Есть в Петербурге районы-невидимки. Не парадные, не туристические, но хранящие что-то неуловимое и подлинное. Для меня таким местом всегда был район Пески.

Когда-то ремесленный и почти целиком деревянный, с его десятью Рождественскими (позже - Советскими) улицами, это был будничный мир «маленьких людей» и небогатых дворян. Не случайно у Достоевского князь Лев Мышкин останавливается именно в Песках. Тут жила будущая жена Достоевского Анна Григорьевна и прекрасный писатель с трагической судьбой Всеволод Гаршин.

Развитие речного порта привлекло сюда купечество и прочий активный люд, а строительный бум конца XIX века причудливо смешал обыденность, доходные дома и декорации модерна, создав ту самую таинственную двойственность «умышленного» города. Эту атмосферу ловит Грин в рассказе «Серый автомобиль» и гениально передаёт завораживающий фильм "Господин оформитель" - где по сюжету в Песках жила загадочная Анна, девушка-манекен.

Образы этого многослойного, литературного и тихого района я увидела на канале Attentiview Виктории Конышковой.

29 ноября - День мостов!

Инженерные сооружения обладают уникальной эстетикой: их математически выверенные решения конструктивно чисты и беззастенчиво открыты. Стремление к эффективности и долговечности обрекает на использование передовых технологий, а инженерам чувство прекрасного всегда было не чуждо:

"Можно ли думать, что, поскольку мы инженеры, красота не заботит нас или что мы не пытаемся строить красивые, а также прочные и долговечные конструкции? Разве подлинные функции силы не всегда соответствуют неписаным условиям гармонии?

Гюстав Эйфель

Образ Петербурга - города мостов, неотделим от их парящих дуг и очень символичен. Но в отношении к мостам и виадукам у градначальства нет личных сантиментов: если исторические инженерные сооружения не включены в перечень объектов культурного наследия, то, в отличие от исторических зданий - их ценность нулевая, и при износе или расширении дорог закон их не защитит.

Начавшаяся реконструкция Фарфоровского виадука, 
построенного в 1910 году, “приговорила” к демонтажу  единственный сохранившийся в городе четырехпролетный арочный путепровод из клёпаных ферм с уникальными крестовыми раскосами. В ансамбле с краснокирпичными зданиями ст. Фарфоровская он - последнее напоминание о дореволюционной истории района, пропавшей за напластованиями советской застройки.

Конструкции, соединённые по трудоёмкой и не воспроизводимой сейчас клёпочной технологии (буквально наглядное пособие по строительной механике) - отлично работали и не были изношенными. Неравнодушные петербуржцы предлагали мост перенести и сделать пешеходным (излишка мостов у нас нигде не наблюдается). Вот например у "взрослых" и рачительных хозяев недавно стал пешеходным Ростокинский акведук...

Я же хочу напомнить историю из тех самых 90-х - когда в Москве власти решили не приносить подлинность в жертву рациональности и
перевезли Андреевский железнодорожный мост по реке (фото 4) - разработав уникальный инженерный проект и этим заслужив действительно восторг, уважение и славу.
#мосты

Кажущаяся идеальной пятиэтажка “города-сада”,  разработанная для нового района Первоуральска
(Горстройпроект-Москва, экспериментальная серия, архитектор Ю. Жданович, “Архитектура СССР”, 1960 год).

Рисунок в “негативе”, в тонких струнах-линиях панелей, в этих вздрагивающе-живых штрихах деталей и с модернистски геометризированным антуражем - притягателен, а по сути точен и не романтизирован - всё в нем в соответствии с чертежами и генпланом (в отличие от многих "высокоточных" рендеров):

“В проектируемом микрорайоне четко  выделяются группы жилых домов, объединяемые внутриквартальным садом”.

"С наружной стороны панели офактурены слоем из тяжелого бетона с составом кварцевого песка на белом цементе".

(из описания проекта)

Черный или плотный цветной фон - любимый прием модернистов в полиграфии - создает материальность за счет воображения, и мы видим пятиэтажки безупречными, собранными из света и тени - как представляли этот мир в 1960-е.
#графика

Неожиданные ракурсы изнанки Петроградской набережной

Согласитесь - есть места, которым будто бы идёт запущенность руин и промки с духом андеграунда. Но вот особенность - эффект работает только на фоне аккуратных, "благополучных" домиков с оградой, стриженым газоном, и когда рядом - что-то большое и эффектное, например Аврора. А в целом - то, что для людей - романтика, для реставраторов - диагноз, лечение, и даже "палата интенсивной терапии"…

Паноптикум в стиле хюгге

Наверное все уже видели рождественские рендеры “Крестов” и видео с подзвучкой колокольчиками на сайте КГИОП.

При уважении к колоссальности работы реставраторов, предложенный проект - идеальная иллюстрация сегодняшнего запроса: не видеть и забыть немедленно весь этот мрачный дух прошлого, превратив его скорее в сказку, в уютный архитектурный хюгге-городок с налётом лакшери-отеля.

Тут правда возникает редкий и неудобный вопрос этичности, ассоциации с разрушенной утраченной Бастилией, и пропадает суть работы с историческим наследием - как диалогом с прошлым.

Когда-то самый передовой паноптикум в Европе, с “одиночками” на 999 узников - уж очень не похож на европейские аналоги. 

“Младшие братья” Крестов - отель Katajanokka в Хельсинки и женская тюрьма Långholmen в Стокгольме - это паноптикумы-лайт. Им далеко до нашего бэкграунда. Сохранность зданий - идеальна по сравнению с рыхлыми стенами Крестов, сложеных из “казенных” кирпичей. Вопреки мифу "вот как раньше строили", в России для таких объектов использовался труд заключенных и почти бросовый кирпич, благодаря чему сидельцы выскребали в стенах ложками ниши-тайники - об этом мне известно по работе со зданием бывшей женской тюрьмы на Арсенальной 9 (фото 2). Так что при полной реставрации стены будут золотыми.

Безусловно благо, что колоссальный комплекс получит статус памятника “ансамбль”, и Арсенальная набережная не исказится высотным силуэтом очередных ЖК. Но слишком обтекаемая концепция с акцентом на гостиничный и музейный комплекс пока что ставит под сомнение её правдоподобность. И здесь мы упираемся в главный парадокс: здание, бывшее символом системы, не может быть ею же осмыслено. Неудача - не в проекте, а в контексте, который делает другой сценарий - немыслимым.