Городские малоэтажки: сложнее, чем кажется

На одной из фотографий выставки "Ненужное" виден двухэтажный дом с надстройкой в жилмассиве на Белевском поле (фото 1) - это одна из первых типовых секций послевоенной малоэтажной застройки. Надстройка здания - световой фонарь над лестницей, излюбленный приём начинающего тогда архитектора А. В. Жука. Секции домов на 8 и 12 квартир были им разработаны в мастерской И. И. Фомина для первого экспериментального малоэтажного квартала, и затем использовались в других жилых комплексах - об этом был у меня давний пост, сейчас же предлагаю посмотреть планировочную организацию квартала.

Может показаться, что опыт городского малоэтажного строительства существовал в 1920 - 30 годы, например в том же районе - Палевский жилмассив, или застройка района ул. Ткачей, но прежние решения в основном формировали фронт улиц и не предусматривали собственной торговой и общественной инфраструктуры - а потому не могли браться за основу для планирования.

С 1945 года, по решению главного архитектора города Н.В. Баранова, новые малоэтажные кварталы требовалось проектировать с лучшими условиями жизни.

Игорь Фомин в статье журнала “Архитектура и строительство Ленинграда” 1946 года пишет о главных принципах экспериментальго проекта:

- Создание внутри кварталов полного комплекса торгового и бытового обслуживания, дифференциация улиц с безопасными схемами движения внутри квартала,

- Создание системы благоустройства с зелёными зонами, предоставляемыми под огороды и ягодные и фруктовые насаждения,

- Повторяемость типов домов: с комбинациями рядовых, угловых и торцевых секций - имеющая экономическое значение,

- Архитектурные решения с “созданием живописного ансамбля городской малоэтажной застройки” в сочетаниях с архитектурой малых форм - оград, переходов, торговых киосков и технических построек.
- Решающим фактором для придания живописности является озеленение.

Композиционный стержень планировки - не площадь, а жилая улица, делящая территорию на две части. Вот её описание от Фомина:

“Узкий семиметровый проезд с примыкающими к нему тротуарами отделяется от домов полосой зелени, превращающейся в довольно значительные скверы в местах глубинного развития композиции улицы”.

Сейчас самым впечатляющим кажется организация благоустройства, где помимо общественных зон ленинградцам предлагались участки для индивидуального пользования, примыкающие ко всем домам - под фруктовые и ягодные сады или огороды. Их площадь - 100-150 м2 на семью. После блокады эта возможность казалась очень важной, но в реальности огородничество у горожан не прижилось.

А вот что Фомин пишет про общественные здания:

“Нежилыми домами в кварталах являются: столовая с красным уголком и рядом административных помещений, детские ясли и два детских сада. Все указанные здания располагаются в центре застройки. Помимо этого в северо-западной части размещается здание душевого и прачечного павильона с дезкамерой, пропускником и парикмахерской;
Торговые точки, ввиду сравнительно незначительной в них потребности для данных кварталов, не занимают отдельных зданий, а запроектированы в первых этажах периметральных секционных домов. Там же будут размещены почтовое отделение, сберегательная касса и прочие обслуживающие комплекс мелкие учреждения”.

Можно сказать, что такой тип квартала - это не утопический город-сад, а близкий к идее новых урбанистов “компактный город”. Жаль, что он не получил продолжения. Несколько таких кварталов возвели в районе Удельной и Новая Деревня, и к счастью, они сохранились. Сам Белевский жилмассив не воплотили полностью и в 60-е достраивали пятиэтажками, а в наше время вовсе снесли часть зданий под новую застройку (квартал не имеет охранного статуса), и строят её так, что прежде ясная планировочная структура квартала почти не считывается. Я считаю это утратой настоящего памятника градостроительства. Несколько заброшенных малоэтажек - пугают, отреставрированные домики - вызывают теплоту и умиление, и все ли они выстоят - неясно.

Архитектура как излишество

70 лет назад, 4 ноября 1955 года вышло Постановление №1871 “Об устранении излишеств в проектировании и строительстве”

Эпоха строительства массового жилья началась в традициях предыдущей - с обвинения виновных в низких темпах внедрения индустриализации - конечно, архитекторов - “многих” и вполне конкретных.

Как вышло, что при Госплане, высоких Ведомствах и утвержденных сметах двигать технический прогресс мешали безответственные архитекторы - вопрос риторический. Интереснее другое - была ли альтернатива панельному домостроению, сохраняющая архитектуру как искусство?

Для ответа нужно посмотреть еще на 25 лет назад - в 1930. Определяющим решением в строительстве индивидуального жилья было Постановление ЦК ВКП(б) от 16 мая 1930 года ”О работе по перестройке быта”, вслед за которым:

“Коллегия Наркомтруда РСФСР официально постановила прекратить всякое строительство индивидуального жилища для рабочих, и переключить проводимое Наркомтрудом опытное строительство рабочих жилищ с индивидуальных домов на дома-коммуны"

(Строительство Москвы, №1, 1930 г.) - см. пост

Вспомним, что архитектура как свободная профессия закончилась с НЭПом, и с 1930-х архитекторы оказались между молотом и наковальней - идеологией  “классического наследия” и экономикой - “быстро, дешево и качественно”. Попытки проектных институтов максимально упростить работу и затраты, вводить типовые элементы - плиты, блоки, облицовку - были естественные и постоянные (и поддерживались даже “старой гвардией”), но в промышленной архитектуре это - получалось, а в жилье - не шло. А не шло - в жилье для элит, поскольку народного не предполагалось.

Любопытно, кстати, что термин “излишества в архитектуре” возник тоже в 1930-х - я его часто вижу в ленинградской строительной периодике (фото 2 - "Строительство Ленинграда", 1938 год).

Ниже - серия постов канала о том, как (и с каким энтузиазмом)  внедряли после  войны ускоренные методы проектирования и стройки, и почему тогда не получилось:
- Крупноблочная эклектика
- Первое народное (часть 1) 
- Первое народное (часть 2)
- Первое народное (часть 3)
- Другим путём
- Таинственная связь
- За повышение качества проектирования!
Каким образом (и благодаря чему) в итоге наладили панельное строительство:
- Типовая француженка (часть 1)
- Типовая француженка (часть 2)

Оригинальное решение квартирного вопроса?

В 1961 году в Ленинграде на Торжковской улице был возведен экспериментальный пластмассовый дом, (архитектор Алексей Щербенок, инженер Леонид Левинский). Целью создания экспериментального дома была проверка строительных изделий из пластмасс и изучение их эксплуатационных показателей. В серию дом не пошёл, писали ув. коллеги @sovietleningrad «такое жильё будет воспитывать в человеке индивидуализм».

А вот новости от Tesla, которая сообщает, что в следующем году начнет продавать модульные дома площадью 76 м², что примерно соответствует стандартной двухспальной квартире, по цене $7789.
Дом будут поставлять покупателям уже в готовом виде, он снабжён солнечными панелями, аккумуляторной системой хранения энергии и интеллектуальным управлением микроклиматом, что должно сделать его полностью автономным от традиционных коммунальных сетей. Внутри жилища есть гостиная, кухня, санузел и спальные зоны. Жилище, как утверждается, способно выдерживать ураганы, и сильные снегопады. Опытное производство домов уже запущено на заводе во Фримонте (Калифорния),

Совпадение? Не думаю)

Лицевой корпус дома Мариана Лялевича на Розенштейна, 39.

Доходный дом А. В. Антонова (1903) - первая самостоятельная постройка Лялевича в Петербурге, и едва ли не единственная его работа в стиле модерн.

Мариан Лялевич, ученик Леонтия Бенуа, позже работал в неоклассике, и его здания - идеальных пропорций - узнаваемы по характерным ренессансным мотивам тройной арки, например "Дом Мертенса" на Невском, Дом Соловейчика на Пестеля, или "Особняк Покотиловой" на Каменноостровском.

Доходный дом А.В. Антонова - пример архитектуры другого рода, где архитектор искал баланс между экономикой и градостроительными требованиями. Лялевич несколько раз переделывал расположение корпусов комплекса - даже на стадии строительства, чтобы избежать всеми критикуемых дворов-колодцев, и все-же был вынужден включить в проект световые дворы. Их удалось сделать не замкнутыми полностью, а проветриваемыми.

Каждая квартира обладала минимальным количеством удобств (без ванных комнат), без традиционной “черной лестницы”, но на мансардном этаже была организована общая прачечная, а во дворе - общий каменный ледник. Чем-то эти решения напоминали будущие “дома-коммуны”. При всей минималистичности здание с башнями и аттиком имеет выразительный и изящный силуэт - для небогатых петербургских арендаторов это тоже было значимо.

В советское время дом  утратил весь декор и быстро ветшал. Статуса ОКН он не получил. Удивительно, но даже по оценке ув. Б.С. Кирикова у Лялевича "здание получилось невыразительным по композиции и слабым в деталях" (Кириков Б.М. Мариан Лялевич, 1998 г). Двадцать лет назад дом был расселён, не ремонтировался, не выставлялся на торги, стал аварийным и в течение одного дня половина лицевого корпуса была “демонтирована для обеспечения безопасности”.

Бездействие всегда проще организовать, чем что-либо другое.

Изображения: 1,2 - А.И.Чепель "Мариан Лялевич", 3 - акварель с благотворительной выставки в галерее “Краски жизни”.

UPD: демонтаж остановлен

Увидела у @gorod_proekt_spb фотографии ЗАГСа Выборгского района (1983 год, арх. Б. Устинов, Л. Травина) - и сразу вспомнила, как о нём рассказывали нам, первокурсникам, ещё на первых лекциях по проектированию.

Предметом разбора была не архитектурная форма здания - преподаватель к модернизму пиетета не испытывал, и к образу дома-корабля относился с доброй иронией. Обсуждался скорее метод проектирования. Отбросив приоритет «функциональности» (по функции ЗАГС - обычная контора, и "технология" его проста), композицию выстраивали построением “сценария эмоций”, по маршруту впечатлений. Авторы символически проводили участников церемонии из отдельных комнат с минималистичными интерьерами сквозь череду перспектив, световую галерею - висячий мост над садом, к кульминации в «капелле» - зале церемоний.

Пожалуй, в советской архитектуре можно выделить два вида зданий светской ритуальной типологии: ЗАГСы и крематории - призванные заменить церковные обряды. И в Ленинграде эти объекты получились незаурядными. 
Жаль только, что фасады и ЗАГСа, и городского крематория, прежде облицованные известняком, теперь выглядят похожими - одинаково испорченные вентфасадами. И ещё интересно: рассказывают ли сейчас об этих зданиях студентам?

К 70-летию ленинградского метро хочу рассказать о характерном факте из истории его планирования. В 1957, когда действовала только первая, Кировско-Выборгская линия, обсуждались самые смелые идеи - как сделать метро города Ленина самым передовым, и даже лучше, чем в Москве. Например предлагалось устройство скоростных лифтов, по образцу Нью-Йорка. Вот цитата из статьи  инженера С. С. Казанцева ("Архитектура и строительство Ленинграда"):

В Ленинграде, наряду с применением эскалаторных лестниц, должны быть широко использованы пассажирские скоростные лифты, устройство и эксплуатация которых будут обходиться значительно дешевле. Такие лифты не менее удобны для пассажиров, чем эскалаторы.
В частности, необходимо тщательно проанализировать возможность применения лифтов на Невско-Василеостровской линии, где использование эскалаторных ходов усложняется весьма плотной застройкой. 
Надо отметить, что более быстрая доставка пассажиров к посадочным платформам при помощи лифтов, делая метро более привлекательным для пассажиров коротких расстояний, может существенно разгрузить наземный транспорт от внутрирайонных перевозок, что имеет особое значение для Невского проспекта.

Тут интересно, что городские планировщики ещё в те "беспробочные" времена задумывались о разгрузке Невского от транспорта: в том числе за счёт "пассажиров коротких расстояний" - для которых лифты в метро существенно сократили бы время в пути. А вот о нуждах другой категории, малоинтересной для экономики - так называемых "маломобильных гражданах" и о женщинах с детьми в колясках, речь вообще не шла.

В той же статье обсуждались схемы развития метрополитена с идеей создания кольца - соединяющего центральные районы, два острова и левый берег Невы - об этом мы как-то писали с каналом Вечерний Ленинград. Но в итоге приоритетом выбрали “метро трудящимся - от дома до работы в центре по прямой”- заложив для будущего проклятье центрально-лучевой системы и непреодолимые для людей с колясками и ношей барьеры из ступеней.

Мне на днях рассказали, что в Горном университете была традиция - каждый год защищать дипломы по устройству лифтов на существующих станциях метро. Что удивительно - по всем расчётам и планировкам это получалось - даже в центре, и даже с учётом подземных сетей. Возможно, благодаря такой настойчивости на новой станции метро “Горный институт” лифт всё-таки случился (чтобы им воспользоваться, нужно заранее подать заявку)