Другим путём

В обсуждениях о существовании альтернатив массовому строительству хрущёвок я вспоминаю судьбу ленинградского архитектора Александра Гинцберга (1910-1957), буквально жизнь посвятившего индустриализации жилья.

С 1940-х в ЛенНИИпроекте его группа, как и во многих проектных институтах, выполняя постановления об ускоренном строительстве жилья, разрабатывает каркасно-панельные здания - в духе времени, и довольно симпатичные. В наборе типовых решений - карнизные панели, фасадные панели с готовым декором, блочные фасады по несущему каркасу. Рассчитаны и вычерчены все детали в вариантах, а в Ленинграде уже был запущен завод по производству ж/б панелей.

В публикациях Гинцберг пишет о многократных экономических преимуществах типизации и сборного строительства. Иллюзий архитектор не имеет, и кажется, что он единственный, кто режет правду на всю страну: например, что в Ленинграде не было кранов грузоподъемностью 3-5 тонн, без которых современные методы неосуществимы.

И - ни один из экспериментальных проектов не построен. Но в 1957 апологет индустриализации публикует свой последний проект жизни - Городские дома для самодеятельного строительства. И внезапно умирает. А похожие дома строились хозспособом их будущими жителями в Ленинграде.

Проблема в том, что все озвученные архитекторами выгоды были руководству совсем не интересны:

Архитекторы сравнивали эффективность новых технологий со "сталинскими" домами, а нужен был эффект в сравнении с массовым жильем, на которое тридцать лет почти не тратились, и где архитектуры никогда не предполагалось: с бараками и коммуналками

#советская_архитектура #жилье

25 октября - Международный день художника - International Artist Day

"Я не знаю большего очарования, как, приехав ночью впервые в незнакомый город, пойти по безлюдным улицам, одному погрузиться в спящие городские недра, идти наобум, делать неожиданные открытия, радостно узнавать места, давно любимые заочно, и чувствовать эту жуть потерянности, когда покажется, что заблудился в лабиринте улиц".

М. Добужинский "Воспоминания об Италии" (1922)

1 - Домик в Петербурге 1905, 2 - Улица в Вильно, 1906, 3 - Неаполь, 1911, 4 - Вид из окна. Витебск. 1919, 5 - Псков. Рынок. 1922, 6 - Каунас, 1931, 7 - Вид из окна в Лондоне, 1931, 8 - Нью-йоркские крыши. Вид из окна, 1943

Господин оформитель

В эти довольно сумеречные вечера вспомнила и посмотрела по-прежнему завораживающий, гениальный фильм “Господин оформитель”, 1988 года, а заодно и перечитала рассказ Грина “Серый автомобиль” - пугающе-странный сюжет которого был перенесён режиссером Олегом Тепцовым в атмосферу Петербурга 1914 года. В рассказе есть интересные, как-то мной упущенные раньше мысли о восприятии в те годы искусства модернистов (спасибо ув. коллегам @neverforgottenbooks)

Герой рассказа не приемлет новый, футуристичный мир с его античеловеческим искусством, кубизмом и совершенной “эпилепсией рисунка и вкуса”, и избегает с ним столкновений. Его видение связывает сей новый мир с Машинами - ставшими частью сознания людей. Тем не менее он влюбляется в женщину, кажущуюся ему бездушным манекеном, и желая оживить её чувства, уже совершенно сходит с ума.

На петербургской почве, благодатной для роскоши и нищеты, эта история, напоминающая миф о Пигмалионе, заметно преображается и доводит сюжет античности (с неизвестными нам судьбами героев) до закономерного финала, превращаясь в мистику и хоррор.

Художник Платон Андреевич посягает на роль Всевышнего не без основания - ибо “всё, что Тот создал - непригодно для жизни человека”, но только его  совершенная Галатея - кукла-манекен с искусным механизмом, сбежавшая с витрины ювелира, в итоге его губит, он же в последний момент жизни ловит озарение.

Гипнотическая музыка Сергея Курёхина,  соединившая все странности и ужасы сюжета, как и архитектура в фильме, от звучания классики переходит в “музыкальный постмодерн” и пронзительную арию в финале, а местами - звучит как нечто странно-ироничное - возвращая в реальность уже порядком отъехавшее сознание.

Сейчас кажется, что и фильм, и музыка возникли в том числе благодаря тому, что авторы застали и уловили тот, декадентски-эстетичный шлейф модерна, сейчас почти исчезнувший - с измученными дворцами, повседневностью дворов с домишками и флигелями, с интерьерами жилья “богемы” - из бог знает каких коммуналок, когда подлинные вещи ар-нуво можно было взять в обычном кинореквизите, и чуть ли не на свалке. Всё это было совсем близко, в советском Ленинграде 80-х, правда казалось более фантастическим и далёким, чем сейчас.

🎬 Фильм Господин оформитель

Розовые планы

Розовый, в нашей архитектурной повседневности, да и в смысле высокого искусства, скажем прямо, цветом не считается. 
Но вот недавно нашла в своих запасниках фото чертежей здания, с которым повезло работать, и вспомнила, что были в палитре архитекторов и позитивные цвета.

В дореволюционных проектах реконструкции  розовым было принято заливать существующие стены, алым и ярким терракотовым - стены новые или надстраиваемые. Деревянные балки и обрешетку любили поярче подсветить лимонно-желтым, металл - голубым, а бывало, что и синим. Особенно же меня восхищает виртуозностью и экспрессией в этих чертежах грунт в разрезах.

Утверждению по заданной форме в Городской управе подлежала и глобальная реконструкция, и надстройки, и скромное переустройство: крылечки, спуски в приямки, и сети помойные и выгребные ямы, крытые железом - такие же нежные и благородные.

Немного жаль, что ушел этот чертежный импрессионизм, но может он ещё вернется на другом витке архитектуры.

(Возможно вы узнали здание о котором я хотела написать на самом деле, а получился этот пост, поэтому с ним тоже не прощаемся)