«ЕО» НА СВОБОДЕ
Мне очень понравился «Евгений Онегин».
Не Пушкина, а современного художника Синего Карандаша.
Издательство Individuum, блэкаут – то есть, текст, состоящий по большей части из осознанных купюр.
Книга шла ко мне почти полгода, вот добралась. Потрепанная, как из школьной библиотеки. То, что надо.
Возможно, вы о ней слышали или даже держали в руках… и потом отложили, решив, что это просто художественный жест (это тоже), концепция ясна, читать незачем. А я прочитал насквозь и очень впечатлен.
Мне смешны фейсбучные крестовые походы в защиту «отменяемой» в.р.к. («великой русской культуры») и пламенные спичи о сносимых памятниках условному Пушкину, большая часть которых была установлена по воле Сталина в 1937 году и никакой художественной ценности не представляет.
Даже малейшего вреда поэзии, прозе и драматургии Пушкина эти действия не причиняют. Куда вреднее любая даже случайная реплика в защиту Пушкина из уст пропагандиста или чиновника страны, ведущей (получается, именем Пушкина) бесчеловечную войну.
Да что уж там, вреднее этих сносов и отмен –экранизации Пушкина бракоделами вроде СарикаАндреасяна. Естественно, как было и в СССР, теперь двоечники и троечники вместо чтения романа в стихах будут смотреть на быстрой перемотке «Онегина» Сарика и искренне верить, что теперь они «в материале».
Подобным профанациям можно противопоставить только радикальные художественные жесты. Те «отмены», посредством которых можно восстановить провокативную силу первоисточника.
Блэкаут Синего Карандаша – именно такой жест.
Вычеркнуты все штампы, из которых с годами и стал состоять разнесчастный роман в стихах. Родился новый текст.
Разумеется, это акция против цензуры (книжной и не только), напоминающая: Пушкин и его «ЕО» одними из первых стали ее жертвами. Вырезанные при царе сегменты единственные оставлены в нынешней «замазанной» версии нетронутыми. И обретают новое значение, как главы «Дон Кихота» в версии Пьера Менара.
Вдвойне беспомощен на этом фоне фильм «Пророк», из глубины цензурных руд несмело заикающийся о «неблаготворности» государственного вмешательства для творческих процессов. В зеркало посмотрите, ребята.
Но еще новый «ЕО» в принципе заставил меня задатьсявопросом, о чем этот роман – основополагающий текст в.р.к., ее матрица (отсюда и неловкое «энциклопедия русской жизни»).
Мне всегда казалось, что это трагикомическая история несовпадений в любви, давшая старт большой традиции – «Герой нашего времени», романы Тургенева, «О-трилогия» Гончарова, весь Достоевский, «Анна Каренина» и «Война и мир», где Наташа любит Андрея, изменяет ему с Анатолем, а замуж выходит за нелюбимого Пьера.
Но теперь я взглянул на «ЕО» иначе: это история тупого и беспощадного убийства. И тут тоже традиция огого, от того же Печорина до Раскольникова. А то и до учителя Передонова. Вот вам скрепа.
Мой любимый «ЕО» из многих пережитых – постановка Дмитрием Черняковым одноименной оперы в Большом. Декорация представляла собой гигантский обеденный стол, за которым кто-то постоянно что-то ел и пил, жевал и чаевничал, пока Евгений, Владимир и Татьяна пели о своей неудавшейся любви и умирали.
Мы все так и сидим за этим столом уже две сотни лет.
Шедевр на то и шедевр, что содержит в себе бесконечное количество возможностей и интерпретаций, порождая новые и новые. Находя их (как нашел Синий Карандаш), мы не разрушаем шедевр, а делаем его богаче и глубже.
И, конечно, отбираем у тех, кто норовит переплавить Пушкина на пушки.
Мне очень понравился «Евгений Онегин».
Не Пушкина, а современного художника Синего Карандаша.
Издательство Individuum, блэкаут – то есть, текст, состоящий по большей части из осознанных купюр.
Книга шла ко мне почти полгода, вот добралась. Потрепанная, как из школьной библиотеки. То, что надо.
Возможно, вы о ней слышали или даже держали в руках… и потом отложили, решив, что это просто художественный жест (это тоже), концепция ясна, читать незачем. А я прочитал насквозь и очень впечатлен.
Мне смешны фейсбучные крестовые походы в защиту «отменяемой» в.р.к. («великой русской культуры») и пламенные спичи о сносимых памятниках условному Пушкину, большая часть которых была установлена по воле Сталина в 1937 году и никакой художественной ценности не представляет.
Даже малейшего вреда поэзии, прозе и драматургии Пушкина эти действия не причиняют. Куда вреднее любая даже случайная реплика в защиту Пушкина из уст пропагандиста или чиновника страны, ведущей (получается, именем Пушкина) бесчеловечную войну.
Да что уж там, вреднее этих сносов и отмен –экранизации Пушкина бракоделами вроде СарикаАндреасяна. Естественно, как было и в СССР, теперь двоечники и троечники вместо чтения романа в стихах будут смотреть на быстрой перемотке «Онегина» Сарика и искренне верить, что теперь они «в материале».
Подобным профанациям можно противопоставить только радикальные художественные жесты. Те «отмены», посредством которых можно восстановить провокативную силу первоисточника.
Блэкаут Синего Карандаша – именно такой жест.
Вычеркнуты все штампы, из которых с годами и стал состоять разнесчастный роман в стихах. Родился новый текст.
Разумеется, это акция против цензуры (книжной и не только), напоминающая: Пушкин и его «ЕО» одними из первых стали ее жертвами. Вырезанные при царе сегменты единственные оставлены в нынешней «замазанной» версии нетронутыми. И обретают новое значение, как главы «Дон Кихота» в версии Пьера Менара.
Вдвойне беспомощен на этом фоне фильм «Пророк», из глубины цензурных руд несмело заикающийся о «неблаготворности» государственного вмешательства для творческих процессов. В зеркало посмотрите, ребята.
Но еще новый «ЕО» в принципе заставил меня задатьсявопросом, о чем этот роман – основополагающий текст в.р.к., ее матрица (отсюда и неловкое «энциклопедия русской жизни»).
Мне всегда казалось, что это трагикомическая история несовпадений в любви, давшая старт большой традиции – «Герой нашего времени», романы Тургенева, «О-трилогия» Гончарова, весь Достоевский, «Анна Каренина» и «Война и мир», где Наташа любит Андрея, изменяет ему с Анатолем, а замуж выходит за нелюбимого Пьера.
Но теперь я взглянул на «ЕО» иначе: это история тупого и беспощадного убийства. И тут тоже традиция огого, от того же Печорина до Раскольникова. А то и до учителя Передонова. Вот вам скрепа.
Мой любимый «ЕО» из многих пережитых – постановка Дмитрием Черняковым одноименной оперы в Большом. Декорация представляла собой гигантский обеденный стол, за которым кто-то постоянно что-то ел и пил, жевал и чаевничал, пока Евгений, Владимир и Татьяна пели о своей неудавшейся любви и умирали.
Мы все так и сидим за этим столом уже две сотни лет.
Шедевр на то и шедевр, что содержит в себе бесконечное количество возможностей и интерпретаций, порождая новые и новые. Находя их (как нашел Синий Карандаш), мы не разрушаем шедевр, а делаем его богаче и глубже.
И, конечно, отбираем у тех, кто норовит переплавить Пушкина на пушки.
❤288👍95🕊34🔥24❤🔥8🤮6🤡2😁1🖕1