Николай Васильев: Новый Свет и “двойной путь” (часть 1).
Продолжаю публикации о поразительной творческой судьбе Николая Васильева (1875-1958), вместившей несколько эпох, и кажется, что не одну жизнь.
Архитектор, имя которого - навсегда в книге создателей Петербурга и его мистического “северного модерна”, эмигрировал в 1920 - из Крыма в Стамбул. Как пишут американские биографы - он почти чудом оказался на американском миноносце, и “всё, что было у Васильева - костюм, в который он был одет. Позади остались слава, богатство и три бывшие жены”. И Петербург.
В Новом Свете, после Стамбула и Белграда, не зная языка и без “петербургского портфолио”, Васильев получил работу после успеха в конкурсе “Чикаго трибюн” - в 1922 году, заняв 4 место. Его петербургский неоклассицизм был очень тепло встречен, и как виртуозный рисовальщик, Васильев стал визуализатором в крупном бюро “Уоррен и Уэтмор”. Фирма проектировала и строила нью-йоркский “высотный историзм” - напоминающий будущие московские высотки. В 1931, с изменением конъюнктуры рынка, Васильев переходит к знаменитым “Шрив, Лэм & Хармон” - авторам “Эмпайр Стейт билдинг”. Там, увлеченный новым стилем ар-деко и стрим-лайном (а ему уже 56!), он вносит свой вклад в облик нью-йоркских небоскрёбов - сейчас вызывающих в памяти кадры из “Метрополиса”. Вскоре время высотной гонки заканчивается, и с “Леймен & Уитни” архитектор разрабатывает павильоны Всемирной Чикагской выставки “Век прогресса”, делает графические листы с видами выставки, и занимается полиграфическим дизайном.
В Великую депрессию Николай Васильев проявил незаурядный интерес к градостроительству: он успешно работал в Управлении тоннелями Нью-Йорка, а затем - в Комиссии по городскому планированию, где 15 лет трудился над новыми правилами зонирования, децентрализацией Нью-Йорка, и правилами, регулирующими объемы небоскрёбов. Это была попытка соединить концепцию Ле Корбюзье “Башня в парке” и “города-сада”, но в итоге обернувшаяся сегрегацией бедных городских районов. Сам Васильев называл эту работу “практическим, деловым проектированием”. А главной его страстью оставались конкурсы.
Продолжение
Материалы из книги
В. Г. Лисовского и Р. М. Гашо "Николай Васильев”. 2011, "Коло".
Продолжаю публикации о поразительной творческой судьбе Николая Васильева (1875-1958), вместившей несколько эпох, и кажется, что не одну жизнь.
Архитектор, имя которого - навсегда в книге создателей Петербурга и его мистического “северного модерна”, эмигрировал в 1920 - из Крыма в Стамбул. Как пишут американские биографы - он почти чудом оказался на американском миноносце, и “всё, что было у Васильева - костюм, в который он был одет. Позади остались слава, богатство и три бывшие жены”. И Петербург.
В Новом Свете, после Стамбула и Белграда, не зная языка и без “петербургского портфолио”, Васильев получил работу после успеха в конкурсе “Чикаго трибюн” - в 1922 году, заняв 4 место. Его петербургский неоклассицизм был очень тепло встречен, и как виртуозный рисовальщик, Васильев стал визуализатором в крупном бюро “Уоррен и Уэтмор”. Фирма проектировала и строила нью-йоркский “высотный историзм” - напоминающий будущие московские высотки. В 1931, с изменением конъюнктуры рынка, Васильев переходит к знаменитым “Шрив, Лэм & Хармон” - авторам “Эмпайр Стейт билдинг”. Там, увлеченный новым стилем ар-деко и стрим-лайном (а ему уже 56!), он вносит свой вклад в облик нью-йоркских небоскрёбов - сейчас вызывающих в памяти кадры из “Метрополиса”. Вскоре время высотной гонки заканчивается, и с “Леймен & Уитни” архитектор разрабатывает павильоны Всемирной Чикагской выставки “Век прогресса”, делает графические листы с видами выставки, и занимается полиграфическим дизайном.
В Великую депрессию Николай Васильев проявил незаурядный интерес к градостроительству: он успешно работал в Управлении тоннелями Нью-Йорка, а затем - в Комиссии по городскому планированию, где 15 лет трудился над новыми правилами зонирования, децентрализацией Нью-Йорка, и правилами, регулирующими объемы небоскрёбов. Это была попытка соединить концепцию Ле Корбюзье “Башня в парке” и “города-сада”, но в итоге обернувшаяся сегрегацией бедных городских районов. Сам Васильев называл эту работу “практическим, деловым проектированием”. А главной его страстью оставались конкурсы.
Продолжение
Материалы из книги
В. Г. Лисовского и Р. М. Гашо "Николай Васильев”. 2011, "Коло".
🔥22👏10👍9❤8
Николай Васильев: Новый Свет и “двойной путь”
(часть 2, часть 1)
В России, за пятнадцать дореволюционных лет, Николай Васильев принял участие в сотне конкурсов - помимо основной работы “на должности”, и получил 91 премию, из них 31 - за первые места.
В Штатах открытые конкурсы, подобные “Чикаго трибюн” были редки, и проводились скорее, для создания общественного резонанса. Строительные фирмы, по словам Васильева, “предпочитали действовать с места в карьер”, сразу нанимая архитектурную фирму, а руководители архитектурных фирм - “социальная элита”, получали заказы по связям и рекомендациям, в особых случаях - через закрытые конкурсы. Для талантов оставались международные конкурсы и конкурсы компаний, выходивших на рынок под флагом социальной проблематики - жилья для рабочих и доступной торговли.
Неизвестно, что подвигло Васильева в 1931 году принять участие в том самом конкурсе на Дворец Советов: несбывшиеся ожидания, большая премия, азарт и вызов социализму, возможно - идиллическая мечта. Проект назывался “Государственный корабль”. Его стилистически беспрецедентный стрим-лайн с ярким цветовым решением - не без влияния конструктивизма, соединился с нью-йоркской вертикалью башни в цельном образе плывущего корабля. Архитектор был удостоен четвертого места. Как мы помним, первое место получил американец Гектор Гамильтон, но итоги конкурса были аннулированы.
Однако в СССР о Васильеве вспомнили, и в 1933 его посетили однокашники по когда-то Императорской академии художеств: Борис Иофан и Владимир Щуко, приехавшие изучать архитектуру небоскребов, и предложили вернуться с ними в Советский Союз. Их миссия не удалась, хотя положение дел в то время у Васильева было не блестяще. Похоже, что именно Иофан и Щуко познакомили Васильева с графикой Якова Чернихова. Под впечатлением родилась серия графических работ, определивших новый путь в проектах Васильева, окончательно расставшегося с академизмом.
Любопытно, что для всей советской архитектуры поездка Иофана и Щуко в Америку оказалась тоже значимой: восхищение штатовской высотной эклектикой и технологией 1920-х получило одобрение власти и определило официальный стиль до середины 1950-х (достаточно увидеть московские высотки) - и оказалось движением в обратном направлении.
Продолжение
(часть 2, часть 1)
В России, за пятнадцать дореволюционных лет, Николай Васильев принял участие в сотне конкурсов - помимо основной работы “на должности”, и получил 91 премию, из них 31 - за первые места.
“Твоя работа - вот что побеждает. Судьи даже не знают твоего имени, когда берут в руки твои рисунки” - вспоминал он о прежней российской конкурсной системе.
В Штатах открытые конкурсы, подобные “Чикаго трибюн” были редки, и проводились скорее, для создания общественного резонанса. Строительные фирмы, по словам Васильева, “предпочитали действовать с места в карьер”, сразу нанимая архитектурную фирму, а руководители архитектурных фирм - “социальная элита”, получали заказы по связям и рекомендациям, в особых случаях - через закрытые конкурсы. Для талантов оставались международные конкурсы и конкурсы компаний, выходивших на рынок под флагом социальной проблематики - жилья для рабочих и доступной торговли.
Неизвестно, что подвигло Васильева в 1931 году принять участие в том самом конкурсе на Дворец Советов: несбывшиеся ожидания, большая премия, азарт и вызов социализму, возможно - идиллическая мечта. Проект назывался “Государственный корабль”. Его стилистически беспрецедентный стрим-лайн с ярким цветовым решением - не без влияния конструктивизма, соединился с нью-йоркской вертикалью башни в цельном образе плывущего корабля. Архитектор был удостоен четвертого места. Как мы помним, первое место получил американец Гектор Гамильтон, но итоги конкурса были аннулированы.
Однако в СССР о Васильеве вспомнили, и в 1933 его посетили однокашники по когда-то Императорской академии художеств: Борис Иофан и Владимир Щуко, приехавшие изучать архитектуру небоскребов, и предложили вернуться с ними в Советский Союз. Их миссия не удалась, хотя положение дел в то время у Васильева было не блестяще. Похоже, что именно Иофан и Щуко познакомили Васильева с графикой Якова Чернихова. Под впечатлением родилась серия графических работ, определивших новый путь в проектах Васильева, окончательно расставшегося с академизмом.
Любопытно, что для всей советской архитектуры поездка Иофана и Щуко в Америку оказалась тоже значимой: восхищение штатовской высотной эклектикой и технологией 1920-х получило одобрение власти и определило официальный стиль до середины 1950-х (достаточно увидеть московские высотки) - и оказалось движением в обратном направлении.
Продолжение
👍14🔥10❤6👏1
Николай Васильев: Новый Свет и “двойной путь”
(часть 3, часть 2, часть 1)
Рассматривая конкурсные проекты Николая Васильева времен Великой Депрессии, менее всего ожидала увидеть в них иллюстрации к “Одноэтажной Америке” Ильфа и Петрова.
Вот например, в описании похожих друг на друга американских городков, с их Бродвеями и Мейн-Стрит, запомнились аптеки с “пылающими неоном вывесками”:
Именно на такую типовую аптеку-закусочную, с мини-супермаркетом, в 1935 году (как раз тогда Ильф и Петров побывали в Штатах) проводился спонсорский конкурс от уважаемого журнала Architectural Record: "Модернизируем Мейн-стрит" - в поиске способа подстегнуть экономику и спрос потребителей.
Эффектный проект Васильева получил третью премию. Объём аптеки - из спонсорского черного витролита. Фасад рассечен горизонталью зеркальных окон, вместо аптечного креста - рельеф из литого алюминия с изображением врачей.
Рассматриваем план: вдоль витрин - стойка бара на 16 мест, в центральном пространстве зала - восемь обеденных столов. Глухая продольная стена - торговый прилавок: косметика, конфеты и медицинские изделия. Собственно аптека - в задней части, на антресоли: это гораздо практичнее, чем в аптеках, увиденных Петровым с Ильфом:
Был ли реализован проект Васильева, исследователям не известно, но архитектор из Петербурга, работая в нью-йоркском Управлении тоннелей, не унывал и не собирался отставать от жизни.
(продолжение)
(часть 3, часть 2, часть 1)
Рассматривая конкурсные проекты Николая Васильева времен Великой Депрессии, менее всего ожидала увидеть в них иллюстрации к “Одноэтажной Америке” Ильфа и Петрова.
Вот например, в описании похожих друг на друга американских городков, с их Бродвеями и Мейн-Стрит, запомнились аптеки с “пылающими неоном вывесками”:
“...теперешняя американская аптека представляет собой большой бар с высокой стойкой и вертящимися рояльными табуретками перед ней” -
где можно было поесть, купить будильник, кастрюлю или игрушку, или даже взять напрокат книгу.
Именно на такую типовую аптеку-закусочную, с мини-супермаркетом, в 1935 году (как раз тогда Ильф и Петров побывали в Штатах) проводился спонсорский конкурс от уважаемого журнала Architectural Record: "Модернизируем Мейн-стрит" - в поиске способа подстегнуть экономику и спрос потребителей.
Эффектный проект Васильева получил третью премию. Объём аптеки - из спонсорского черного витролита. Фасад рассечен горизонталью зеркальных окон, вместо аптечного креста - рельеф из литого алюминия с изображением врачей.
Рассматриваем план: вдоль витрин - стойка бара на 16 мест, в центральном пространстве зала - восемь обеденных столов. Глухая продольная стена - торговый прилавок: косметика, конфеты и медицинские изделия. Собственно аптека - в задней части, на антресоли: это гораздо практичнее, чем в аптеках, увиденных Петровым с Ильфом:
“В самом дальнем углу веселого учреждения помещается стеклянный шкафик с баночками, коробочками и бутылочками.
Нужно побыть в аптеке полчаса, чтобы заметить наконец этот шкафик. Там хранятся лекарства”.
Был ли реализован проект Васильева, исследователям не известно, но архитектор из Петербурга, работая в нью-йоркском Управлении тоннелей, не унывал и не собирался отставать от жизни.
(продолжение)
👍15❤9🔥3👏1
17 июня ушел Леон Крие (1946-2025), выдающийся архитектор, философ, и главный идеолог движения “Новый урбанизм”
Его модель и идеи “современного традиционного города” - как альтернативы высотным жилым комплексам и субурбиям, вызвали дебаты о будущем развития городов, изменили дискурс о том, что делает город успешным, и вернули важность концепции города как сообщества.
Строительство Паундбери, в сотрудничестве с принцем Чарльзом, показало, что принципы “Нового урбанизма” действительно работают, а успех реализации был признан даже скептиками: “Если Паундбери и является игрой, то со временем эта игра стала очень убедительной” ("The Guardian" )
Свою критику модернистских городов Крие (когда-то - последователь Ле Корбюзье) , пояснял так:
Крие построил немного. Помимо Паундбери, его идеи проявились в проектах развития существующих городов - таких как Рим, Стокгольм, Мюнхен и Вашингтон, а городов и поселений, построенных по принципам "Нового урбанизма" - более 280. Светлая память.
Его модель и идеи “современного традиционного города” - как альтернативы высотным жилым комплексам и субурбиям, вызвали дебаты о будущем развития городов, изменили дискурс о том, что делает город успешным, и вернули важность концепции города как сообщества.
Строительство Паундбери, в сотрудничестве с принцем Чарльзом, показало, что принципы “Нового урбанизма” действительно работают, а успех реализации был признан даже скептиками: “Если Паундбери и является игрой, то со временем эта игра стала очень убедительной” ("The Guardian" )
Свою критику модернистских городов Крие (когда-то - последователь Ле Корбюзье) , пояснял так:
“Я не против модернизма как стиля. Я против того, что его догмы стали единственной разрешенной архитектурой”Он признавал, что города в концепции “Нового урбанизма” могли бы быть успешными и в современной архитектуре: "Городская структура как набор организационных принципов в значительной степени независима от стиля" . В шутку Крие говорил, что после Паундбери он и принц Чарльз приступят к своему главному проекту: “Мы построим небольшой модернистский город и покажем им, как это делать”... Сегодня даже архитекторы, отвергающие классический язык, часто работают в рамках пешеходных, многофункциональных урбанистичных форм, за которые Крие выступал с 1970-х.
Крие построил немного. Помимо Паундбери, его идеи проявились в проектах развития существующих городов - таких как Рим, Стокгольм, Мюнхен и Вашингтон, а городов и поселений, построенных по принципам "Нового урбанизма" - более 280. Светлая память.
❤21🙏11👍4👏4