Рисунки-иллюстрации в книгах Леона Крие.

Листаю журнал «Зодчий» за  1910 год, и заодно смотрю ту старую рекламу и научно-технические статьи. Представлены самые передовые немецкие технологии, новые ж/б конструкции, свайные фундаменты американской разработки и всё такое. И статья об очередном заседании Императорского архитектурного общества. Основная тема заседания именитых архитекторов - "Как сделать пожаробезопасные крыши для крестьян". Выясняется, что в 1910 самый распространенный кровельный материал крестьянских домов - солома! На втором месте по распространению - тёсовые крыши, затем - глиносоломенные. В Санкт-Петербургской губернии повсеместно - соломенные крыши, и изредка дома покрыты дранью, а земские управы из-за пожаров пытаются внедрять и рекламировать хотя-бы крыши из  глины и соломы. Металлические - это запредельно дорого, на них даже дают льготные кредиты, но что-то крестьяне не берут...
На заседании было признано, что в нашем климате и для наших условий не было придумано ещё пригодных огнестойких крыш для крестьян... Как так...
"Если бы не революция"...

Николай Васильев: Новый Свет и “двойной путь”
(часть 4, часть3, часть2, часть1)

В завершение серии постов о послереволюционном творчестве петербургского мастера модерна Николая Васильева я решила дать небольшой обзор его проектов жилых домов до 1917 года - возможно, не всем они известны, а главное - они так не похожи на его работы в Америке, что сходу опровергают все клише про “почерк мастера”.

На фото 1-2 - конкурсный проект на здание Первого Петербургского страхового общества, получивший первую премию. Но осуществлен был другой, выполненный династией Бенуа, с таким же планом, но в неоклассике - более соответствующий образу  престижного жилья. Ещё один проект Васильева в стиле финского модерна - скульптурно-романтический “Дом Ушаковой” (5), остался только на рисунке. Самой успешной “васильевской” жилой постройкой в Петербурге можно считать дом на Стремянной, 11 (рис. 6,7) - благодаря тому, что проектировался дом для компаньона и соавтора Васильева - Алексея Бубыря. Здесь архитекторы себя не сдерживали: тут и контраст фактур и материалов, и синтез искусств - сказочные существа-окаменелости выглядывают там, где обыватель ничего не ждет: на дверном откосе - мрачный ворон, арку ворот держат рыбы, а перемычки окон - змеи и лесные существа…
Интересно, что этот северный, но странноватый, и с осторожностью принимаемый в столице стиль нашел ценителей в Ревеле и оказался созвучен и городу и горожанам: вот на рисунке 4 жилой дом некоего Х. А. Лютера.

Два новаторских проекта - “Проект дома дешевых жилищ на Киевской улице” и доходный дом Евангелической больницы в Петербурге (1912, рис. 3) в предельно упрощенных, но выразительных формах романтизма - получили сдержанные отзывы конкурсного жюри, однако  в наше время выглядят довольно актуально. Их грубо отесанные каменные блоки и пирамидки башен - подстраиваются под бюджет массового жилья, и уже чувствуется веяние другой эпохи, почти пред-конструктивизм - с геометрией простых окон-прямоугольников и лентой остекления. Можно увидеть  и черты  “амстердамской школы” жилья для рабочих - еще не заявившей о себе.

И последнее фото - проект Васильева спустя 25 лет, в Штатах, 1937 год и конкурс “Дома ХХ века” - проводимый по программе реконструкции жилищной инфраструктуры:
“Дом должен отвечать насущным потребностям семьи американского рабочего” и проектироваться с использованием сборных панелей. Проект прекрасен - ясностью, лаконизмом и подачей в духе времени (по ощущениям - как наши 1960-е), вошел в число лучших и опубликован в Architectural Record, но кто бы мог узнать в нем стиль Васильева…

Нам хотелось бы считать, что облик городов и стиль эпохи определяют архитекторы - но если смотреть во времени - мы видим, что стиль - это не совсем про “почерк архитектора”, а скорее - про его взаимодействие с обществом и "капиталом". Так архитекторы ищут и создают язык, соответствующий правилам игры, несут убытки, терпят неудачи - но всё-таки пока в неё играют.