А я опять за старое:
Вечеринку "Кому за 300" объявляю открытой!

Влюблённость.
Такая, какая бывает только в 18 лет.
Пьянящая, манящая, густая, как первые аккорды на гитаре или как первый полёт соло.
Она обжигает.

Вот это когда ты собираешь последние деньги на плацкартный билет и бросаешься в снежную даль.
Но ты горишь так ярко, что эти минус 20 или даже минус 30 просто не ощущаются.
А снег, который хлещет в лицо, только сильнее разжигает огонь внутри.

Ты проваливаешься в эту обнажённую, честную, шальную плацкартную Россию.
Она такая же настоящая, как ты сам.

Мне было 18, я ехал в Тулу.
Это невозможно повторить.

Сейчас нет тех прокуренных плацкартных тамбуров, редко встретишь эту манящую смесь запахов горелого угля и масла шпал.
Но в памяти всё ещё живёт тот путь, те безумные встречи.

Бывший тату мастер, который теперь баптистский рокер.
Сосед сверху с заготовкой под китайский меч, который он везёт тульскому мастеру.
Нарочно такого не придумаешь.

Обратно в вагоне — полный набор ЗК.
Молодой парень с Амура, только что отсидевший десятку за разбой, едет на Юг начинать всё сначала.
В руках — гитара, горячий растворимый кофе, и за окном бескрайняя заснеженная Россия.

Огромная, как жизнь.

И именно так родилась эта музыка.
Точнее... почти так же как Караван, я просто настраивал гитару интервалами.
А мой старый друг @Artis_musik помог ей заиграть новыми красками.

P.S. Эта версия была записана уже больше 10 лет назад, ещё на Loric Pro 9 основная тема сыграна на Gibson ES-339, бас Fender Precision Bass обычный такой мексиканский идальго(заряженный Сьюзи Кватро).

Просмотрел трейлер Ведьмака 4 от CDPR, и вот что меня действительно удивило:

Даже не то, что они книжный лор, свой лор и вообще весь лор сломали об колено. Нет, к этому уже привык. Меня удивила драматургическая структура.

Там сюжет строится на том, что матёрая Цири испытывает искреннее детское удивление. Мол, как так, она спасла селянку, которую отдали чудищу на съедение, а селяне её возьми и убей.

Вероятно, Ласточка слишком долго сидела в каком-нибудь Кер Морхене, пила лавандовый раф и обсуждала инклюзивность в альтернативных мирах. Потому что иначе как объяснить её реакцию на человеческую природу, которую она уже тысячу раз видела в самых отвратительных проявлениях?

И тут я вспомнил свой рассказ — "Кое-что за ящик дынь".

Первое, что бросилось в глаза: дракон Георг был на редкость разговорчивым для существа, которое, по слухам, предпочитает решать вопросы огнём. Да ещё и с похмелья.

– Девка бежала и прихватила мои сапоги, – сообщил я, вглядываясь в тёмный зев пещеры, где свернулась гигантская масса. – Просыпайся, Георг!

– Ну чего ты орёшь? – раздалось из глубины. Голос был сиплым, усталым, словно из дракона вынули не только внутренний огонь, но и остатки терпения. – Башка раскалывается.

– Девка сбежала, не выдержала твоего храпа, – заметил я, присаживаясь на камень.

– Видел, – нехотя буркнул Георг. – Спасибо тебе, конечно. Хоть не знаю как, но ты спас меня от запаха трупочины на ближайший месяц. Я, конечно, их сжигаю, но по первой особо не помогает.

– Ты чего такой спокойный? – насторожился я. – Она же теперь всем расскажет: про нашу пьянку, про тебя, про меня…

Дракон не спешил отвечать. Только его тяжёлое дыхание на мгновение нарушило паузу, после чего раздался очередной сип:

– Ну ты глупый человек, хоть и ромей. От тебя голова ещё сильнее болит. Во-первых, её за обедом слопает твой знакомый великан – этот осталоп, от которого ты ко мне прибежал. А если не он, так свои сожгут или утопят. Или и то, и другое, для уверенности.

– А что, если не сожгут? – я не унимался. – Что, если она расскажет?

— Ты недооцениваешь предсказуемость человеческой глупости, — лениво протянул Георг, зевнув так широко, что я на мгновение испугался, не рухнет ли потолок пещеры. Воздух задрожал от его баса, а эхо будто шептало что-то на древнем языке, который давно забылся даже здесь.

В тусклом свете огня я наконец разглядел его целиком. До этого у костра видел только морду — огромную, покрытую шрамами, с глазами, в которых мерцали огоньки вечного цинизма. Теперь же передо мной раскинулась целая гора. Георг был настолько огромным, что его хвост терялся где-то во тьме, а крылья в сложенном виде казались скалами.

— Никто ей не поверит, — продолжал он, лениво переворачиваясь на бок, так что земля содрогнулась. — Всё, что она скажет, просто используют против неё. С ней уже простились. Возврата точно не ждут.

— Но почему? — возмутился я, машинально обхватывая себя руками, будто таким образом мог защититься от этой жестокой логики.

— Потому что человек так устроен, — дракон склонил голову, прищурив один свой массивный глаз. В его взгляде читался интерес, будто он наблюдает за попытками таракана понять природу огня.

— Да не понимаю я! — выкрикнул я, чувствуя, как внутри поднимается нечто среднее между возмущением и отчаянием.

— Поэтому ты ещё не безнадёжен, библиотекарь, — с иронией вымолвил Георг. — А вот они понимают. Понимают, как устроен их мир. Драконы едят девок. И неважно, что в этом случае это не так.

Он снова зевнул, лениво потянувшись лапой к уху, будто выслушивать меня для него труднее, чем пережить очередной раунд охоты на него.

— И что? — я упрямо ждал ответа, хотя догадывался, что он мне не понравится.

— И это значит, что ничего хорошего её возвращение не принесёт. Драконы — злые, хитрые, коварные. Так думают все. А те, кто думают иначе, быстро переходят в разряд тех, кто думает так же, — Георг вздохнул, его голос эхом отразился от стен пещеры.

— А что если дракон не злой? — спросил я, надеясь, что хоть это его поколеблет.

Георг посмотрел на меня, как смотрят на человека, который всерьёз спрашивает, что будет, если зимой начнёт расти виноград. Затем он рассмеялся, и смех этот был настолько громким, что где-то в пещере со стены сорвался сталактит.

— Добрых драконов не бывает, библиотекарь, — пробасил он, когда смех немного стих. — Даже если дракон сам так о себе думает.
— Ты думаешь, я не пытался девок уговаривать уходить? — спросил дракон серьёзно, его голос был как раскаты грома, будто каждый звук нес в себе древнюю боль.

— Думаю, результата не было, — согласился я, чувствуя странное смятение. В голосе проскользнула печаль, и я сам удивился, как легко это чувство отозвалось во мне.

— Они закрывали уши, — продолжал Георг, опуская голову на лапы. Его взгляд стал тяжёлым, взглядом существа, видевшего слишком много. — Бились головами о скалы, лишь бы не принять простую истину.
— Им было проще погибнуть самим, чем признать, что всё, что они знали, не совсем верно, — закончил он.

В его словах не было злобы, только бескрайняя усталость. Словно он пытался объяснить мне нечто очевидное, но настолько противоречащее человеческой природе, что даже мне, слушавшему это, захотелось отвлечься, отвернуться.

Скалы вокруг пещеры казались вдруг меньше, тише, будто сами замерли в молчаливом согласии с его словами.

– Да уж… – выдохнул я.

– Дураки не верят в правду, даже если она у них под носом. Потому они и люди. Ой, прости, оговорился. Дураки. Хотя, по сути, одно и то же.

– Да ты гуманист, Георг.

– Да, – хмыкнул он, и в его сипе послышалась горькая усмешка. – Первый гуманист этого острова. Я не ем людей и не убиваю их. Чего не скажешь об остальных. Хотя, чаще всего, это даже не мифические чудища. Люди сами охотно пожирают друг друга.

Подводить итоги года?
Пытался.
Сначала писал что-то длинное и умное — про то, как сложно, как тяжело, как я ПРЕВОЗНЕМОГАЮ. Но потом махнул рукой.
Всем кто залюбился в 2024 хочу сказать:
Ребята, я с вами.
Все мы знаем, что бывает непросто, и это нормально.
Но, честно, зачем зацикливаться?
Было и было.
Четверть 21 века позади.
Поехали дальше.
Важно не то, что за плечами, а то, что впереди.
А в кармане — пачка сигарет и всё самое необходимое, чтобы уверенно смотреть в будущее.
Ну или хотя бы в следующий год.
А теперь главное
2024 был не таким уж и простым.
Но что круто: у нас теперь есть J-Brothers.
Волшебная группа.
Мы отыграли концерт.
Если вы его пропустили... ну, честно, мне за вас обидно.
Столько потерять!
Но я вас спасу!
И поделюсь нашей песней с концерта
Она о том, почему, несмотря на всё, я вступаю в 2025 без страха.
И это чувство я хочу передать вам.
Мой итог?
Не бойтесь смотреть вперёд.
Пусть груз прошлого не мешает замечать счастье, которое точно ждёт каждого из нас.
С наступающим, друзья!

— Ты представляешь, — подруга с видом обречённой мудрости выдохнула слова, — приходим мы к нему, он берёт гитару, играет пару песен... а потом такой: раздевайся.
— Ну так это честно, вдруг ты не знаешь, что делать? — рассмеялся я, представляя всю абсурдность ситуации.
— Противный ты, — обиженно бросила она, но с той интонацией, что значит «ты всё равно прав».
— Да ладно, вечер-то как прошёл? — продолжил я, явно подзадоривая.
Она вздохнула и отвела глаза куда-то в сторону...
А что… ведь так мы и жили. Ждали, что мир вдруг, по щелчку пальцев, оценит нас. Увидит, какие мы классные, особенные, талантливые, и тут же даст всё, о чём мечтали. Ну потому что разве не так оно должно работать? Ты сидишь, существуешь, и оп — всё приходит.
Недавно мне даже Кун Фу-цзы снился. Стоит такой величественный, весь в философии, и говорит:
«2025 год будет годом исправления имён»
Я тогда просто усмехнулся. Ну что ещё делать, когда тебе снится древний китайский мудрец, дающий прогнозы по календарю? Но вот сейчас, спустя время, я начинаю понимать.
Если хочешь чего-то — скажи об этом миру.
Честно.
Без экивоков.
Без ожидания, что кто-то за тебя поймёт или заметит.
И вот моя первая фотография в этом году доказывает одну простую истину:
если у тебя есть недостатки, их тоже можно исправить.
Только начни с того, чтобы признать их.

Я обычно не пишу такие тексты.
Ну правда, не мой формат.
Но тут случай особый.
Линч.
У меня к нему своя симпатия.
Не фанатская, нет — он не тот человек, чтобы его обожать.
Но каждый раз, сталкиваясь с его творчеством, я ловлю себя на мысли:
"Чёрт, он действительно прокладывает свою дорогу"
Он не идёт по проторенным тропам, а прорубает путь, который понятен только ему.
Эта история вдохновляет.
Потому что таких, как он, мало.
Людей, которые так уверенно выбирают не очевидное, а своё.
Однажды я смотрел его мастер-класс. Это был не просто урок, а целая философия. Линч говорил о творчестве так, как никто другой: будто это поток, который идёт через тебя, если ты достаточно смел, чтобы дать ему пройти.
И вот после этого мастер-класса он мне приснился.
Сон был странный, как и полагается, если тебе снится Линч. Я до сих пор не уверен, что это было — сон, видение или чьё-то хитрое послание. Но я его запомнил.
Более того, мы его запечатлели.
Мы сделали из сна раскадровку, а потом я даже озвучил его.
Получился что-то вроде маленького фильма.
А теперь он улетел на свою планету, потому что я уверен у таких людей должна быть своя планета.