📃 Всемирный день цирка

Цирк в нашем сознании связан прежде всего с детством. Этот уникальный вид искусства соединяет множество жанров: от акробатики, дрессуры до иллюзии и театра.

Зрелищность и драматургия цирковых представлений привлекает внимание не только детей, но и взрослой аудитории. Именно поэтому, в силу глубокого эмоционального воздействия, цирк в СССР был важным объектом официальной культурной политики, имел мощную государственную поддержку и активно развивался, формируя самобытную цирковую школу.

Основой для развития советской цирковой инфраструктуры стали национализированные в 1919 г. частные цирки. В 1920-е гг. начали открываться государственные цирки в Ленинграде, Киеве, Орле, Ростове и других городах. По данным одного из первых организаторов циркового дела в СССР А.М. Данкмана, в 1937 г. в стране было 68 стационарных цирков, 13 городских шапито, 8 групп «Цирк на колесах», 6 колхозных цирков для обслуживания деревень, сел, аулов.

Источником изучения развития циркового искусства – от строительства специализированных зданий, их оснащения до циркового реквизита – могут послужить научно-технические документы, хранящиеся в Российском государственном архиве в г. Самаре. Иллюстративный ряд к заметке представлен документами из фонда Р-578 «Государственный институт по проектированию театрально-зрелищных предприятий "Гипротеатр" Министерства культуры СССР, г. Москва, 1931» и фонда Р-1 «Архивная коллекция "Заявочные материалы на изобретения (из фондов Комитета Российской Федерации по патентам и товарным знакам и его предшественников)"».

Проект колхозного передвижного цирка образца 1936 г. Мамонтова (имя и отчество восстановить не удалось) и П.К. Матвеева, предложенный для патентования, демонстрирует удобную в транспортировке сборно-разборную конструкцию на основе мачт и брезентового шатра. Шапито включает манеж с барьером, скамьи для зрителей, вестибюль и конюшню.

Задача цирковых артистов – удивлять, восхищать, смешить публику, поэтому они постоянно находятся в творческом поиске. Патентная документация 1920–1940 гг. представляет изобретения для цирка, поражающие смелостью решений. Так, Я.С. Каневский в 1929 г. предложил аппарат для номера «Человек-муха» с площадкой гидропульта, который подбрасывал акробата на высоту 15 м – тот должен был ухватиться за трапецию под куполом цирка и исполнить головокружительные трюки.

Артисты брали на вооружение диковинные для широкой публики технические новинки. Примером служит цирковой номер Г.В. Генова-Немцова «Говорящие собака Брунгильда и лошадь Анюта», секретом которого стал ультракоротковолновый передатчик. Главным героем выступления, включающего приемы буффонады, был артист в наушниках, одновременно изображающий своих собеседников – зооморфных персонажей. Его партнер озвучивал кукол за сценой через микрофон. Заявка на изобретение была подана в 1935 г. после публикации схемы радиопередатчика в журнале «Радио-Фронт» (№ 8, 1935).

Даже в военное время цирк продолжал радовать публику. Сразу после Великой Отечественной войны, к 1946 г., цирковые артисты подготовили более 100 номеров, некоторые из них в 1947 г. демонстрировались на IV Всесоюзном творческом смотре новых номеров советского цирка. Одно из изобретений – пневматический перш акробата С.П. Нестерова со встроенным баллоном для сжатого воздуха. Ранее подача воздуха в поршневое устройство осуществлялась через шланг, что ограничивало свободу движений. Оригинальная конструкция позволяла акробату, удерживающему перш, самостоятельно управлять поршнем и поднимать площадку с эквилибристами – это делало номер захватывающим.

После войны, нанесшей значительный урон цирковой инфраструктуре, в СССР началось активное строительство стационарных цирков средней вместимостью 2000–3000 мест. В 1966–1980 гг. их было построено около 40. Архитектура зданий созвучна самой природе циркового искусства: они удивительны и функциональны, выполнены в форме дворцов, летающих тарелок, затейливых шатров.

Ключевым элементом любого цирка является круглая арена (манеж) – она идеально подходит для конных номеров, образует удобную...

📃 Фронтовик, космонавт и наставник: Г.Т. Береговой

Георгий Тимофеевич Береговой (1921–1995) – человек уникальной судьбы: участник Великой Отечественной войны, летчик-космонавт СССР, на протяжении многих лет возглавлявший Центр подготовки космонавтов (1972–1987), дважды Герой Советского Союза, лауреат Государственной премии СССР, Герой Социалистического Труда Народной Республики Болгарии, генерал-лейтенант авиации, заслуженный летчик-испытатель СССР, кандидат психологических наук.

Родился Г.Т. Береговой в селе Федоровка на Полтавщине. Его увлечение авиацией началось еще в школе: в 1937–1938 гг. Береговой занимался в аэроклубе Енакиево. Мечта стать летчиком привела будущего космонавта в военную авиационную школу, которую Береговой окончил буквально за несколько дней до начала войны – 13 июня 1941 г. С мая 1942 г. Береговой сражался на Калининском, Воронежском, 1-м и 2-м Украинских фронтах. Был пилотом бомбардировочной, а затем штурмовой авиации. За плечами – 186 боевых вылетов. Войну закончил командиром эскадрильи, а в октябре 1944 г. за выдающиеся боевые заслуги получил свою первую Золотую Звезду Героя Советского Союза.

После войны Георгий Тимофеевич остался в авиации, но переключился на испытания. В 1948-м он окончил курсы летчиков-испытателей и до 1964 г. проходил службу в Государственном Краснознаменном научно-испытательном институте военно-воздушных сил им. В.П. Чкалова. За это время он освоил 60 типов истребителей, включая сверхзвуковые машины. В 1956 г. получил диплом Военно-воздушной академии, став офицером с высшим командно-штабным образованием.

‍ Когда в 1963 г. Берегового рекомендовали в отряд космонавтов, он уже был заслуженным летчиком-испытателем СССР. Но кандидатуру едва не отклонили из-за возраста: ему было 42 года – много по меркам космической медицины того времени. Однако 23 января 1964 г. Берегового все же зачислили.

В 1964–1968 гг. Георгий Береговой проходил подготовку сразу по нескольким программам: готовился командовать экипажами кораблей «Восток», «Восход» и «Союз», а также осваивал военно-космические программы.

Его звездный час наступил 26-30 октября 1968 г. Полет на «Союзе-3» стал первым после долгой паузы в советской пилотируемой программе: полтора года перед этим советские космонавты не летали на орбиту после трагедии – гибели Владимира Комарова на «Союзе-1» в апреле 1967 г.

🪐 Задача перед Береговым стояла амбициозная и технически сложная: отработка стыковки на орбите. Успех открывал путь к строительству долговременных станций и совместной работе экипажей. Береговой должен был состыковаться с беспилотным «Союзом-2», чтобы затем, в следующих полетах, уже два пилотируемых корабля смогли состыковаться в космосе.

Полностью выполнить программу не удалось. Несмотря на неоднократные попытки, стыковка не состоялась по объективным причинам: плохая видимость в тени Земли, перебои со связью и сложности адаптации в первые сутки. Но этот «неудачный» эксперимент оказался бесценным. Он позволил выявить все риски ручной стыковки, и уже 16 января 1969 г. экипажи «Союза-4» и «Союза-5» блестяще выполнили первую в мире стыковку двух пилотируемых кораблей, используя опыт Берегового.

Сам Георгий Тимофеевич вспоминал об этом полете как о судьбоносном: «Полет «Союза-3», бесспорно, стал одним из наиболее значительных событий в моей жизни. Уже в момент старта, а затем и приземления корабля я понимал, что мне предстоит вновь и вновь возвращаться к только что пережитому, причем возвращаться отнюдь не ради приятных воспоминаний, не ради самого прошлого, а во имя будущего...» (Береговой Г.Т. Три высоты. – М.: Воениздат, 1986. – С. 224).

Г.Т. Береговой стал единственным человеком в мире, удостоенным звания Героя Советского Союза и за боевые подвиги на войне, и за освоение космоса. А еще он долгое время оставался рекордсменом по возрасту среди космонавтов – до 1974 г., когда на орбиту поднялся 48-летний Л.С. Демин.

После полета Г.Т. Береговой сосредоточился на подготовке новых поколений покорителей космоса. В апреле 1969-го стал заместителем начальника 1 Научно-исследовательского института Центра...

📃 Первая линия Волжского автозавода

В 2026 г. исполняется 60 лет со дня подписания договора, положившего начало сооружению Волжского автозавода – одного из главных символов отечественного автомобилестроения.

С середины 1950-х гг. «повышение уровня благосостояния трудящихся» становится одной из приоритетных задач внутренний политики Советского Союза, о чем было заявлено в отчетном докладе Первого секретаря ЦК КПСС Н.С. Хрущева на ХХ съезде КПСС. Одним из зримых символов «социального благополучия», как в СССР, так и в капиталистических странах, считался такой статистический показатель, как количество автотранспорта в личном пользовании на душу населения. По этому показателю Советский Союз значительно отставал от США и развитых стран Западной Европы. К началу 1960-х гг. в СССР производилось только 150 тыс. легковых автомобилей в год, тогда как в США – 5,5 млн, в ФРГ – 1,8 млн шт. К середине 1960-х гг. удалось нарастить объемы производства в автомобильной отрасли до 230 тыс. легковых автомобилей (в 1966 г.), однако отставание по этому показателю от развитых капиталистических стран (особенно в пересчете выпуска на душу населения) сохранялось. Пятилетний план 1966–1970 гг. предусматривал рост производства легковых автомобилей по сравнению с предшествовавшей пятилеткой более чем в три раза – 630 тыс. в год. Отметим, что рост выпуска грузовых автомобилей намечался только в 1,5 раза, приоритет отдавался именно развитию легкового автотранспорта.

В решении поставленной задачи в сжатые сроки СССР не мог надеяться на технологическую кооперацию с социалистическими странами – членами СЭВ (как это было с привлечением венгерского производителя «Икарус» при модернизации автобусного парка СССР), а проектирование нового легкового автомобиля и сооружение соответствующего производства собственными силами с «нуля»» требовало значительных инвестиционных и временных затрат.

Так возникла идея о покупке лицензии на полный производственный цикл (включая весь комплекс производственно-технической документации) у ведущего автопроизводителя одной из капиталистических стран, при соблюдении условий баланса политической и экономической целесообразности. Выбор велся между Францией и Италией – странами, в которых коммунистические партии оказывали заметное влияние на общественно-политический процесс.

Летом 1962 г. состоялась встреча Первого секретаря ЦК КПСС, Председателя Совета министров СССР Н.С. Хрущева с президентом концерна «Фиат» В. Валеттой, на которой обсуждалось сотрудничество в области производства тракторов и комбайнов. Несмотря на то, что шестью годами ранее «Фиат» уже выступал с инициативой продажи советской стороне лицензии на производство малолитражки «Фиат» 600 вопрос о взаимодействии в сфере выпуска легкового автотранспорта в ходе переговоров Н.С. Хрущева с В. Валеттой не поднимался. Лицензионное соглашение между «Фиат» и Советским Союзом в тот период заключено не было, однако внешний вид итальянской малолитражки стал прототипом первой модели серийного «Запорожца» «ЗАЗ-965», сошедшего с конвейера в 1960 г.

В 1964 г. планировалась новая встреча В. Валетты с советским лидером. Однако она не состоялась по причине отставки Н.С. Хрущева. Таким образом решение вопроса о выборе контрагента в развитии отечественного автомобилестроения стало делом нового политического руководства СССР во главе с Л.И. Брежневым.

В январе 1965 г. на Научно-техническом совете Комитета по автотракторному машиностроению, заседание которого проходило на ВДНХ в присутствии Первого секретаря ЦК КПСС Л.И. Брежнева и Председателя Совета министров СССР А.Н. Косыгина, в качестве возможного партнера рассматривался французский концерн «Рено», модель которого – «Рено-16» – вскоре будет избрана «Автомобилем 1966 года» в Европе. Однако в ходе визита президента концерна «Фиат» В. Валетты в Москву в конце июня 1965 г. ему удалось убедить советское руководство в целесообразности партнерства именно с итальянским автопроизводителем. 4 мая 1966 г. было подписано соглашение о научно-техническом сотрудничестве в области автомобилестроения между «Фиат» и Государственным...

📃 19 апреля – День памяти жертв геноцида советского народа, совершенного нацистами и их пособниками в период Великой Отечественной войны 1941–1945 гг.

В рамках проекта «Без срока давности» с 2021 г. 19 апреля ежегодно отмечается как День памяти жертв геноцида советского народа, совершенного нацистами и их пособниками в период Великой Отечественной войны 1941–1945 гг. В 2026 г. этот день внесен официально в перечень памятных дат Российской Федерации.

Исторически дата берет свое начало с принятия Указа Президиума Верховного Совета СССР от 19 апреля 1943 г. «О мерах наказания для немецко-фашистских злодеев, виновных в убийствах и истязаниях советского гражданского населения и пленных красноармейцев, для шпионов, изменников родины из числа советских граждан и для их пособников».

21 апреля 2025 г. был принят Федеральный закон № 74-ФЗ «Об увековечении памяти жертв геноцида советского народа в период Великой Отечественной войны 1941–1945 годов». 9 апреля 2026 г. внесены изменения в Уголовный кодекс Российской Федерации и установлена уголовная ответственность за общественно опасные действия, совершенные в отношении захоронений жертв геноцида советского народа и объектов, увековечивающих их память, а также за отрицание факта геноцида советского народа и оскорбление памяти жертв.

Созданный Росархивом в 2020 г. федеральный архивный проект «Преступления нацистов и их пособников против мирного населения СССР в годы Великой Отечественной войны 1941–1945 гг.» https://victims.rusarchives.ru/index.php/ ежегодно пополняется новыми комплексами архивных документов.

К этой памятной дате на сайте проекта размещены оцифрованные копии документов государственных архивов субъектов Российской Федерации: 244 документа государственных архивов Курской области, 255 документов государственных архивов Воронежской области, 170 документов государственных архивов Ростовской области, 136 документов Государственного архива Ставропольского края, 158 документов Национального архива Республики Калмыкия.

В представленных актах и материалах областных и районных комиссий по расследованию преступлений немецко-фашистских захватчиков и учету причиненного ими ущерба – картина жестоких, чудовищных злодеяний в отношении мирного населения. Документы свидетельствуют о спланированном, целенаправленном и систематическом уничтожении нацистами советских граждан на оккупированных территориях. Проект призван вспомнить и увековечить имена погибших женщин, детей, стариков, выявить ранее неизвестные преступления и совершивших их преступников. В настоящее время проект содержит свыше 6 тыс. оцифрованных архивных документов, фотографий и печатных изданий, более 6 часов киноматериалов и 11 часов аудиозаписей.

Суджанской Хатынью называют трагедию в деревне Ивница Суджанского района Курской области: «28 февраля 1943 г. в село Ивница пришли немецкие солдаты и стали издеваться, а затем расстреливать мирных граждан, женщин, детей и стариков. Загоняли в сараи, а затем бросали в них гранаты, а также бросали гранаты в подвалы, погреба, где прятались мирные граждане» (Из акта о зверствах немецко-фашистских захватчиков в с. Ивница, 9 июля 1943 г. ГАКО. Ф. Р-3605. Оп. 1. Д. 292. Л. 60–60об.).

Дополняют акт свидетельские показания очевидцев – на сайте проекта размещены протоколы опросов спасшихся жителей. В объяснительной записке к акту о злодеяниях немецко-фашистских захватчиков в Суджанском районе отмечено, что особое зверство нацисты проявили в расстреле и сожжении мирного населения села Ивница – 183 погибших, сожжен 241 дом (ГАКО. Ф. Р-3605. Оп. 1. Д. 292. Л. 37–38).

О лагерях для военнопленных и мирных граждан, созданных оккупационным режимом, о массовых убийствах в Голосовском, Радченском, Репьевском, Россошанском, Сине-Липяговском, Выдугском, Острогожском и других районах Воронежской области рассказывают акты районных комиссий, находящиеся на хранении в государственных архивах Воронежской области. На сайте проекта представлены сводные таблицы злодеяний по районам области, совершенных немецко-фашистскими оккупантами и их сообщниками, показания врачей об уничтожении...

📃 Вице-адмирал И.Ф. Лихачев: моряк, флагман, стратег

Заметная деятельность кораблей Русского флота на Дальнем Востоке во второй половине XIX в. была связана в том числе и с тем обстоятельством, что флотом стал руководить брат императора Александра II – молодой генерал-адмирал, великий князь Константин Николаевич (1826–1892). Одним из его адъютантов с 1858 г. был герой обороны Севастополя (1854–1855), капитан 1 ранга Иван Федорович Лихачев (1826–1907).

В январе 1859 г. И.Ф. Лихачев подал генерал-адмиралу «Записку о состоянии русского флота», в которой, в частности, доказывал необходимость образования в морях Дальнего Востока самостоятельной эскадры.

Лихачев не был «прожектером»: в 1851–1853 гг. он командовал корветом «Оливуца», совершавшим плавания от Охотского моря до Русской Америки, и отчетливо представлял, что нужно сделать для укрепления позиций России на Дальнем Востоке. В результате 34-летний Лихачев был назначен командующим Русской эскадрой в Китайских водах.

В сложных условиях он не только сформировал на Дальнем Востоке эскадру в составе фрегата «Светлана», корвета «Посадник», клиперов «Джигит», «Разбойник» и «Наездник» и других кораблей, но и обеспечил успешное проведение переговоров в Китае русского посланника, 28-летнего генерал-майора П.Н. Игнатьева, заключившего Пекинский договор 2 ноября 1860 г. Благодаря инициативе Лихачева, десантом была занята Новгородская гавань в бухте Посьет.
Получив письменное разрешение великого князя, Иван Федорович организовал весной-летом 1861 г. в Корейском проливе на острове Цусима устройство морской станции с помощью экипажа корвета «Посадник» (командир – капитан-лейтенант Н.А. Бирилев). Лихачев лично побывал на Цусиме 26-27 марта на клипере «Наездник», произвел осмотр местности и одобрил выбор Бирилева. Уже 3 апреля 1861 г. на берегу бухты Иммо-саки был поднят русский флаг. С привлечением японских рабочих капитан-лейтенант начал строительство бани, кухни, сарая, пристани, устроил огород и организовал качественное изготовление кирпича.

После того, как 16-17 апреля Лихачев на фрегате «Светлана» вторично побывал на Цусиме, он в письме великому князю Константину Николаевичу 22 апреля отметил: «...Я теперь смотрю совсем иными глазами на остров Тсу-Симу. Теперь, убедясь, что гавани залива Петра Великого доступны для мореплавания, (...) я вижу залог развития нашего флота на Тсу-Симе... Во всяком случае следует теперь же и безотлагательно решить, идти ли дальше в этом вопросе об острове Тсу-Сима или идти назад...».

Создание на острове Цусима пункта базирования русских кораблей позволило бы России контролировать стратегически важный Корейский пролив. Однако отсутствие должной дипломатической поддержки и давление недавнего противника в Крымской войне 1854–1856 гг. (Великобритании) помешали произведенному в контр-адмиралы Лихачеву полностью реализовать свой «Цусимский проект». Более того, по требованию японских властей (а по сути, командующего английской эскадрой контр-адмирала Дж. Хоупа, выразившего протест) Лихачев был вынужден в сентябре 1861 г. распорядиться о прекращении работ на о. Цусима. В середине октября он покинул сначала Японию, затем – Китай и отправился на родину.

В декабре 1861 г., в Петербурге, Лихачев был принят императором. Александр II приказал ему сказать откровенно: важность вопроса о Цусиме «столь велика, что из-за этого вопроса стоило поссориться и рисковать дойти до разрыва и, может быть, до войны с Англией»? Лихачев, помня о недавней войне с «владычицей морей», ответил отрицательно.

Хотя 23 декабря 1861 г. Александр II решил «не бросать удачно начатого дела с тем, чтоб воспользоваться им и дать ему развитие, когда обстоятельства позволят», время усиления позиций России в Корейском проливе уже было упущено.

Отправленный на Дальний Восток командовать русской эскадрой контр-адмирал А.А. Попов 6 мая 1862 г., после захода на Цусиму на клипере «Абрек», докладывал великому князю Константину Николаевичу, что «все здания, возведенные там ... не только уничтожены японцами, но не оставлено даже признаков их существования...». Так неудачно для в на...

📃 Ко Дню памяти жертв геноцида советского народа

19 апреля 1943 г. был принят Указ Президиума Верховного Совета СССР, определивший меры наказания немецко-фашистским преступникам и их пособникам.

Появление Указа было вызвано тем фактом, что в действующем в СССР Уголовном кодексе не предусматривались те чудовищные преступления, которые творили нацисты и их пособники во время Великой Отечественной войны.

Уже в самом начале осуществления плана «Барбаросса» стало очевидно, что нацисты ведут против СССР настоящую «войну на уничтожение» (так сказал Гитлер своим генералам еще 30 марта 1941 г.), совсем не такую, как в Западной Европе.

Еще до нападения на СССР нацистским руководством было принято несколько решений, которые подразумевали гибель миллионов советских граждан.

1. Печально известный «Приказ о комиссарах» [1] от 6 июня 1941 г., проект которого обсуждался еще 12 мая, предусматривал:
«Носителей государственной политической идеи и политических руководителей (комиссаров) следует уничтожать.

2. Если указанные лица будут захвачены войсками, то решение об уничтожении принимает офицер, обладающий дисциплинарной властью. Для такого решения достаточно установить, что данное лицо является носителем государственной политической идеи.

3. Политические руководители подразделений не признаются пленными, с ними должно быть покончено не позднее, чем в пересыльном лагере. В тыл их не отправлять».
Точное количество советских политработников и командиров, убитых согласно этому приказу, установить невозможно, но счет идет на сотни тысяч человек.

2. Указ Верховного главнокомандующего вермахта о военной подсудности в районе «Барбаросса» и об особых полномочиях войск определял:
«1. Преступления враждебных гражданских лиц впредь до дальнейших распоряжений изымаются из подсудности военных и военно-полевых судов.
2. Партизаны должны беспощадно уничтожаться войсками в бою или при преследовании.
3. Всякие иные нападения враждебных гражданских лиц на вооруженные силы, входящих в их состав лиц и обслуживающий войска персонал также должны подавляться войсками на месте с применением самых крайних мер для уничтожения нападающего».

Но этим данный указ не ограничивался. Он также снимал ответственность с солдат вермахта за любые преступления против мирного населения оккупированной территории, которое объявлялось изначально «враждебным» [2]:
«Возбуждение преследования за действия, совершенные военнослужащими и обслуживающим персоналом по отношению к враждебным гражданским лицам, не является обязательным даже в тех случаях, когда эти действия одновременно составляют воинское преступление или проступок».

Именно следование этому приказу привело к огромным жертвам среди мирного населения временно оккупированных нацистской Германией территорий Советского Союза.

3.«План голода», о существовании которого свидетельствует целый ряд документов из государственных и партийных штабов планирования. Главным свидетельством являются два фрагмента протоколов совещания германских статс-секретарей 2 мая 1941 г. в Берлине. Один из фрагментов содержал следующие пункты:
«1. Успешное ведение войны возможно лишь в том случае, если на третий год войны весь вермахт будет снабжаться продовольствием из России.
2. Это, несомненно, означает голодную смерть для X миллионов человек [речь идет о десятках миллионов – прим. авт.], если с территории будет вывозиться все нам необходимое.
3. Огромное значение имеет отчуждение и вывоз семян масличных культур, жмыха и только в третью очередь – зерна. Имеющееся сало и мясо, с большой долей вероятности, уйдет на провизию солдатам».
Результатом этих предвоенных совещаний стало представление руководства Третьего рейха о необходимости сокращения численности населения европейской части СССР на 30 млн человек. Граф Г. Чиано, министр иностранных дел фашистской Италии, записал слова Геринга 25 ноября 1941 г.: «В этом году в России умрет от голода от 20 до 30 млн человек. Может быть, даже хорошо, что так произойдет; ведь некоторые народы необходимо сокращать» [3].

Этот план не был реализован потому, что советские...

📃 400 лет со дня рождения государственного деятеля Ф.М. Ртищева

Федор Михайлович Ртищев – одна из ярких и неординарных личностей XVII столетия. Уникальность этой исторической фигуры подтверждает тот факт, что ему было посвящено «Житие милостивого мужа Федора, званием Ртищева» –единственный пример житийной литературы XVII в. о светском лице. В.О. Ключевский включил его в свои «исторические портреты» деятелей этого столетия (наряду с царем Алексеем Михайловичем и А.Л. Ординым-Нащокиным), отметив, что Ф.М. Ртищев «был один из тех скромных людей, которые не любят идти в первых рядах, но, оставаясь позади и высоко подняв светочи над головами, освещают путь передовым людям, из своей исторической дали они не перестают светить подобно маякам среди ночной мглы, освещая нам путь».

Такой образ Федора Михайловича родился в первую очередь из Жития, а также из свидетельств иностранцев. Увы, по иным источникам мы мало что можем сказать о личности государственного деятеля, но хранящиеся в Российском государственном архиве древних актов документы наглядно демонстрируют активную и разностороннюю жизнь этого человека.

Ф.М. Ртищев последовательно прошел этапы карьерной службы при дворе от «стряпчего у крюка» до дворецкого. Продвижение было вызвано, возможно, не только благодаря родственным связям, но и личным симпатиям к нему царя, которому могла импонировать образованность Ртищева. Еще будучи царским постельничим (с 1650 г.), Ф.М. Ртищев уже выполнял важные дипломатические функции, что может свидетельствовать об особом царском доверии.

В 1654 г. между Россией и Речью Посполитой началась война, которой было суждено продлиться 13 лет. Вскоре Речь Посполитая оказалась втянута и в военный конфликт с Швецией. В июле 1655 г. шведские войска быстро овладели почти всей территорией польских земель с Варшавой и Краковом, а также частью Литвы. Осенью 1655 г. с русской стороны были предприняты шаги, чтобы распространить русскую власть на не принявшую шведскую «протекцию» земли Великого княжества Литовского. В этой связи особую важность для русской стороны представляли заявления польного гетмана литовского В. К. Госевского о том, что он и многие другие «не хотят к шведу». Он предлагал русскому царю и его советникам заключить мир с Яном Казимиром, «а послы будут тотчас готовы». Он же заверял, что польский король согласится и уступит земли, «што государь позволит», и возместит военные расходы.

В том же году русской стороной было принято решение отправить к гетману Госевскому вместе с его гонцом Стефаном Медекшей Ф.М. Ртищева («в Гонсевского обоз за реку Немонь»). Отправка к гетману царского «постельничего», одного из наиболее близких к Алексею Михайловичу людей, показывает отношение к этой миссии в царской ставке. Речь шла о переходе гетмана Госевского и его войска на русскую сторону. Этот шаг мог стать ключевым для начавшейся войны, однако встретиться с гетманом Ф.М. Ртищеву так и не удалось. Когда 19 сентября Ф.М. Ртищев доехал до Каменца, стало известно, что Госевский был арестован Я. Радзивиллом. Над самим постельничим нависла опасность пленения. Переправившись через Неман, он вскоре был арестован литовским отрядом Юрия Хрептовича и препровожден в местечко Крынки близ Гродно как подозрительная личность.

Спасла Федора Михайловича царская грамота, бывшая при нем и доказывавшая, что он является посланником московского царя. Посольство Ртищева не дало определенных результатов в войне, но его действия, произведенные в трудных изменившихся условиях, были высоко оценены царем Алексеем Михайловичем. В тексте благодарности Ф.М. Ртищеву сказано: «приходили на тебя, постельничего нашего, польские люди, и учинили бой, и ты их уговорил, и наших государевых людей уберег».

В 1656 г. Ртищев был пожалован в окольничие. В боярской книге 1658 г. указан его значительный денежный оклад – 400 рублей. В дальнейшие годы Федор Михайлович занимал несколько высоких административных постов. С 1657 г. он был главным судьей Приказа Лифляндских дел, примерно с того же времени в течение восьми лет возглавлял Приказ Большого дворца, а также недолгое время...

📃 Дезире, Зигфрид и Щелкунчик: выдающийся артист В.Д. Тихомиров

«Я считаю и думаю, что сцена может существовать лишь до сих пор, пока существует мастер. Артист на сцене, в частности на балетной
сцене, – самое важное. Все остальное – декорация, рамка. Создание актера, культура тела актера, развитие всех его способностей, умственных и физических, – альфа и омега балетного искусства».
В.Д. Тихомиров

Василий Дмитриевич Тихомиров (1876–1956) – будущий артист, балетмейстер, педагог, – появился на свет в простой рабочей семье: его отец был специалистом по красильному делу, мама – швеей. Василий в детстве увлекался чтением, любил рисовать, обучался игре на скрипке, посещал концерты и спектакли. Учил английский, итальянский, немецкий и французский языки. Но больше всего его привлекал танец.

Первое музыкальное впечатление мальчика связано с игрой уличной шарманки, валики которой воспроизводили популярные в то время мелодии. Слушая музыку и поддаваясь ее ритму, он невольно начинал импровизировать в танце.

🩰 Способности Василия заметила жившая по соседству балерина М.А. Светинская, которая отвезла его к хореографу А.Н. Богданову. На что он сказал: «Такие-то нам как раз и нужны». Вскоре десятилетний мальчик был принят в Театральное училище ‒ в класс И.А. Ермолова.

«Великая вещь, – когда я учился, воспитанники училища принимали участие в спектаклях Большого и Малого театров. Это нас очень художественно развивало. Иногда в маленьких ролях у нас встречалось и слово. Нужно было проявить и дикцию, и умение вести себя на сцене. Помню, как в “Иване Грозном” А.К. Толстого в постановке А.И. Южина мы выходили рындами и наблюдали игру поистине великолепного ансамбля Малого театра», – вспоминал позднее В.Д. Тихомиров.

Ощутив атмосферу глубокого искусства, властно захватившую юную душу, он осознал, что хочет навсегда связать жизнь с театром. «Идеей фикс» было приравняться к тем дарованиям, которые во всеоружии таланта открылись перед его глазами.

По окончании училища пятнадцатилетний Василий, будучи слишком юным для поступления в балетную труппу, был переведен «казеннокоштным» воспитанником в Санкт-Петербургское театральное училище для усовершенствования танцевальных навыков, в класс П.А. Гердта. В училище посещал уроки Х.П. Иогансона, изучал технику Э. Чекетти, а также участвовал в спектаклях, поставленных М.И. Петипа. «Это время было процветанием петербургской хореографии, – вспоминал Тихомиров, – выдающиеся заграничные и русские мастера искусства создали сильную, могучую жизнь на сцене Мариинского театра. Два года я пробыл учеником на берегах Невы. Два года я подвергался тому же захватывающему влиянию талантов балета, оперы и драмы. Два года я работал с крайней энергией, поставив себе задачей: или достигнуть успеха, или умереть». Этот период стал временем становления дарования, усвоения лучших традиций московской и петербургской балетных школ.

Вернувшись в Москву, Василий Тихомиров начал готовиться к дебюту на сцене Большого театра. В 1893 г. он с успехом предстал в роли жандарма в балете «Роберт и Бертрам». Молодой танцовщик быстро завоевал любовь и признание зрителей, и вскоре получил статус премьера балетной труппы. «Публику поражало все: исключительная красота классической фигуры молодого артиста, легкость, благородство танца, музыкальность, академическая манера исполнения, высокая техника», – вспоминала Е.В. Гельцер. В газетах и журналах извещали о появлении редкого в то время типажа настоящего классического танцора.

Выдающиеся деятели эпохи: режиссер театра К.С. Станиславский, артисты балета В.П. Васильева, О.В. Лепешинская, А.М. Мессерер, М.Р. Рейзен, Т.А. Устинова, музыкальный критик Б.В. Асафьев в статьях, письмах и воспоминаниях указывали, что Тихомиров находился в центре внимания общества. Театральный критик Ю.А. Бахрушин писал: «В те годы Большой театр был богат хорошими танцовщиками-актерами, но ни один из них не походил на Тихомирова. Только он один обладал даром подлинного героического пафоса. <...> Сила его убедительности была такова, что зритель видел перед собой не балетного премьера, а чудом...

📃 «История специальной военной операции. Воспоминания участников».

В 2025 г. Российский государственный архив кинофотофонодокументов (РГАКФФД) принял на постоянное (вечное) хранение комплекс электронных видеодокументов от Некоммерческого фонда «Исследования проблем демократии» за 2015–2025 гг. Это 1039 видеосюжетов, в которых военнослужащие и мирные жители Новороссии в формате интервью рассказывают о событиях, участниками которых они непосредственно были.

Видеодокументы содержат свидетельства очевидцев преступлений против мирных жителей Донбасса, воспоминания участников СВО, свидетельства освобожденных из украинского плена российских военнослужащих, допросы украинских военнопленных.

Публикуем краткое интервью создателя фонда Максима Григорьева, составителя издания «История специальной военной операции. Воспоминания участников».

Работа по пополнению фондов российских архивов документами, связанными с историей СВО, продолжается.

📃 350 лет со дня рождения дипломата А. Я. Хилкова

Князь Андрей Яковлевич Хилков (1676–1717) принадлежал к роду, который в конце XVII столетия считался одним из самых знатных. Его отец, Яков Васильевич, был окольничим, а мать, Анна Илларионовна, была дочерью думного дворянина Илариона Дмитриевича Лопухина.

С 1687 г. А.Я. Хилков по боярским книгам числился стольником: сначала царя Ивана V Алексеевича, а потом царя Петра I. В 1697 г. Андрей Яковлевич в чине комнатного стольника был отправлен в Италию для изучения мореходства и кораблестроения. В 1700 г., накануне начала Северной войны, Хилков был послан резидентом в Швецию. Официальная цель визита – подготовить прибытие великих послов боярина Я.Ф. Долгорукова и окольничего Ф.И. Шаховского для подтверждения мирных договоров. Указ об его отправлении Петр I подписал в Воронеже 21 апреля 1700 г. В этом же году 19 августа Хилков на королевской яхте передал Карлу XII грамоты и произнес речь на итальянском языке, который он освоил, будучи на учебе в Италии. Всего спустя месяц, 20 сентября, Хилков был арестован, посажен «за караул», а его пожитки были описаны и изъяты. Арест был непосредственно связан с началом войны между Россией и Швецией, которая продлится почти четверть века. Так началась полная опасности и страданий жизнь дипломата в плену в течение 17-ти лет, вплоть до его смерти в Швеции. Об этом свидетельствуют сотни малоизученных писем Хилкова, хранящихся в Российском государственном архиве древних актов.

Хилков был главным лицом в Швеции, знавшим о положении русских пленных и о том, к кому они обращались за помощью; в своих письмах он сообщает о тяжести пребывания в плену, где «ни в чем никакова ослабления нет», «все русские наги и боси, ни рубах, не только верхнего платья, ни обуви не имеют. Все от шведов ограблены, которые слезно милости просят у великого государя, чтоб жалованье к ним сюды присылать из Москвы чрез векселя». Его письма дают полную картину пребывания в Швеции русских пленных всех воинских чинов. Особенно ценны его сведения об умершем в Швеции имеретинском царевиче Александре Арчиловиче. Несмотря на опасность, он выполнял данный ему наказ и регулярно сообщал в Россию важные разведывательные данные, некоторые «особой цифирной азбукой». Хилков регулярно информировал руководителей Посольского приказа Ф.А. Головина, Г.И. Головкина и П.П. Шафирова о событиях политической жизни Швеции, посылал «печатные листы», выходившие в Стокгольме и Гамбурге, секретные данные о сборах и передвижениях шведских войск; при этом он готов был сообщить, «что будет каких войск откуль в походе и куда, и сколько откуль придут в Стохгольм без известия», но предупреждал, «чтоб то шведам не уведанно было о моей тайной корреспонденции; если то проведают, конечно умертвят безгодно» и обещал «всяко о том, как что возможно увидеть, писать непрестанно». Некоторые из его писем содержат следы воздействия огня, что позволяет предположить, что они были написаны симпатическими чернилами, которые проявлялись только при нагреве.

А.Я. Хилков, несмотря на его неоднократные просьбы, так и не был возвращен на Родину; все попытки его обмена на одного из высокопоставленных шведских пленных завершились безрезультатно. После смерти тело А.Я. Хилкова было привезено в Россию и похоронено в Александро-Невской лавре. Его оставшееся имущество привез его секретарь Алексей Ильич Манкиев, личность малоизвестная, но легендарная, так как в XIX в. исследователи признали его автором книги «Ядро Российской империи» – одного из первых памятников российской историографии, содержащего изложение истории России от Рюрика до 1712 г.

Сейчас вопрос авторства этого произведения является в историографии дискуссионным. Знаменитый историограф начальник Московского архива Коллегии иностранных дел Г.Ф. Миллер полагал, что автором произведения является А.Я. Хилков. Именно под его авторством в 1770 г. ученый опубликовал «Ядро» в типографии Московского университета (в XVIII в. под именем Хилкова книга выдержала еще три издания). В «портфелях» Г.Ф. Миллера сохранились и подготовительные материалы к изданию книги:...

📃 «Мы должны не только сохранять все богатства чудесной крымской природы, но и приумножать их». К 135-летию М.П. Розанова – зоолога, организатора и защитника заповедников

Михаил Павлович Розанов (1891–1966) родился в семье врача в Ялте Таврической губернии.
М.П. Розанов с детства восхищался прекрасной крымской природой и мечтал стать профессиональным зоологом. Летом 1917 г. по окончании естественного отделения физмата Московского университета Михаил Розанов начал работать в Крыму помощником Владимира Эммануиловича Мартино, которому была поручена организация Крымского национального заповедника путем ликвидации заказника императорских охот «Царская охота». Для любимого развлечения российских царей – охоты на диких животных в «Царскую охоту» были завезены дагестанские туры, безоаровые козлы, европейские муфлоны, кавказские олени, беловежские зубры, которые прижились на новом месте и благополучно размножались.
В 1917 г. на месте «Царской охоты» был создан Крымский национальный заповедник как территория, где должен сохраняться в естественном состоянии весь природный комплекс уникальной крымской фауны и флоры.

В.Э. Мартино, М.П. Розанову и их сотрудникам приходилось, буквально с оружием в руках, бороться за охранный статус заповедника: после революции, во время интервенции и гражданской войны, когда жители Крыма страдали от голода и лишений, местные браконьеры и прочие вооруженные люди, скрывавшиеся в горах и лесах Крыма, считали себя в праве охотиться на заповедных животных. Вражда между местными браконьерами и работниками заповедника оканчивалась трагически: в конце лета 1917 г. один из лесников был убит вместе с женой и тремя детьми в лесной сторожке, всего же в первые годы существования заповедника были убиты девять сотрудников и членов их семей.

В результате браконьерства исчезли зубры, завезенные в 1913 г. из Беловежской пущи. (Позднее, в 1937 г., там были выпущены зубробизоны из Аскании-Новы, но во время оккупации в 1942-1944 гг. они тоже были истреблены. В 1972 г. из Приокско-Террасного заповедника были вновь привезены зубробизоны, однако впоследствии их перевели в другие заповедники из-за невозможности существования крупных диких животных в густонаселенном южном Крыму).
К сожалению, судьба разлучила соратников и друзей В.Э. Мартино и М.П. Розанова – Владимир Эммануилович с семьей эмигрировал в 1920 г. на Балканы.
В годы оккупации Крыма войсками Антанты Михаил Павлович преподавал зоологию в Московском университете, но сразу после освобождения Крыма вернулся в заповедник. В 1922 г. Крымский национальный заповедник был принят в ведение Главного управления научными, научно-художественными и музейными учреждениями Народного комиссариата просвещения РСФСР, а его заведующим был назначен М.П. Розанов.

Работать в заповеднике было тяжело и опасно, продолжалась борьба с браконьерами. Кроме того, приходилось противостоять хозяйственному использованию заповедника. Существовавший в нем с дореволюционных времен лесопильный завод выполнял план по заготовке древесины, и это в корне противоречило принципам существования заповедника. Постоянно возникали конфликты с местными жителями из-за запрещенных в заповеднике охоты и выпаса домашнего скота.

В этих сложных условиях, при недостаточном финансировании и нехватке персонала, крупные ученые продолжали изучение уникальной природы, флоры и фауны Крыма, опыта акклиматизации животных, привезенных из других мест обитания. Заповедник предоставлял вузам возможность проведения студенческой практики. Продолжались научные исследования в области экологии леса и лесоведения, зоологии и экологии млекопитающих и птиц, геологии и гидрологии, почвоведения, климатологии и в области других научных дисциплин.
На основе результатов исследований издавались научные труды. При музее, организованном в Крымском заповеднике еще в 1917 г., работали научные лаборатории, в которых сотрудники создавали чучела животных и другие экспонаты. Проводились экскурсии по музею и по территории заповедника.
В 1925 г. М.П. Розанов вернулся в Москву для продолжения преподавательской деятельности на кафедре...

📃 «Пепел» Чернобыля: участие внутренних войск
в ликвидации последствий аварии

В ночь на 26 апреля 1986 г. на четвертом энергоблоке атомного реактора Чернобыльской АЭС произошел взрыв. Авария стала одной из крупнейших техногенных катастроф XX в., потребовала мобилизации значительных сил государства, включая воинские формирования. К ликвидации была привлечена огромная межведомственная группировка при координации Правительственной комиссии, созданной уже днем 26 апреля, – в зоне катастрофы работали представители более 40 министерств и ведомств СССР.

В числе первых к ликвидации последствий были привлечены части внутренних войск МВД СССР, на которые возлагалось решение широкого спектра задач – от обеспечения связи и инженерного обустройства до охраны, транспортировки и проведения специальных работ в условиях радиационной опасности.

Документы Российского государственного военного архива (РГВА) позволяют воссоздать конкретные действия отдельных воинских частей и проследить их вклад в проведение ликвидационных мероприятий.

Уже в первые недели после аварии началось развертывание сил внутренних войск в районе Чернобыля (близ г. Припять Украинской ССР). Так, личный состав ряда соединений и частей был направлен в служебные командировки в г. Киев и непосредственно в зону аварии. Согласно архивным документам, прибытие частей носило организованный и системный характер, осуществлялось по распоряжениям Главного управления внутренних войск МВД СССР. Одним из ключевых элементов обеспечения ликвидационных работ являлась связь. Отдельный батальон связи Отдельной мотострелковой дивизии особого назначения (ОМСДОН) им. Ф.Э. Дзержинского МВД СССР (воинская часть, в/ч 3128), принимавший участие в ликвидации аварии с мая по сентябрь 1986 г., обеспечивал функционирование радиосетей, в том числе с использованием радиостанции Р-140. Приказом командира части было отмечено образцовое выполнение задач экипажем радиостанции, проявившим мужество в зоне радиационной опасности.

Чернобыльские события заставили ввести тренировки сводных отрядов по ликвидации последствий применения оружия массового поражения. Быстро был переосмыслен и внедрен в систему подготовки кадров опыт реагирования в условиях чрезвычайной ситуации.

Центральный узел связи внутренних войск МВД СССР (в/ч 3472) обеспечивал управление войсками в районе ликвидации последствий аварии. В документах отражено формирование мобильной группы численностью 34 человека под руководством подполковника Г.М. Русецкого, направленной в Киев. Личный состав включал военнослужащих – от офицеров до рядовых, что подчеркивает комплексный характер задач.

По итогам командировки в документах зафиксированы полученные ликвидаторами дозы радиационного облучения. У большинства военнослужащих она составила 10,1–10,5 рентген, наивысшая – у подполковника Русецкого Г.М. и старшего прапорщика Горбачева Ю.А. – 11,95 рентген. Несмотря на это, в отчетах указано успешное выполнение задач по обеспечению связи оперативных групп.

Важную роль в ликвидации катастрофы играли инженерные подразделения. Отдельный саперный батальон ОМСДОН им. Ф.Э. Дзержинского МВД СССР (в/ч 3152) выполнял работы по установке инженерных заграждений и строительству военных городков в районе станции. Документы свидетельствуют: батальон с честью выполнил правительственную задачу, а личный состав проявил мужество и стойкость.

Инженерно-техническое обеспечение зоны отчуждения осуществлялось также силами Центра инженерно-технического обеспечения внутренних войск МВД СССР (в/ч 6686). Специалисты оборудовали территорию средствами охраны и боевой службы, обеспечивая функционирование системы контроля в зоне отчуждения. Задокументирован значительный объем выполненных работ и поощрение ряда офицеров Министром внутренних дел СССР за самоотверженный труд.

Особую категорию задач составляли мероприятия химической защиты и радиационного контроля. Военнослужащие в/ч 3179 направлялись в распоряжение органов управления внутренних войск в Украинской и Молдавской ССР, где выполняли функции химиков-инструкторов, дозиметристов, дегазаторов и специалистов...

📃 Президент в Таврическом дворце осмотрел специальную экспозицию, приуроченную к 120-летию российского парламентаризма

На выставке представлены исторические документы, среди которых – текст речи императора Николая II от 27 апреля 1906 года, стенограммы первых заседаний, государевы манифесты о создании Государственной Думы и реформировании Государственного Совета.

Видео с места публикует пресс-служба Кремля.

📃 Прорыв, который изменил космонавтику: к 55-летию запуска первой в мире орбитальной станции «Салют»

В 1970–1971 гг. в рекордные сроки – всего за год – в Советском Союзе создали первую в мире долговременную орбитальную станцию (ДОС) «Салют», которая вышла на орбиту 19 апреля 1971 г.

К юбилею станции Российский государственный архив научно-технической документации впервые представляет документ из своих фондов: проспект «Долговременная орбитальная станция ДОС-7К. 1970 год» (Ф. 213. Оп. 5-1. Д. 217). В нем приведены характеристики и назначение станций ДОС-7К на двух этапах развития. На первом этапе (станции № 1-4) был один стыковочный узел, на втором (№ 5-10) уже два стыковочных агрегата.

🪐 Основные разработчики и изготовители станции:

- Центральное конструкторское бюро экспериментального машиностроения (ЦКБЭМ) – головная организация по созданию ДОС-7К.
- Завод экспериментального машиностроения (ЗЭМ) – изготовление транспортных кораблей 7К-Т, узлов и блоков для станции.
- Филиал № 1 Центрального конструкторского бюро машиностроения (ЦКБМ) – разработка конструкции и документации на орбитальный блок.
- Машиностроительный завод им. М.В. Хруничева – изготовление орбитального блока и стендовых изделий.

Над ДОС-7К работали сотрудники свыше 60 министерств, академий наук, институтов, проектных организаций и предприятий (Ф. 213. Оп. 5-1. Д. 217. Л. 8).

На схеме расположения рабочих мест (Ф. 213. Оп. 5-1. Д. 217. Л. 18) показаны посты управления станцией и работы с научной аппаратурой:

Пост № 1 – в передней части отсека, включает два рабочих места: пилота и бортинженера. Отсюда управляют полетом станции.
Пост № 2 – у иллюминатора, для работы со съемной аппаратурой. С него можно вручную ориентировать станцию.
Пост № 3 – в верхней части отсека научной аппаратуры.
Пост № 4 – в средней части рабочего отсека, для работы с визиром ОД-4 (визуальное наблюдение и съемка Земли и космических объектов).
Пост № 6 – в нише по левому борту у иллюминатора, также для ручной ориентации.
Пост № 7 – на правом борту у иллюминатора, для визуальных наблюдений и фотосъемки.

На иллюстрации (Ф. 213. Оп. 5-1. Д. 217. Л. 37) – антенны системы стыковки «Лира». Ее разрабатывали в 1970-х гг. в НИИ точных приборов. Это была экспериментальная радиотехническая система: трехсантиметровый диапазон радиоволн, дальномер с фазовой манипуляцией, электронное сканирование в узконаправленной следящей антенне.

Опытные образцы изготовили, началась подготовка к летным испытаниям, но из-за ряда проблем работу свернули. Однако наработки в дальнейшем пригодились при создании системы стыковки «Курс».

Последняя станция серии – «Салют-7» (ДОС № 125-2 или 5-2) – вышла на орбиту 19 апреля 1982 г. и пробыла там почти 9 лет, до 7 февраля 1991 г.

Малоизвестный факт: ДОС № 7 стала базовым блоком орбитального комплекса «Мир». А ДОС № 8 до сих пор в космосе – это Служебный модуль Российского сегмента Международной космической станции.

Появление первой орбитальной станции открыло новую эру в освоении космического пространства. Советские конструкторы создавали в науке и промышленности абсолютно новое направление.

Создание орбитальных станций позволило проводить комплексные долговременные научно-прикладные исследования, технические, материаловедческие, медицинские и иные эксперименты, а также отработать систему жизнедеятельности человека в космосе.

С.Х. Шамсутдинов,
Российский государственный архив научно-технической документации (РГАНТД)

📃 Государственный деятель, экономист и историк В.Н. Татищев

Василий Никитич Татищев родился 19 (29) апреля 1686 г. на Псковщине в семье стольника Никиты Алексеевича, где уже подрастал старший сын. Род Татищевых был древним и знатным, принадлежал к младшей ветви Рюриковичей, но по какой-то причине обеднел и стал, как в ту пору говорили, «захудалым». Однако родство с царской семьёй через жену государя Иоанна Алексеевича Прасковью Федоровну Салтыкову, видимо, сыграло свою роль в судьбе малолетнего Василия, ставшего в семилетнем возрасте стольником при дворе царицы. Тем не менее, определяющим в возвышении Татищева стало не это, а его недюжинный ум, необыкновенно трудолюбие и упорство в достижении цели.

Вероятно, юноша получил образование домашнее, хотя по сведению некоторых биографов он обучался некоторое время в московской артиллерийской и инженерной школе, которой руководил сподвижник Петра I Я.В. Брюс. В 1704 г. Василий поступил на военную службу в Азовский драгунский полк, где был произведен в поручики.

Шли Великая Северная (1701–1721) и русско-турецкая (1710–1713) войны. Молодой энергичный офицер принял участие во взятии Нарвы, Полтавском сражении и Прутском походе. В 1713–1717 гг. Татищев был командирован в Пруссию, где приобрел большое количество книг по военному делу, истории и географии, успешно совершенствовался в разных науках и отлично изучил немецкий язык. В 1714 г. Василий Никитич женился на Андреевской Авдотье Васильевне, в браке с которой у них родились двое детей – дочь Евпраксия и сын Евграф.

По возвращении на Родину, В. Н. Татищев служил под началом генерал-фельдцейхмейстера (командующий артиллерией) и президента берг-коллегии (орган управления горной и металлургической промышленностью) Я.В. Брюса. Именно Якову Вилимовичу принадлежала идея углубленного изучения географических особенностей России, чем и предстояло заняться Татищеву. Приступив к решению задачи, он понял, что без фундаментального знания истории страны невозможно глубоко изучить ее географию, так как эти две науки накрепко между собой увязаны. Осознание этого и стало причиной погружения Василия Никитича в изучение истории Отечества, которому он посвятил почти всю свою жизнь, при этом добросовестно трудясь в берг-коллегии.

В 1720 г. Татищев отправился в Сибирскую губернию, с поручением отыскать удобные места, где «построить заводы и из руд серебро и медь плавить». С этим новым для него делом офицер блестяще справился. На Урале он основал на реке Исеть завод, назвав поселение в честь супруги государя Екатерины Алексеевны, дав таким образом начало строительству и развитию города, получившего название Екатеринбург. А Предуралье на реке Каме в деревне Егошиха Василий Никитич заложил медеплавильный завод, положив основание городу Перми. При заводах создавались школы, составлялись инструкции для управляющих, где указывалась необходимость улучшения условий работы заводчан и проч.

Мнивший себя хозяином Урала Никита Демидов, посчитал действия петербургского чиновника посягательством на свои привилегии и стал жаловаться на произвол Татищева, стремясь его оклеветать. На Урал был послан с инспекцией генерал-лейтенант Г.В. Генин, доверенное лицо императора, который не нашёл со стороны Василия Никитича злоупотреблений и ходатайствовал о назначении того директором уральских заводов.

В 1724 г. Татищев был произведен в советники берг-коллегии, но вместо Урала отправился в Швецию изучать горное дело и металлургию. Здесь он провел около полутора лет, посещая рудники, заводы, торговые порты, вербуя для работы в России инженеров и прочих полезных людей, знакомясь со шведской денежной системой. Наблюдая за политической жизнью, он делал прогнозы о внешнеполитических намерениях королевства.

Василий Никитич обращал внимание на всё, что могло принести России пользу, в том числе знакомился с библиотеками, музеями и архивами, сделав подборку материалов по российской истории. По возвращении на родину, Татищев был сражен вестью о кончине императора Петра I, которого безмерно уважал и считал своим благодетелем, полагая, что добился успеха лишь...

📃 Историко-документальная выставка «Возвращенная история» открылась в Москве

Церемония открытия выставки «Возвращенная история», посвященной документальному наследию Русского Зарубежья, прошла в Выставочном зале федеральных архивов в Москве.

Организатор выставки – Федеральное архивное агентство, координатор проекта – Государственный архив Российской Федерации (ГА РФ).

ГА РФ хранит уникальную коллекцию документов Русского заграничного исторического архива (РЗИА, Пражский архив). В последние годы приобретены на аукционах и переданы в фонды ГА РФ уникальные документальные коллекции: личный архив А.В. Колчака и А.В. Книпер-Тимирёвой, документы Первого русского кадетского корпуса, Союза русских военных инвалидов, «Русской оперы» в Шанхае и др. В экспозиции собраны документы и артефакты из новых поступлений, в большинстве своем ранее не представлявшиеся широкой публике.

В церемонии открытия приняли участие статс-секретарь – заместитель руководителя Росархива А.В. Юрасов; председатель Правления Российского исторического общества, исполнительный директор фонда «История Отечества» Р.Г. Гагкуев; председатель Наблюдательного Совета Фонда содействия возрождению традиций милосердия и благотворительности «Елисаветинско-Сергиевское просветительское общество», руководитель Международного центра по изучению Гражданского общества А.В. Громова; и.о. директора Института российской истории РАН Д.Н. Гергилев и другие.

А.В. Юрасов, статс-секретарь – заместитель руководителя Росархива:
«Название выставки символично. Мы говорим о возвращенной истории России. Это история русской эмиграции. Этим людям непросто жилось на чужбине. Они хранили свои документальные реликвии и мечтали вернуться в Россию. К сожалению, для большинства из них мечты не реализовались. Но через документы, которые свидетельствуют об их жизни, судьбе, об истории их семей, эти люди возвращаются на Родину навсегда».

Д.Н. Гергилев, и.о. директора Института российской истории РАН:

«Возвращенные документы – это основа для проведения исследований, в том числе по истории Русского Зарубежья. Важно не только их сохранить, но и донести эту историю, осознать ее».
В роли ведущего церемонии открытия выступил научный руководитель Государственного архива Российской Федерации (ГА РФ) С.В. Мироненко.

Подробнее о тематических разделах выставки: https://archives.gov.ru/node/7038

📃 Историко-документальная выставка «Возвращенная история» открылась в Москве

Церемония открытия выставки «Возвращенная история», посвященной документальному наследию Русского Зарубежья, прошла в Выставочном зале федеральных архивов в Москве.

Организатор выставки – Федеральное архивное агентство, координатор проекта – Государственный архив Российской Федерации (ГА РФ).

ГА РФ хранит уникальную коллекцию документов Русского заграничного исторического архива (РЗИА, Пражский архив). В последние годы приобретены на аукционах и переданы в фонды ГА РФ уникальные документальные коллекции: личный архив А.В. Колчака и А.В. Книпер-Тимирёвой, документы Первого русского кадетского корпуса, Союза русских военных инвалидов, «Русской оперы» в Шанхае и др. В экспозиции собраны документы и артефакты из новых поступлений, в большинстве своем ранее не представлявшиеся широкой публике.

В церемонии открытия приняли участие статс-секретарь – заместитель руководителя Росархива А.В. Юрасов; председатель Правления Российского исторического общества, исполнительный директор фонда «История Отечества» Р.Г. Гагкуев; председатель Наблюдательного Совета Фонда содействия возрождению традиций милосердия и благотворительности «Елисаветинско-Сергиевское просветительское общество», руководитель Международного центра по изучению Гражданского общества А.В. Громова; и.о. директора Института российской истории РАН Д.Н. Гергилев и другие.

А.В. Юрасов, статс-секретарь – заместитель руководителя Росархива:

«Название выставки символично. Мы говорим о возвращенной истории России. Это история русской эмиграции. Этим людям непросто жилось на чужбине. Они хранили свои документальные реликвии и мечтали вернуться в Россию. К сожалению, для большинства из них мечты не реализовались. Но через документы, которые свидетельствуют об их жизни, судьбе, об истории их семей, эти люди возвращаются на Родину навсегда».

Д.Н. Гергилев, и.о. директора Института российской истории РАН:

«Возвращенные документы – это основа для проведения исследований, в том числе по истории Русского Зарубежья. Важно не только их сохранить, но и донести эту историю, осознать ее».

В роли ведущего церемонии открытия выступил научный руководитель Государственного архива Российской Федерации (ГА РФ) С.В. Мироненко.

Подробнее о тематических разделах выставки: https://archives.gov.ru/node/7038

📃 К 100-летию основания редакции журнала «На литературном посту»

В истории советской литературы 1920-х гг. едва ли найдется другое издание, которое с таким же упорством и последовательностью боролось бы за чистоту клас-совых идеалов в искусстве, как журнал «На литературном посту».

Он пришел на смену своему предшественнику, скандально известному журна-лу «На посту», закрытому в 1925 г. после выхода резонансного постановления ЦК «О политике партии в области художественной литературы». Старая редакция, в ли-це наиболее радикальных «напостовцев» С. Родова, Г. Лелевича и И. Вардина, пала жертвой собственной непримиримости: они пытались диктовать партии ее же поли-тику и в конце концов были отлучены от дела, которое сами же и создавали. Их об-винили в «комчванстве» и нежелании признавать, что гегемония пролетарской лите-ратуры – это вовсе не свершившийся факт, а историческая задача, которую еще предстоит решить.

В апреле 1926 г. в Москве вышел первый номер нового двухнедельного жур-нала «На литературном посту», который должен был стать критико-теоретическим органом Российской ассоциации пролетарских писателей (РАПП). Редакция форми-ровалась под знаком примирения идейной бескомпромиссности с партийной дисци-плиной. В нее вошли Леопольд Авербах, Юрий Либединский, Борис Волин, Федор Раскольников и маститый революционер Михаил Ольминский. Участие последних, людей с дореволюционным партийным стажем, должно было гарантировать, что но-вый журнал не свернет на тропу фракционной войны, как это случилось с его пред-шественником.

Л. Авербах, племянник Якова Свердлова, очень быстро стал главным лицом издания и фактическим лидером всей РАПП. Это был человек невероятной энергии и организаторского таланта, который, однако, со временем сосредоточил в своих ру-ках такую власть над литературным процессом, что это стало вызывать раздражение даже у партийных верхов. Именно под его руководством журнал начал выстраивать ту самую линию, которую позже назовут «рапповской диктатурой».

В первом же номере редакция обозначила свою позицию с поистине военной прямотой: они остаются на посту против «либеральничающих всепримирителей», «капитулянтов» и «вульгаризаторов». Но, в отличие от старых «напостовцев», новая команда клялась в верности партийным решениям.

Интересно, что журнал, задуманный как сугубо литературный, с самого начала уделял много внимания вопросам изобразительного искусства, театра и кино. Редак-ция словно примеряла на себя роль верховного арбитра во всех сферах художе-ственной жизни. «На литературном посту» разворачивал настоящие искусствоведче-ские баталии. Критики вроде Д. Арановича или В. Мана, вооружившись марксист-ской методологией, взялись за переоценку современного художественного процесса. Аранович, например, сетовал на скульптуру, которая, по его мнению, прошла мимо «социальных потрясений» и погрязла в формализме, а Ман в своей статье «Сияние вокруг нуля» обрушился с критикой на выставку «Четырех искусств», заявив, что «за формальным совершенством ее участников скрывается лишь пустота, кото-рую не способно согреть отсутствие революционного чутья». Язык критики стано-вился все более жестким и нетерпимым: в статьях все чаще звучали интонации, ко-торые позже назовут «искусствоведческим доносом».

Впрочем, не смотря ни на что, «На литературном посту» не был монолитным. Внутри редакции постоянно шла борьба. Если старая гвардия – Родов и Лелевич – отрицали любую возможность сотрудничества с «попутчиками», то Авербах и его сторонники предлагали более гибкую тактику: раскалывать непролетарские объеди-нения и перетягивать на свою сторону колеблющихся. Эта линия привела к тому, что в 1926 г. на чрезвычайной конференции пролетарских писателей старое руководство окончательно осудили. Авербах, Либединский и Зонин представили доклады, в ко-торых разъясняли, что пролетарская литература должна учиться у классиков и рабо-тать над психологией «живого человека», а не довольствоваться схематичными фи-гурами в «кожаных куртках».

К концу 1920-х гг. журнал стал выходить трижды в месяц, а его тираж вырос до 15 тысяч экземпляров –...

📃 А.А. Крейн: музыка от сердца к сердцу

«Музыка Александра Крейна всегда воспринимается как повествование “от сердца к сердцу” – столько в ней пленительной задушевности».
И.Ф. Бэлза (РГАЛИ. Ф. 2435. Оп. 2. Ед. хр. 279)

Композитор Александр Абрамович Крейн (1883–1951) родился в семье музыканта, которая, переехав из Литвы в Россию, поселилась в Нижнем Новгороде. Отец, Абрам Григорьевич, и мать, Александра Даниловна, имели девять детей. Малыши с раннего детства под руководством отца обучались игре на скрипке, участвовали в любительских концертах. Почти все из них впоследствии стали профессиональными музыкантами. Старший, Эфраим, был капельмейстером Ингерманландского пехотного полка, Давид – скрипачом, профессором Московской консерватории, концертмейстером оркестра Большого театра, а также участником популярного «Московского трио»; Федор – флейтистом, игравшим в оркестрах провинциальных оперных театров. Лазарь и Яков также связали жизнь с музыкой и уехали жить в Англию. Младшие Григорий и Александр – посвятили себя композиции.

«Мой отец был чрезвычайно одаренный человек. Он, подобно И.С. Баху, создал несколько поколений музыкантов. Кроме своих семи сыновей, он через своих братьев, которых обучил игре на скрипке, как бы способствовал созданию музыкантов из своих племянников, из своих внуков, детей своих сыновей», – вспоминал позднее композитор (РГАЛИ. Ф. 2435. Оп. 2. Ед. хр. 251).

Серьезные занятия музыкой Александр начал в пятилетнем возрасте. Помимо скрипки он осваивал фортепиано под руководством преподавателя музыкального училища М.И. Дмитриевой. Однако профессия пианиста в то время считалась малоприбыльной. Вскоре мальчик был поручен музыканту Гиндлину для обучения игре на виолончели. По словам Александра Абрамовича, «владение виолончелью открывало возможность стать оркестровым музыкантом, главным образом оперным», что давало возможность обеспечить безбедное существование. К этому периоду относятся его первые пробы пера, преимущественно мазурки, польки и другие.

Четырнадцатилетний юноша Александр по настоянию брата Давида поступил в Московскую консерваторию в класс виолончели профессора А.Э. Глена. Брал частные уроки теории композиции у Л.Н. Николаева и Б.Л. Яворского. В этот период переломным моментом в его жизни стало знакомство и дружба с композитором А.Н. Скрябиным, влияние которого впоследствии ощущалось на протяжении всего композиторского пути. «На всю жизнь я сохранил творческие связи с гениальными откровениями А.Н. Скрябина, поразившего меня еще в юные годы», – вспоминал Александр Абрамович.

В начальный период творчества А.А. Крейн испытывал влияние музыки Э. Грига, А.Н. Скрябина, П.И. Чайковского, а также французских импрессионистов, что навеяло создание двух фортепианных сюит, пьес для скрипки и фортепиано, четырех виолончелей, романсов на слова Дж. Г. Байрона, А.А. Дельвига, М.Ю. Лермонтова. Все это было показано братом Давидом и профессором А.Э. Гленом композитору С.И. Танееву, который высоко оценил способности молодого музыканта.

Заручившись поддержкой А.Н. Скрябина и С.И. Танеева, он стал стремительно развиваться в направлении композиторского мастерства.

По окончании консерватории Александр Крейн в течение года совершенствовал навыки композиции в Музыкально-драматическом училище Московского филармонического общества, где среди его преподавателей были И.Н. Протопопов (контрапункт), А.Н. Корещенко (форма), Э.Л. Лангер (фортепиано). В свободное время играл в оркестре, делал переложения для издательства П.И. Юргенсона, где в том числе печатались и его сочинения.

Впервые произведения А.А. Крейна с успехом прозвучали в концертах «Вечеров современной музыки» в 1909 г., организованных музыкальным критиком В.В. Держановским и певицей Е.В. Копосовой. В дальнейшем его сочинения включали в концертную программу такие выдающиеся пианисты, как А.Б. Гольденвейзер, Г.Г. Нейгауз, дирижеры С.А. Кусевицкий, Н.А. Малько, В.В. Небольсин. Ему посвящались стихи, газеты и журналы извещали о появлении нового композитора.

Музыкальный критик Л.Л. Сабанеев писал: «Самое ценное в Крейне – личная...

📃 «Куда ни оглянись, везде нужен геолог»
О.А. Денисова – в числе первых женщин-геологов России

🪨 Двадцатое столетие справедливо можно считать эпохой грандиозных достижений российской геологической науки. Именно в этот период начинается активное изучение крупнейшего в мире железорудного бассейна – Курской магнитной аномалии (КМА) и происходят открытия нефтегазовых, медно-никелевых и алмазных месторождений.

Становясь востребованной, профессия геолога, несмотря на физические нагрузки и суровые условия труда, привлекает не только мужчин, но и женщин.

Ольга Алексеевна Денисова (1893–1972) принадлежала к плеяде первых российских женщин-геологов, чей путь пришелся на сложный, но динамичный период становления советской геологической науки.

О. А. Денисова родилась 19 июля 1893 г. в Москве в семье рабочего. После окончания в 1912 г. с серебряной медалью частной женской гимназии Н.П. Щепотьевой она поступает на естественное отделение физико-математического факультета Московских Высших женских курсов.

Уже на первом году обучения у Ольги Алексеевны проявился интерес к практической геологии. Во многом пробуждению интереса к практическим научным исследованиям поспособствовала Анна Болеславовна Миссуна – первая женщина-преподаватель геологических дисциплин в высших учебных заведениях в России. Своим примером ученого-практика Анна Болеславовна сумела вдохновить многих студентов-первокурсников на участие в полевых исследованиях. Именно под ее руководством Денисова впервые принимает участие в экспедициях по сбору ископаемых в Подмосковье, на Волхове и Вычегде, начинает собирать собственную коллекцию горных пород (петрографическую коллекцию).

‍ После окончания в 1918 г. женских курсов О.А. Денисова поступила в Московский государственный университет имени М.В. Ломоносова на естественное отделение физико-математического факультета. В том же году Ольгу Алексеевну приняли штатным научным сотрудником по полезным ископаемым в Московское отделение Геологического комитета, где ее руководителем стал известный ученый-геолог А.Д. Архангельский.

В первые годы работы Денисова занималась составлением карт полезных ископаемых. В 1921 г. под руководством А.Д. Архангельского она выезжала в составе особого отряда в Щигровский и Курский районы Курской губернии, где проводила описание керна буровых скважин и выемку образцов осадочных и кристаллических пород. О своей работе под началом выдающегося ученого О.А. Денисова вспоминала: «В полевой работе А.Д. Архангельский развивал в нас наблюдательность, приучал к детальному описанию фактического материала и к научным выводам из них». Он проявлял «к своим ученикам и сотрудникам как педагог и руководитель исключительно большое внимание и терпение. К нему совершенно спокойно обращался каждый из нас за разъяснением, и никогда никто не получал отказа в детальном объяснении».

В 1923 г. Ольга Алексеевна окончила МГУ, получив специальность геолога, и уже на следующий год участвовала в исследованиях южной полосы магнитных аномалий в Курской и Харьковской губерниях, работала инженерным коллектором в Крыму.

С 1920-х гг. геолог входила в Особую комиссию по исследованию Курской магнитной аномалии (ОК КМА). В марте 1925 г. О.А. Денисова принимает решение выйти из состава комиссии. Причиной этому, как она вспоминала, послужила ее «детская обида» на А.Д. Архангельского, который, вопреки договоренности передать собранные Геологическим отделом ОК КМА коллекции в МГУ, передал их в Московскую горную академию. Спустя годы Ольга Алексеевна признавалась, что ее уход был большой ошибкой: для расширения геологического кругозора ученый давал ей несравнимо больше других руководителей.

Последующий период профессиональной деятельности О.А. Денисовой связан с многочисленными экспедициями и преподавательской работой в ведущих отраслевых вузах страны.

В 1927–1928 гг. О.А. Денисова занимается геологическими изысканиями в Орловской и Курской губерниях, а также отправляется вместе со студентами МГУ исследовать месторождения валунов и гравия в Подмосковье.

В 1929–1930 гг. она преподает в Московском геологоразведочном...