его глазами прошли ключевые сражения за освобождение Ленинграда от немецко-фашистской блокады, а подпись «Мясной Бор, май 1942 г.» под стихотворением Шубина «Шофер» говорит о его военной судьбе больше, чем десятки слов:
Крутясь под “мессершмиттами”
С руками перебитыми,
Он гнал машину через грязь
От Волхова до Керести,
К баранке грудью привалясь,
Сжав на баранке челюсти.
И вновь заход стервятника,
И снова кровь из ватника,
И трудно руль раскачивать,
Зубами поворачивать...

18 января 1943 г. Шубин, недавно оправившийся от тяжелой контузии, одним из первых дал в печать сообщение о встрече Волховского и Ленинградского фронтов, которая стала важнейшим шагом на пути к снятию блокады. Он оперативно освещал ход боев и писал очерки об их героических...

📃 Художественная летопись войны: «Окна ТАСС»

В истории искусства в годы Великой Отечественной войны найдется немало интересных и подчас уникальных явлений. На их фоне, по исторической значимости и масштабу, выделяются плакаты «Окна ТАСС».

Родившиеся как частная инициатива группы московских художников и литераторов, они получили развитие на территории всего Советского Союза и стали мощным инструментом политической агитации, не утратив при этом художественной индивидуальности.

«Окна ТАСС» были организованы 24 июня 1941 г. коллективом авторов. В него вошли карикатуристы Кукрыниксы (М. Куприянов, П. Крылов и Н. Соколов), М. Черемных, Б. Ефимов, К. Елисеев, А. Радаков, Н. Денисовский, Н. Радлов и Л. Генч, художники-живописцы Б. Иогансон, А. Герасимов, П. Шухмин, Г. Савицкий, В. Сварог, П. Соколов-Скаля, А. Дейнека и многие другие. Писательская бригада включала в себя С. Кирсанова, Н. Адуева, А. Раскина, М. Слободского, позднее – С. Маршака, Д. Бедного, В. Лебедева-Кумача, А. Жарова, И. Уткина и других известных авторов – более двухсот человек.

🪧 Редакция видела своей задачей возродить лучшие традиции «Окон сатиры РОСТА», которые Владимир Маяковский выпускал в годы Гражданской войны. Среди тех, кто задумал новые «Окна», были и его бывшие соратники – Михаил Черемных, работавший с Маяковским в Москве, и Алексей Радаков, занимавшийся выпуском «Окон РОСТА» в Петрограде. Многие бывшие «ростовцы» оказались задействованы и на технических работах, связанных с тиражированием готовых плакатов.

Михаил Черемных выделял три главных типа «Окон ТАСС» – героическое панно, героический плакат и сатирический плакат. Первые два типа в сатирических «Окнах РОСТА» отсутствовали. А в «Окнах ТАСС» с самого первого выпуска, представленного москвичам 27 июня 1941 г., была сделана ставка на разнообразие тем, разнохарактерность творческого исполнения и принципиальный отказ от создания какого-либо типового макета «окна».

За годы войны вышли «Окна ТАСС», посвященные победам Красной армии и отдельным героям, отражавшие напряженное положение на фронтах и звавшие неустанно двигаться на Запад, требовавшие бдительности и соблюдения экономии, призывавшие собирать металлолом и подарки для бойцов... Трудно найти такую тему из жизни фронта и тыла или важное событие на международной арене, которые «Окна ТАСС» обошли бы вниманием.

Простые по форме, лаконичные и доходчивые по содержанию, они изо дня в день бичевали нацизм, звали на боевой и трудовой подвиг, пробуждали в людях лучшие чувства, напоминая о славном прошлом народов СССР. Неоднократно члены редакции «Окон ТАСС» выезжали на фронт, где делали не только зарисовки к будущим плакатам, но и прямо на местах создавали их специальные выпуски.

Работа редакции не прекращалась даже в дни, когда немцы стояли под Москвой. Наоборот, плакаты со знакомым каждому грифом, висевшие на обледеневших домах и баррикадах, стали неотъемлемой частью пейзажа военной Москвы.

На второй день после освобождения Севастополя (9 мая 1944 г.) и Минска (3 июля 1944 г.) от немецко-фашистских захватчиков в них уже были вывешены «Окна ТАСС». Самолетами их закидывали даже в тыл врага и на оккупированные территории.

Юбилейный 500-й выпуск «Окон ТАСС» украсили стихи Самуила Маршака:
Под этим Окном не поют серенады,
На этом Окне резеда не цвела.
За этим Окном разрывались снаряды
И армия наша на подвиги шла.
И в первом Окне, и в Окне пятисотом
Горел наш огонь, призывая в поход
На новые подвиги, к новым высотам.
За правое дело, на Запад – вперед!

Мастерская «Окон ТАСС» располагалась в помещении выставочного зала Союза художников СССР на Кузнецком мосту. Реакция на происходящее должна была быть молниеносной, поэтому работа шла круглосуточно в три смены: на столах, на полу, во всех углах безостановочно что-то рисовали, резали, клеили, сочиняли, редактировали. Это позволяло добиваться газетной оперативности: на многие события редакция откликалась в тот же день, когда о них писала пресса.

За первые два года работы «Окна ТАСС» из небольшой, практически кустарной мастерской превратились в организованное предприятие,...