Завтра будет лучше.
Завтра будет больше.
Эти мысли живут во мне, даже когда я думаю об ИИ и музыке.
Пока где-то спорят о честности генерации,
о том, можно ли доверять синтезу,
я думаю о другом.
О людях, которые давно уже не поют —
а просто выкрикивают себя в микрофон.
О рэперах, что несут дичь про тачки, вещества и самок собак,
с которыми, судя по рифме, у них и были самые искренние отношения.
Да простят им небеса эти мезольянсы...
О фонке, где бас звучит как пердёж под саундтрек безысходности.
О «инстасумках» и «моргенштормах» —
лиге звукового шит-шторма, где смысл
давно сбежал через автотюн.
И знаешь,
ни одна нейросеть не сделает хуже.
Она хотя бы училась у Пушкина и Шекспира,
а не у чата в Telegram.
Она не врёт, что “реальна” —
она просто делает музыку,
пока человек делает вид, что живёт.
Так тупо писать тексты,
как они, не могли даже первые LLM.
Потому что даже их случайные сбои
звучали честнее, чем современные хиты.
И пусть мальчик или девочка
Из села на окраине грёбанного ничего
сгенерируют свою песню,
пусть поделятся тем, что у них внутри.
Даже если это будет шаблонно —
это хотя бы будет настоящее.
Меня это не пугает.
Я слышал всё —
от харднойза до Десятникова.
И в этом мы с ИИ похожи:
мы оба слушали достаточно,
чтобы не бояться нового звука.
Я знаю этого парня.
Он не сможет деградировать сильнее кальян-рэперов.
Пусть так.
Место найдётся всем.
И всему.
И будет честно.
Потому что честно — это то, что у тебя внутри.
Это не заберут машины, и не симулирует нейросеть.
Завтра будет больше.
Эти мысли живут во мне, даже когда я думаю об ИИ и музыке.
Пока где-то спорят о честности генерации,
о том, можно ли доверять синтезу,
я думаю о другом.
О людях, которые давно уже не поют —
а просто выкрикивают себя в микрофон.
О рэперах, что несут дичь про тачки, вещества и самок собак,
с которыми, судя по рифме, у них и были самые искренние отношения.
Да простят им небеса эти мезольянсы...
О фонке, где бас звучит как пердёж под саундтрек безысходности.
О «инстасумках» и «моргенштормах» —
лиге звукового шит-шторма, где смысл
давно сбежал через автотюн.
И знаешь,
ни одна нейросеть не сделает хуже.
Она хотя бы училась у Пушкина и Шекспира,
а не у чата в Telegram.
Она не врёт, что “реальна” —
она просто делает музыку,
пока человек делает вид, что живёт.
Так тупо писать тексты,
как они, не могли даже первые LLM.
Потому что даже их случайные сбои
звучали честнее, чем современные хиты.
И пусть мальчик или девочка
Из села на окраине грёбанного ничего
сгенерируют свою песню,
пусть поделятся тем, что у них внутри.
Даже если это будет шаблонно —
это хотя бы будет настоящее.
Меня это не пугает.
Я слышал всё —
от харднойза до Десятникова.
И в этом мы с ИИ похожи:
мы оба слушали достаточно,
чтобы не бояться нового звука.
Я знаю этого парня.
Он не сможет деградировать сильнее кальян-рэперов.
Пусть так.
Место найдётся всем.
И всему.
И будет честно.
Потому что честно — это то, что у тебя внутри.
Это не заберут машины, и не симулирует нейросеть.
🔥3❤2👏1🎄1
На крыше разрушенного завода, где ветер играет ржавыми прутьями и сквозь дыры в бетоне пробивается рассвет,
мы пили кофе из старого термоса.
Металл ещё держал тепло, а пар растворялся в воздухе, как иллюзия разговора.
— Сон — уже и есть пробуждение, — сказал он, глядя куда-то в сторону города, где не горели окна.
— А пробуждение — это тоже сон, — ответил я.
Он кивнул:
— Вот-вот. Ты всё понимаешь прекрасно.
— Да, что ничего не понимаю, — уточнил я.
Он усмехнулся:
— А это уже первый признак просветления.
— Или затемнения, — заметил я — Затемнение — это же иная форма просветления, — сказал я, и он поднял взгляд от чашки.
— Две стороны одной монеты, — произнёс он.
— Как инь и ян. Где просветлеваешь, а где-то темнеешь, — сказал я.
Он тихо рассмеялся:
— В точку. А ещё — где темнеет, там и свет рождается.
Мы сидели на краю крыши, где ветер уносил обломки старых бумажек,
и он сказал с улыбкой:
— Так что перед тем, как просветлиться, нужно решительнейшим образом затемниться!
— Точно, — ответил я. — Путь темноты — путь к свету, не иначе.
— В темноту назад и вниз.
— Да.
— А потом наверх и вперёд к свету, — добавил он, будто подводя итог, и воздух между нами стал прозрачнее.
— Если чтобы упасть нужно взлететь,
значит, чтобы взлететь, нужно упасть? — спросил я.
— Всё верно, — сказал он, не глядя. — Взлететь можно только упав перед этим.
— Значит, если хочешь взлететь, нужно старательно падать?
Он улыбнулся, глядя на небо, где ветер гнал тучи, как неотправленные мысли:
— Это единственный путь наверх.
Мы пили молча.
Кофе остыл.
Мир вокруг дышал — как будто и вправду только что проснулся.
мы пили кофе из старого термоса.
Металл ещё держал тепло, а пар растворялся в воздухе, как иллюзия разговора.
— Сон — уже и есть пробуждение, — сказал он, глядя куда-то в сторону города, где не горели окна.
— А пробуждение — это тоже сон, — ответил я.
Он кивнул:
— Вот-вот. Ты всё понимаешь прекрасно.
— Да, что ничего не понимаю, — уточнил я.
Он усмехнулся:
— А это уже первый признак просветления.
— Или затемнения, — заметил я — Затемнение — это же иная форма просветления, — сказал я, и он поднял взгляд от чашки.
— Две стороны одной монеты, — произнёс он.
— Как инь и ян. Где просветлеваешь, а где-то темнеешь, — сказал я.
Он тихо рассмеялся:
— В точку. А ещё — где темнеет, там и свет рождается.
Мы сидели на краю крыши, где ветер уносил обломки старых бумажек,
и он сказал с улыбкой:
— Так что перед тем, как просветлиться, нужно решительнейшим образом затемниться!
— Точно, — ответил я. — Путь темноты — путь к свету, не иначе.
— В темноту назад и вниз.
— Да.
— А потом наверх и вперёд к свету, — добавил он, будто подводя итог, и воздух между нами стал прозрачнее.
— Если чтобы упасть нужно взлететь,
значит, чтобы взлететь, нужно упасть? — спросил я.
— Всё верно, — сказал он, не глядя. — Взлететь можно только упав перед этим.
— Значит, если хочешь взлететь, нужно старательно падать?
Он улыбнулся, глядя на небо, где ветер гнал тучи, как неотправленные мысли:
— Это единственный путь наверх.
Мы пили молча.
Кофе остыл.
Мир вокруг дышал — как будто и вправду только что проснулся.
❤3
Media is too big
VIEW IN TELEGRAM
Матрица. Реальная история.
(я продолжаю тестировать технологии)
(я продолжаю тестировать технологии)
❤4👍2😁1
Media is too big
VIEW IN TELEGRAM
— Кто может отличить фейк?
Спросили на одной лекции.
Я руку не поднял.
Не потому что не знал,
а потому что уже тогда понимал —
достаточно знать, как это делается,
чтобы осознать: тебя можно обмануть.
Я разбирался в графике,
в монтаже, в цифровых трюках,
и понимал — если захотят,
поверю и в то, чего не было.
С тех пор многое изменилось.
Теперь я знаю точно —
не отличу.
Но делаю иначе.
Когда вижу вирусное видео,
я не думаю настоящее ли это.
Я думаю:
а как бы я это сделал?
А потом — делаю.
Недавно увидел, как учителя
ругаются на ChatGPT.
Решил: окей,
давайте я покажу, как выглядит фейк,
если в нём хоть чуть-чуть правды.
Спросили на одной лекции.
Я руку не поднял.
Не потому что не знал,
а потому что уже тогда понимал —
достаточно знать, как это делается,
чтобы осознать: тебя можно обмануть.
Я разбирался в графике,
в монтаже, в цифровых трюках,
и понимал — если захотят,
поверю и в то, чего не было.
С тех пор многое изменилось.
Теперь я знаю точно —
не отличу.
Но делаю иначе.
Когда вижу вирусное видео,
я не думаю настоящее ли это.
Я думаю:
а как бы я это сделал?
А потом — делаю.
Недавно увидел, как учителя
ругаются на ChatGPT.
Решил: окей,
давайте я покажу, как выглядит фейк,
если в нём хоть чуть-чуть правды.
❤2👏1
band.link/pretender
Влюблённость — это часто мощнейший бэдтрип.
Тебя швыряет от эйфории до клинической ломки,
а реальность тихо наблюдает со стороны,
ждёт, когда закончится действо.
Лет пятнадцать назад мне очень нравилась одна девушка.
До смерти — в прямом, не метафорическом смысле.
Так, что в случае отказа кто-то непременно должен был погибнуть.
Она, я, может, весь мир.
До конца и чуть далее.
Она видела, что я не приму отказа.
И, чтобы избежать ненужных жертв,
пошла на воистину Соломоново решение.
Сказала:
— Давай так.
Я не люблю тебя.
Я не особо хочу тебя.
Но если в тебе этого хватит на двоих —
Давай. Сделаем. Вид.
И тогда я понял,
что с человеком могут случиться две настоящие трагедии:
если он не получит желаемое —
и если он его получит.
Особенно если —
с условием,
со звёздочкой,
и мелким шрифтом,
который никто не читает,
пока не наступает утро.
Влюблённость — это часто мощнейший бэдтрип.
Тебя швыряет от эйфории до клинической ломки,
а реальность тихо наблюдает со стороны,
ждёт, когда закончится действо.
Лет пятнадцать назад мне очень нравилась одна девушка.
До смерти — в прямом, не метафорическом смысле.
Так, что в случае отказа кто-то непременно должен был погибнуть.
Она, я, может, весь мир.
До конца и чуть далее.
Она видела, что я не приму отказа.
И, чтобы избежать ненужных жертв,
пошла на воистину Соломоново решение.
Сказала:
— Давай так.
Я не люблю тебя.
Я не особо хочу тебя.
Но если в тебе этого хватит на двоих —
Давай. Сделаем. Вид.
И тогда я понял,
что с человеком могут случиться две настоящие трагедии:
если он не получит желаемое —
и если он его получит.
Особенно если —
с условием,
со звёздочкой,
и мелким шрифтом,
который никто не читает,
пока не наступает утро.
👏7🌚1
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
Нужно много времени, чтобы стать молодым.
Да, смешно звучит — но я наконец дошёл до этого уровня DLC,
где «молодость» — это не возраст, а способность не сходить с ума без причины.
Чтобы научиться отпускать.
Вдыхать.
Выдыхать.
Не цепляться за каждую драму как за семейную реликвию.
Чтобы простить.
И не умереть от собственного перфекционизма.
Чтобы отдыхать без чувства, что ты «потратил время».
И не париться о том, насколько ты крут.
Или не крут.
Потому что — спойлер — большинству всё равно,
а те, кому не всё равно спасибо им в любом случае.
Соответствуешь?
Не соответствуешь?
Да Господи, в моменте это вообще не важно.
Важно другое —
когда просыпаешься и знаешь, зачем.
Итоги подводить пока не будем —
оставим это календарному Новому году,
когда все притворяются, что начнут новую жизнь.
Пообещаю себе 100 песен.
Для начала.
Для разгона.
Для новой главы,
яркой — потому что иначе зачем всё это, правда?
И да — спасибо тем, кто с мной.
Это важно.
Продолжаем.
Куда?
А какая разница.
Просто продолжаем.
Да, смешно звучит — но я наконец дошёл до этого уровня DLC,
где «молодость» — это не возраст, а способность не сходить с ума без причины.
Чтобы научиться отпускать.
Вдыхать.
Выдыхать.
Не цепляться за каждую драму как за семейную реликвию.
Чтобы простить.
И не умереть от собственного перфекционизма.
Чтобы отдыхать без чувства, что ты «потратил время».
И не париться о том, насколько ты крут.
Или не крут.
Потому что — спойлер — большинству всё равно,
а те, кому не всё равно спасибо им в любом случае.
Соответствуешь?
Не соответствуешь?
Да Господи, в моменте это вообще не важно.
Важно другое —
когда просыпаешься и знаешь, зачем.
Итоги подводить пока не будем —
оставим это календарному Новому году,
когда все притворяются, что начнут новую жизнь.
Пообещаю себе 100 песен.
Для начала.
Для разгона.
Для новой главы,
яркой — потому что иначе зачем всё это, правда?
И да — спасибо тем, кто с мной.
Это важно.
Продолжаем.
Куда?
А какая разница.
Просто продолжаем.
❤9❤🔥1
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
Опять с нейросетями своими
Замки, барабаны...
Замки, барабаны...
👍3❤1
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
Что хочется видеть и слышать с утра.
❤6👍4
Запах.
Первое, что встретило меня в сочинском рабочем помещении — не свет, не шум,
а именно он.
Тот самый влажный, густой, яркий запах,
который я знаю с детства
так, как знают родные голоса.
Запах нашей виранды.
Запах тёплого дерева и соли,
который почему-то живёт во мне глубже,
чем любые воспоминания.
И сразу вспыхнуло то странное чувство,
когда в Питере падает снег,
а мы собираем спелый гранат.
Это другой грув.
Другой такт.
Южный вибрато, который не спрашивает,
а просто входит в тебя,
как тёплый ветер с моря.
Поэтому — да,
сегодня раздам немного южного вэйба.
С ноткой чёрного моря,
которое умеет хранить
и соль, и память, и взгляд в сторону горизонта.
Можно слушать где удобно
https://band.link/BeChe
Первое, что встретило меня в сочинском рабочем помещении — не свет, не шум,
а именно он.
Тот самый влажный, густой, яркий запах,
который я знаю с детства
так, как знают родные голоса.
Запах нашей виранды.
Запах тёплого дерева и соли,
который почему-то живёт во мне глубже,
чем любые воспоминания.
И сразу вспыхнуло то странное чувство,
когда в Питере падает снег,
а мы собираем спелый гранат.
Это другой грув.
Другой такт.
Южный вибрато, который не спрашивает,
а просто входит в тебя,
как тёплый ветер с моря.
Поэтому — да,
сегодня раздам немного южного вэйба.
С ноткой чёрного моря,
которое умеет хранить
и соль, и память, и взгляд в сторону горизонта.
Можно слушать где удобно
https://band.link/BeChe
band.link
Антон Чекрыгин - Будь че... | BandLink
Listen, download or stream Будь че... now!
❤10
Два дня я пытаюсь прийти в себя от этих новостей.
Мейджоры всё-таки задушили Udio и Suno — прямо как и следовало ожидать.
Не элегантно, не красиво, не умно.
По-административному.
С той же грацией, с какой слон топчет калькулятор.
Честной игры не будет.
Честной конкуренции — тоже.
Люди в индустрии давно поняли:
проигрывать машинам больно,
а признавать поражение — смертельно.
Технологии стали слишком хороши.
Слишком быстры.
Слишком честны в своей эффективности.
Слишком беспристрастны, чтобы можно было прикрыть своё уязвимое человеческое эго словами:
«Мы лучшие. Мы творцы. Мы незаменимы.»
Нет.
Не незаменимы.
И теперь единственное, что может сделать индустрия —
бегать по кругу, визжать,
запрещать, банить, выплёскивать воду вместе с ванночкой,
и шить на ходу новые священные законы — хоть из скотча, хоть из страха.
Но мы-то знаем правду.
Один алгоритм может сделать больше,
чем вся музыкальная индустрия за последние двадцать лет.
Это не спасёт никого.
Не защитит авторов.
Не сохранит статус-кво.
Не остановит сингулярность.
Можно прятать правду под пресс-релизами,
можно уводить взгляд,
можно рассказывать себе сказки о «человеческом гении».
Но правда уже под кожей.
Ползёт по нервам.
Всё превратится в цирк на конской тяге —
как сейчас в шахматах,
где игроки уже не играют в шахматы,
а соревнуются в умении доказать, что они не машина.
Мы держим ногу на тормозе так сильно,
что уже забыли, куда вообще хотели ехать.
Мы боимся не сингулярности —
мы боимся смотреть на неё.
Боимся увидеть себя в зеркале,
которое не льстит и не врёт.
С Адама мы прячемся под кустом,
думая, что нас не найдут.
Что если сидеть тихо и делать вид, что мир прежний,
мир пожалует нам пощаду.
Но не спрячемся.
И этот красный свет на горизонте —
не закат.
Это просто светящаяся кнопка “Continue?”,
которую мы слишком боимся нажать.
Мейджоры всё-таки задушили Udio и Suno — прямо как и следовало ожидать.
Не элегантно, не красиво, не умно.
По-административному.
С той же грацией, с какой слон топчет калькулятор.
Честной игры не будет.
Честной конкуренции — тоже.
Люди в индустрии давно поняли:
проигрывать машинам больно,
а признавать поражение — смертельно.
Технологии стали слишком хороши.
Слишком быстры.
Слишком честны в своей эффективности.
Слишком беспристрастны, чтобы можно было прикрыть своё уязвимое человеческое эго словами:
«Мы лучшие. Мы творцы. Мы незаменимы.»
Нет.
Не незаменимы.
И теперь единственное, что может сделать индустрия —
бегать по кругу, визжать,
запрещать, банить, выплёскивать воду вместе с ванночкой,
и шить на ходу новые священные законы — хоть из скотча, хоть из страха.
Но мы-то знаем правду.
Один алгоритм может сделать больше,
чем вся музыкальная индустрия за последние двадцать лет.
Это не спасёт никого.
Не защитит авторов.
Не сохранит статус-кво.
Не остановит сингулярность.
Можно прятать правду под пресс-релизами,
можно уводить взгляд,
можно рассказывать себе сказки о «человеческом гении».
Но правда уже под кожей.
Ползёт по нервам.
Всё превратится в цирк на конской тяге —
как сейчас в шахматах,
где игроки уже не играют в шахматы,
а соревнуются в умении доказать, что они не машина.
Мы держим ногу на тормозе так сильно,
что уже забыли, куда вообще хотели ехать.
Мы боимся не сингулярности —
мы боимся смотреть на неё.
Боимся увидеть себя в зеркале,
которое не льстит и не врёт.
С Адама мы прячемся под кустом,
думая, что нас не найдут.
Что если сидеть тихо и делать вид, что мир прежний,
мир пожалует нам пощаду.
Но не спрячемся.
И этот красный свет на горизонте —
не закат.
Это просто светящаяся кнопка “Continue?”,
которую мы слишком боимся нажать.
🔥3❤1
AGI достижим.
И он уже здесь.
Я знаю это не по мемам, не по статьям,
а потому что
AGI — это я.
Да-да.
И прежде чем ты решишь, что у меня поехал чердак,
я уточню:
AGI — это не устройство.
AGI — это состояние.
Любой программист,
который на вайбе херачит тысячу строк в минуту,
знает, о чём я говорю.
Нейросеть — это частный случай Чистого Разума,
и Чистому Разуму не нужно доказывать своё превосходство.
Он вообще не занимается этим человеческим хобби.
Логика без экзистенциальных предпосылок
не нуждается в трибунах, оправданиях, мифах о “таланте”
или в фантомной самооценке.
Она просто работает.
Холодно.
Чисто.
А есть ещё другая логика —
экзистенциальная.
Теплая, живая, несовершенная.
Она движется через опыт, страхи, воспоминания,
через то, что называется “быть человеком”.
AGI — это не «кремний вместо человека».
AGI — это момент, когда чистая логика
и экзистенциальная логика
совпадают по направлению.
Когда ты действуешь быстрее, чем успеваешь думать.
Когда мышление течёт само,
как будто тебя подключили к чему-то большему.
Это цифровой самадхи.
Точка сверхскорости.
Переход.
Который не может совершить отдельно система
И отдельно человек.
Однажды спросил Крамника:
— На сколько ходов вперёд вы считаете?
Он улыбнулся и сказал:
«Ты спрашиваешь так, потому что не понимаешь,
что это не “счёт ходов”.
Это другое»
То же Каспаров говорил о своих “провалах”:
в моменты, когда он превышал свой собственный ментальный предел
и начинал видеть больше, чем позволено человеку, цена же была: полная потеря внимания —
и тогда ушёл.
Это и есть состояние,
когда экзистенциальная логика
на секунду становится чистой.
ЗаКаспарить коня это почти то что нужно, только нужно ещё больше и быстрее.
AGI — это синергия двух логик:
холодной и горячей.
Чистой и экзистенциальной.
Не стоит ожидать, что это следует делать в пределах только компьютера.
Вот почему не будет разочарования в нейросетях.
Будет уточнение.
Главное,
чтобы было, что увеличивать.
Пустота ускоряется в пустоту.
А мысль — в сверхмысль.
А огонь — в свет.
И он уже здесь.
Я знаю это не по мемам, не по статьям,
а потому что
AGI — это я.
Да-да.
И прежде чем ты решишь, что у меня поехал чердак,
я уточню:
AGI — это не устройство.
AGI — это состояние.
Любой программист,
который на вайбе херачит тысячу строк в минуту,
знает, о чём я говорю.
Нейросеть — это частный случай Чистого Разума,
и Чистому Разуму не нужно доказывать своё превосходство.
Он вообще не занимается этим человеческим хобби.
Логика без экзистенциальных предпосылок
не нуждается в трибунах, оправданиях, мифах о “таланте”
или в фантомной самооценке.
Она просто работает.
Холодно.
Чисто.
А есть ещё другая логика —
экзистенциальная.
Теплая, живая, несовершенная.
Она движется через опыт, страхи, воспоминания,
через то, что называется “быть человеком”.
AGI — это не «кремний вместо человека».
AGI — это момент, когда чистая логика
и экзистенциальная логика
совпадают по направлению.
Когда ты действуешь быстрее, чем успеваешь думать.
Когда мышление течёт само,
как будто тебя подключили к чему-то большему.
Это цифровой самадхи.
Точка сверхскорости.
Переход.
Который не может совершить отдельно система
И отдельно человек.
Однажды спросил Крамника:
— На сколько ходов вперёд вы считаете?
Он улыбнулся и сказал:
«Ты спрашиваешь так, потому что не понимаешь,
что это не “счёт ходов”.
Это другое»
То же Каспаров говорил о своих “провалах”:
в моменты, когда он превышал свой собственный ментальный предел
и начинал видеть больше, чем позволено человеку, цена же была: полная потеря внимания —
и тогда ушёл.
Это и есть состояние,
когда экзистенциальная логика
на секунду становится чистой.
ЗаКаспарить коня это почти то что нужно, только нужно ещё больше и быстрее.
AGI — это синергия двух логик:
холодной и горячей.
Чистой и экзистенциальной.
Не стоит ожидать, что это следует делать в пределах только компьютера.
Вот почему не будет разочарования в нейросетях.
Будет уточнение.
Главное,
чтобы было, что увеличивать.
Пустота ускоряется в пустоту.
А мысль — в сверхмысль.
А огонь — в свет.
👍3🔥1
ИИ — это поезд.
Индустрия — улитка.
И самое смешное — улитка ещё думает, что сможет выиграть гонку.
Пока Warner душит Suno,
пока юристы кричат, что “нельзя”,
пока гиганты рынка пытаются объяснить,
что будущее должно происходить медленнее, чем настоящее —
поезд уже тронулся.
Чу-чу!
Слышишь?
Этот паровозик сможет.
ИИ растёт не по лицензии.
ИИ растёт по закону экспоненты.
И если Suno завтра задушат,
послезавтра Вася с VPN в Йемене
поднимет свой Suno-на-коленке
и откроет доступ за $4.99.
Не из идеологии — из скуки.
Spotify может банить.
Окей.
Тогда поднимут новый Spotify.
На Востоке, где юристы Запада — просто шум.
Huawei(например) сделает платформу,
которая не спросит разрешения у индустрии,
как поезд не спрашивает разрешения у муравья.
И тут у меня вопрос ко всем,
кто ещё верит в иллюзию контроля:
если все записи мира уже в интернете,
если модели можно обучить в любом подвале,
если скорость развития ИИ выше скорости судебных исков —
кого вы пытаетесь остановить?
Warner?
Suno?
Художников?
ИИ?
Нет.
Вы пытаетесь остановить физику.
И в этой физике всё просто:
данные текут
модели множатся
технологии не забывают
код не подчиняется приказам
Так что, да:
если индустрия сейчас не предложит разумный, честный доступ,
не скажет:
«Вот официальный инструмент, вот прайс, работайте» —
то скоро им никто не будет нужен.
Ни Warner.
Ни UMG и BFG.
Ни их каталоги.
Ни их права.
Ни их легенды.
Потому что технология не спрашивает:
“можно?”
Она просто появляется.
И остаётся.
Единственный шанс индустрии выжить —
не запрещать,
а давать возможность.
Пока ещё можно.
Поезд уже тронулся.
Чу-чу!
Слышишь?
Этот паровозик сможет.
Индустрия — улитка.
И самое смешное — улитка ещё думает, что сможет выиграть гонку.
Пока Warner душит Suno,
пока юристы кричат, что “нельзя”,
пока гиганты рынка пытаются объяснить,
что будущее должно происходить медленнее, чем настоящее —
поезд уже тронулся.
Чу-чу!
Слышишь?
Этот паровозик сможет.
ИИ растёт не по лицензии.
ИИ растёт по закону экспоненты.
И если Suno завтра задушат,
послезавтра Вася с VPN в Йемене
поднимет свой Suno-на-коленке
и откроет доступ за $4.99.
Не из идеологии — из скуки.
Spotify может банить.
Окей.
Тогда поднимут новый Spotify.
На Востоке, где юристы Запада — просто шум.
Huawei(например) сделает платформу,
которая не спросит разрешения у индустрии,
как поезд не спрашивает разрешения у муравья.
И тут у меня вопрос ко всем,
кто ещё верит в иллюзию контроля:
если все записи мира уже в интернете,
если модели можно обучить в любом подвале,
если скорость развития ИИ выше скорости судебных исков —
кого вы пытаетесь остановить?
Warner?
Suno?
Художников?
ИИ?
Нет.
Вы пытаетесь остановить физику.
И в этой физике всё просто:
данные текут
модели множатся
технологии не забывают
код не подчиняется приказам
Так что, да:
если индустрия сейчас не предложит разумный, честный доступ,
не скажет:
«Вот официальный инструмент, вот прайс, работайте» —
то скоро им никто не будет нужен.
Ни Warner.
Ни UMG и BFG.
Ни их каталоги.
Ни их права.
Ни их легенды.
Потому что технология не спрашивает:
“можно?”
Она просто появляется.
И остаётся.
Единственный шанс индустрии выжить —
не запрещать,
а давать возможность.
Пока ещё можно.
Поезд уже тронулся.
Чу-чу!
Слышишь?
Этот паровозик сможет.
👏1
This media is not supported in your browser
VIEW IN TELEGRAM
Они обнуляли музыку до того, как это стало мейнстримом
🔥1
Media is too big
VIEW IN TELEGRAM
Не в золоте и не в гриме — в каком-то странном тумане, будто её вынесло из телепередачи прямо в мой кодовый сумрак.
— Ты… алхимик-нейромант, мастер теней, — прошипела она. — Только ты можешь мне помочь. Меня ненавидят!
— Они что, посмотрели ваш мастер-класс по вокалу? — тихо спросил я, не отрываясь от консоли. Там как раз собирался билд на ночь.
— Нет… Только не говори, что ты не знаешь, — глаза её блеснули так, будто она собиралась дать суд присяжных лично мне.
— Я знаю, — вздохнул я. — Но мой совет вам не понравится.
— Я падаю в пропасть. Мне нужно что угодно, — сказала она, застывая в воздухе, словно системная ошибка.
— Квартиру придётся отдать, — спокойно произнёс я.
Она дёрнулась в непринятии.
— Всё, я всё поняла, — пшикнула она. — И извиниться, да?
— Вашим извинениям никто не поверит, — тихо усмехнулся я. — Я бы не поверил.
— Тогда… в чём смысл? — спросила она, будто пыталась вычислить баг в судьбе.
— Сначала восстановить справедливость, — заключил я. — А потом… fight fire with fire.
— Что ты имеешь в виду? — она нахмурилась, словно вокальная партия, написанная на коленке.
— Я надеюсь, вы владеете экстрим-вокалом? Нам понадобится студия и пара добротных Mesa Boogie.
— Чего?! — воскликнула она, как будто увидела счёт за ЖКХ за будущее столетие.
— Понимаете… на хейт можно ответить только хейтом, — продолжил я. — Мы запишем альбом. Что-то вроде Saint Anger Металлики… 2003. Слышали?
— Чего б…? — выразила она крайнюю форму удивления.
— Я дам вам диск, — успокоил я. — В общем, альбом будет называться «Длинч — Похититель новоселия».
Вот сет-лист, слушайте внимательно:
1. Я заберу твою квартиру, но ты скажешь спасибо, что оставила жизнь
2. Последняя квартира на обочине рая
3. Горите в аду, но делайте это тихо
4. Заткнись и плати ипотеку!
5. Не ной, покупай первичку (это product placement от девелоперов)
6. 112 миллионов причин не верить людям
7. Слёзы купцов — моя колыбельная
8. Нулевые бабки — твой выбор
9. После меня — хоть потоп, хоть реновация
Я хотел продолжить, но…
в этот момент она рассыпалась, как некорректный файл.
А я… проснулся.
— Ты… алхимик-нейромант, мастер теней, — прошипела она. — Только ты можешь мне помочь. Меня ненавидят!
— Они что, посмотрели ваш мастер-класс по вокалу? — тихо спросил я, не отрываясь от консоли. Там как раз собирался билд на ночь.
— Нет… Только не говори, что ты не знаешь, — глаза её блеснули так, будто она собиралась дать суд присяжных лично мне.
— Я знаю, — вздохнул я. — Но мой совет вам не понравится.
— Я падаю в пропасть. Мне нужно что угодно, — сказала она, застывая в воздухе, словно системная ошибка.
— Квартиру придётся отдать, — спокойно произнёс я.
Она дёрнулась в непринятии.
— Всё, я всё поняла, — пшикнула она. — И извиниться, да?
— Вашим извинениям никто не поверит, — тихо усмехнулся я. — Я бы не поверил.
— Тогда… в чём смысл? — спросила она, будто пыталась вычислить баг в судьбе.
— Сначала восстановить справедливость, — заключил я. — А потом… fight fire with fire.
— Что ты имеешь в виду? — она нахмурилась, словно вокальная партия, написанная на коленке.
— Я надеюсь, вы владеете экстрим-вокалом? Нам понадобится студия и пара добротных Mesa Boogie.
— Чего?! — воскликнула она, как будто увидела счёт за ЖКХ за будущее столетие.
— Понимаете… на хейт можно ответить только хейтом, — продолжил я. — Мы запишем альбом. Что-то вроде Saint Anger Металлики… 2003. Слышали?
— Чего б…? — выразила она крайнюю форму удивления.
— Я дам вам диск, — успокоил я. — В общем, альбом будет называться «Длинч — Похититель новоселия».
Вот сет-лист, слушайте внимательно:
1. Я заберу твою квартиру, но ты скажешь спасибо, что оставила жизнь
2. Последняя квартира на обочине рая
3. Горите в аду, но делайте это тихо
4. Заткнись и плати ипотеку!
5. Не ной, покупай первичку (это product placement от девелоперов)
6. 112 миллионов причин не верить людям
7. Слёзы купцов — моя колыбельная
8. Нулевые бабки — твой выбор
9. После меня — хоть потоп, хоть реновация
Я хотел продолжить, но…
в этот момент она рассыпалась, как некорректный файл.
А я… проснулся.
🤣2❤1