Неожиданные ракурсы изнанки Петроградской набережной

Согласитесь - есть места, которым будто бы идёт запущенность руин и промки с духом андеграунда. Но вот особенность - эффект работает только на фоне аккуратных, "благополучных" домиков с оградой, стриженым газоном, и когда рядом - что-то большое и эффектное, например Аврора. А в целом - то, что для людей - романтика, для реставраторов - диагноз, лечение, и даже "палата интенсивной терапии"…

Паноптикум в стиле хюгге

Наверное все уже видели рождественские рендеры “Крестов” и видео с подзвучкой колокольчиками на сайте КГИОП.

При уважении к колоссальности работы реставраторов, предложенный проект - идеальная иллюстрация сегодняшнего запроса: не видеть и забыть немедленно весь этот мрачный дух прошлого, превратив его скорее в сказку, в уютный архитектурный хюгге-городок с налётом лакшери-отеля.

Тут правда возникает редкий и неудобный вопрос этичности, ассоциации с разрушенной утраченной Бастилией, и пропадает суть работы с историческим наследием - как диалогом с прошлым.

Когда-то самый передовой паноптикум в Европе, с “одиночками” на 999 узников - уж очень не похож на европейские аналоги. 

“Младшие братья” Крестов - отель Katajanokka в Хельсинки и женская тюрьма Långholmen в Стокгольме - это паноптикумы-лайт. Им далеко до нашего бэкграунда. Сохранность зданий - идеальна по сравнению с рыхлыми стенами Крестов, сложеных из “казенных” кирпичей. Вопреки мифу "вот как раньше строили", в России для таких объектов использовался труд заключенных и почти бросовый кирпич, благодаря чему сидельцы выскребали в стенах ложками ниши-тайники - об этом мне известно по работе со зданием бывшей женской тюрьмы на Арсенальной 9 (фото 2). Так что при полной реставрации стены будут золотыми.

Безусловно благо, что колоссальный комплекс получит статус памятника “ансамбль”, и Арсенальная набережная не исказится высотным силуэтом очередных ЖК. Но слишком обтекаемая концепция с акцентом на гостиничный и музейный комплекс пока что ставит под сомнение её правдоподобность. И здесь мы упираемся в главный парадокс: здание, бывшее символом системы, не может быть ею же осмыслено. Неудача - не в проекте, а в контексте, который делает другой сценарий - немыслимым.

8 декабря исполнилось 150 лет петербургскому архитектору Николаю Васильевичу Васильеву.

Построенные Николаем Васильевым доходные дома стали эталоном стиля, называемого "северный модерн", лазурный “самаркандский” купол и минареты Соборной мечети создали ансамбль Петроградской, который зазвучал в неожиданном единстве с собором Петропавловки, а любимый петербуржцами "Новый Пассаж" на Литейном 57, с огромными стеклянными витринами - стримлайном въехал в 1913 - как-будто из другого времени.

После революции Васильев реализовывал немного другую архитектуру - сначала в Стамбуле, затем в Белграде, прежде чем оказался в Штатах. Когда я думаю, как мог бы выглядеть наш город в иных обстоятельствах, то вижу в нём и что-то от нью-йоркских работ Николая Васильева - с высотным неоклассицизмом, фантастическим конструктивизмом и ар-деко.
#зодчие

Мариан Лялевич. После Петербурга.

Вспомнив удивительную судьбу Николая Васильева и его нью-йоркские проекты - из другой, не пережитой здесь эпохи, предлагаю посмотреть работы знаменитого петербургского неоклассика Мариана Лялевича, выполненные в эмиграции, в Польше.

Мариан Лялевич начал работу в Варшаве с преподавания и проектов реставрации и реконструкции, и вскоре, как Николай Васильев, заявил о себе успешным участием в конкурсах. Необычайно интересно видеть постепенные изменения его архитектуры: оставаясь по духу палладианской, она постепенно проникается мотивами ар-деко.

За отступления от традиционных композиций классицизма Лялевича критиковала местная архитектурная элита, особенно - за здание Государственного Сельскохозяйственного банка (1925-28, фото 1-7). Но красота - сильнейший аргумент, и у критиков находились восторженные слова:

Хорошо, что в течение 10 лет нашего независимого существования построено хоть одно такое здание, где ничто нам не говорит о нужде повседневной жизни, о мелочности и дешевизне наших потребностей, где нет эрзацев, заменяющих существенное благородство бытия.

Кажется, что его Кооперативный дом (1923-25, фото 8) вполне мог быть и в прежнем Петербурге, но он на удивление современен. Легкость неоклассики Лялевича - в отсутствии массивного венчающего карниза и - в ажурности изогнутых балконов.

На последнем фото - Гарнизонная церковь в Гдыне (1933-39). Скорее всего, никто из нас не узнал бы в этом традиционном трехнефном храме, споектированном в конструктивной логике ар-деко, авторства петербургского архитектора.

Чуткий к веяниям времени и открытый новому, архитектор во всём занимал активную позицию. Во время Варшавского восстания 1944 года Мариан Лялевич героически погиб.

Фото и информация - А.Чепель, И. Белинцева “Архитектор Мариан Лялевич”. Пропилеи, 2023 г.
#зодчие #Лялевич

Три столь разных изображения размещены в отчетной статье “Еженедельника” общества Художников-Архитекторов в августе 1917 года. Над заставкой с путти перед отчётом о собрании - из ещё безмятежного дореволюционного "Общества" можно поиронизировать - была в ней и правда жизни. А вот само собрание - под председательством Мариана Лялевича, проходило в иной обстановке.

Главным вопросом было обсуждение конкурса на проект памятника жертвам революции в Гельсингфорсе, проведенном Комитетом Совета Депутатов Армии, Флота и Рабочих.

Заключение архитекторов об уровне представленных проектов был суровым и отмечено, что в данном случае увековечение памяти жертв “носит партийно-политический характер”, сам конкурс проходил “без соблюдения общепринятого порядка и должных условий” и из десяти работ даже четыре лучших (одна из которых принадлежала Льву Рудневу) - “не признаны вполне удовлетворительными”. Отдельно заявлено, что “вообще вопрос о содействии отдельным организациям подлежал бы обсуждению” и рекомендовано провести конкурс при посредстве профессионального сообщества. Для разъяснения своей позиции постановили делегировать в Гельсингфорс Льва Руднева “для личных разъяснений”.

Памятника жертвам революции в Гельсингфорсе не случилось, но как мы видим на других изображениях - идеи Льва Руднева были воплощены.
#былое #Лялевич

Зимний Ленинград в эстампах 1950-х - 60-х годов

А.В.Ланин “Лебяжья канавка” (1956) М.Н.Скуляри “Двор” (1958) В.А. Смирнов “Михайловский замок” (1963) В.Я. Бродский  “Конногвардейский бульвар” (1960) Н.В. Назарова “Львиный мостик” (1958) М.С.Чарнецкая “Мойка” (1960) “Вход в Музей В. И. Ленина” (1969) Д.П. Бучкин “Садовый мостик” (1960-е)

Сквер музея В. И. Ленина Мраморного дворца особенно свеж и морозен...