СОКУРОВ. ГЛАВА 4, «СПАСИ И СОХРАНИ»

Позволил себе не пересматривать фильм, который очень внимательно разглядывал на большом экране в «Иллюзионе» примерно год назад. Процитирую запись, сделанную тогда:

«Спаси и сохрани» на большом экране - и смотреть трудно, и оторваться невозможно. Обратил внимание на две вещи.
- Современники (верю питерским коллегам!) порицали фильм за архаичность, а оказались архаичными сами. Сокуров же глядел в будущее. В своей версии «Госпожи Бовари» он избегает любой эксплуатации эротизма и женского тела, хотя фильм полон наготы (женской и мужской) и откровенных сцен. Здесь все в порядке с субъектностью героини, как и у Флобера, собственно. И какие кретины называли героиню/актрису некрасивой или немолодой? Она - настоящая, и очень даже хороша собой, молода и естественна (что особенно видно в рамке сокуровской нарочитости, явленной буквально во всем остальном, кроме самой Эммы). Ну да, не фотомодель! Так и слава богу же.
- Финальная знаменитая сцена точно отсылает к «Похоронам в Орнане» (моего любимого французского художника) Курбе. Не в смысле рабского копирования композиции, хотя даже и собака есть, а более глубоко и точно - будто Сокуров оказался там со своей группой. Нарочно или нет?»

Добавлю несколько фраз из сегодняшнего дня.
Героям «Одинокого голоса человека» проще покончить с собой, чем облечь любовь друг к другу в плотскую форму; даже после официального бракосочетания, даже улегшись в одну постель. Их чувство неизбывно, оно не может быть реализовано так – через соитие.
Напротив, в гимне нелюбви, каковым является «Спаси и сохрани», плотского очень много – и в нем залог будущей смерти Эммы (вообще эрос и танатос у Сокурова связаны, пожалуй, теснее, чем у Флобера). Это вообще первый серьезный сокуровский подход к теме телесности – она же смертность, - находящей развитие в «Молохе» и «Тельце». А иноземность героини, ее «французская» инородность выражена именно в решимости вдруг соединить/поженить такие разнородные понятия, как любовь и секс.
Восхитительно гротескные похороны Эммы проницательно напоминают, что Флобер – никакой не реалист, а провозвестник модернизма ХХ века (кинематограф коего так полюбил «Госпожу Бовари»); он вообще-то мастер пародии, издевки, пра-постмодерна, что особенно очевидно в «Лексиконе прописных истин», а также обожаемых мной (и Борхесом) «Бюваре и Пекюше». А «Госпожа Бовари» - вариация «Дон Кихота», то есть, литературно-житейская матрица, выросшая из литературного фантазма, а не наоборот, как случалось в истории культуры куда чаще.

#sokurovwatch

СОКУРОВ. ГЛАВА 5, «МАТЬ И СЫН»

Прошлогодний отзыв, на этот раз совсем коротенький, по итогам первого в жизни просмотра на большом экране:
«А это, конечно, кристальный шедевр, безумная вещь за пределами будничного восприятия».
С удивлением понял, что этот фильм, увиденный мной еще в 1990-х, на видеокассете, был моим первым – опосредованным – знакомством с методом и оптикой в будущем любимого немецкого живописца Каспара Давида Фридриха, которым вдохновлялся АНС, и коллекция которого в Эрмитаже, между прочим, чудо как хороша.
«Мать и сын» - цельный кусок породы. Синопсис (мать умирает буквально на руках у взрослого сына) так рудиментарен, что расширять и углублять подробностями не хочется.
Думаю, что здесь мы наблюдаем попытку прикосновения к таинственной материи любви не-чувственной и не-ревнивой, почти небесной и потому столь близкой к смерти, граничащей с ней буквально.
Это фильм-абстракция, в котором Сокуров ближе всего подбирается к полному освобождению от любого контекста – раз есть мать и сын, ничего больше быть не должно (не может). Эмоционального подключения как раз эта абстрактность и не допускает, когда-то мне это казалось просчетом, сегодня думаю иначе. Из всех видов искусств я бы сравнил эту картину со скульптурой (хоть бы и с любой «Пьетой» Микеланджело), где застывшие формы лишь имитируют движение – на самом деле, текучее единство действия и статики как раз создает магию результата. Какие тут эмоции? Только пристальное всматривание. Так и следует подходить к этому фильму.

(Думаю, не буду пока пересматривать «Отца и сына», своего рода авторский «ответ» и продолжение. А вот обещанную когда-то Сокуровым третью часть «Два брата и сестра» очень бы хотел когда-нибудь посмотреть)

#sokurovwatch

ДЖАФАР ПАНАХИ

Десять лет назад мы с коллегами пикетировали кинотеатр «Художественный»: там шёл фестиваль иранского кино, где, понятное дело, не было и не могло быть фильмов политзаключённого Панахи (на тот момент уже самого знаменитого режиссёра своего поколения в Иране).

Конечно, была тогда мысль о том, что Россия - страна во многих отношениях несвободная, но уж точно не Иран.

С самого 24 февраля меня не покидают мысли о Джафаре Панахи и его феноменальных фильмах. Со временем я этим мыслям сдался и решил писать о кинематографе Панахи книгу. Ещё не знаю, потяну ли. Но хочу. Чувствую, что сейчас это необходимо (как минимум, мне самому).

Из Германии заказал себе единственную книгу Панахи на английском - сборник интервью. В день, когда почта ее доставила, пришла новость о его новом аресте. А в день, когда суд принял решение возобновить шестилетний тюремный срок Панахи, Путин предпринял первую с февраля официальную поездку за пределы стран бывшего СССР. Куда бы вы думали? Конечно, в Иран.

Я больше не могу думать, что Россия хоть в чем-то превосходит исламскую республику, где в тюрьме по абсурдному обвинению сидит один из лучших режиссёров мира.

Немного написал о нем.

https://meduza.io/feature/2022/07/21/samyy-izvestnyy-politzaklyuchennyy-kinematografa

УКРАИНСКОЕ КИНО: В ДЕСЯТКУ

«Мои мысли тихие» - чудесно лёгкий и удивительно (особенно для дебюта) оригинальный фильм Антонио Лукича - завершает наш с Андреем Алфёровым и Аксиньей Куриной маленький цикл статей о новейшем и зачастую недооценённом кино Украины за последние годы.

https://meduza.io/feature/2022/07/22/moi-mysli-tihie-film-portret-pokoleniya-rovesnikov-nezavisimoy-ukrainy

Напоминаю о содержании предыдущих выпусков:

«Атлантида» Валентина Васяновича - https://meduza.io/feature/2022/05/05/atlantida-film-o-donbasse-2025-goda-posle-voyny-gde-pobedila-ukraina

«Плохие дороги» Наталии Ворожбит - https://meduza.io/feature/2022/05/13/plohie-dorogi-natalii-vorozhbit-film-o-zhizni-v-voennom-donbasse-ot-yarchayshey-ukrainskoy-stsenaristki

«Домой» Наримана Алиева - https://meduza.io/feature/2022/06/02/domoy-krymskotatarskoe-roud-muvi-ob-ottse-syne-i-vozvraschenii-k-kornyam

«Дом с башенкой» Евы Нейман - https://meduza.io/feature/2022/06/09/dom-s-bashenkoy-film-evy-neyman-o-malchike-ostavshemsya-v-polnom-odinochestve-vo-vremya-voyny

«Вулкан» Романа Бондарчука - https://meduza.io/feature/2022/06/16/vulkan-kartina-o-sotrudnike-obse-kotoryy-teryaetsya-v-hersonskoy-oblasti-a-potom-nahodit-sebya-sovsem-drugim

«Герой моего времени» Тони Ноябревой - https://meduza.io/feature/2022/06/24/geroy-moego-vremeni-film-o-prostodushnom-provintsiale-kotoryy-ne-sumel-pokorit-kiev

«Беспорно» Александра Шапиро - https://meduza.io/feature/2022/06/30/besporno-film-ispoved-podrostka-kotoryy-delaet-karieru-v-pornoindustrii-na-fone-gedonisticheskogo-kieva-nulevyh

«Носорог» Олега Сенцова - https://meduza.io/feature/2022/07/07/nosorog-drama-olega-sentsova-o-1990-h-v-ukraine

«Стоп-Земля» Катерины Горностай - https://meduza.io/feature/2022/07/15/stop-zemlya-redkiy-film-o-nevyrazimosti-podrostkovyh-chuvstv

Спасибо всем, кто нас читал!
Хочу верить, что этот скромный проект был небесполезным.
Смотрите украинское кино! И я продолжу

СОКУРОВ. ГЛАВА 6, «СОЛНЦЕ»

Очень люблю этот фильм. Именно люблю, а не просто уважаю или ценю. По ощущениям, я в меньшинстве, эту картину не принято ставить выше других ни среди фильмов Сокурова, ни в цикле о власти.

В «Солнце» есть нормативность, которой не хватает (или наоборот: отсутствие которой завораживает) в ее слегка безумных старших братьях, «Молохе» и «Тельце».
Во-первых, сам сюжет: не просто «день из жизни», который трудно сложить в связный нарратив – зрительское «ну и о чем это было?» - а действительно поворотный момент из жизни героя, императора Японии Хирохито: его капитуляция во Второй Мировой и судьбоносный отказ от божественного статуса наследника Солнца.
Во-вторых, зрелищность – сам Сокуров опять оператор, но снимает «красиво», хоть и без красивостей. То есть, этим фильмом может любоваться даже непривычный к сокуровским странностям зритель-обыватель.
В-третьих, сам герой. Проникнуться к нему симпатией значительно проще, чем к Гитлеру или Ленину. Даже и приказ о бомбардировке Перл-Харбора, как выясняется, отдавал не он. Ну и не случайно же Арабов и Сокуров сравнивают его с Чарли Чаплиным. Маленький человек, кто такого не полюбит. Плюс аристократизм, достоинство, момент поражения.
Все эти обстоятельства вступают в забавное противоречие с «чуждостью», инаковостью «Солнца» любой возможной среде. На Берлинале его просто не поняли (ноль призов, многие критики в недоумении). В России против фильма сработала слишком откровенная экзотичность, чуждость показанной среды. Для Японии же, где Сокурова почитают и о которой он снял три отличных документальных фильма, это все равно произведение гайдзина, не понимающего нюансов.

Мне как раз интересно, как сочетаются эта «нормальность» фильма с его природной аномальностью – пожалуй, точно так же, как божественный статус Хирохито (с уважением к нему относится и американский генерал) с его человечностью. А парадокс здесь отнюдь не только гуманистический. Листая фотоальбом, герой вслед за Чаплиным видит там Гитлера (ложная и интригующая идентичность двух противоположностей после «Великого диктатора» стала общим местом), в таком же цилиндре, какой чуть позже наденет он сам. Не надо недооценивать Хирохито: при нем Япония была беспощадной милитаристской империей, сотворившей немало зверств. Наша зрительская эмпатия – лишь плод нашей недостаточной осведомленности об этом.
Однако факт есть факт: Хирохито у Сокурова обретает в поражении ту свободу, которой лишены его Гитлер и Ленин (чья свобода возможна только в смерти, да и то вряд ли: свободна ли мумия?). Это очень утешительная мысль сегодня – свобода через поражение в войне.

Океанография тоже, конечно же, особенно важна. Уже сокуровский Ленин – не вполне человек (теленок, слон, мутант), а Хирохито и вовсе какое-то морское глубоководное животное. Посмотрите только на его губы. И не случайно бомбы в его сне являются в форме рыб. Власть видоизменяет человека физически. И только через близких, семью, способных любить безоговорочно и быть рядом в победе и поражении, ты можешь хотя бы на время вернуть право быть человеком.

(Кстати, финал с закадровым ритуальным суицидом напоминает концовку «Самоубийцы» Эрдмана; интересно, Арабов это нарочно? Полагаю, да)

#sokurovwatch

ДОК: РУССКИЙ МИР МАВРОМАТТИ

На сегодняшний выпуск моего документального проекта прошу обратить особое внимание. Во-первых, это не совсем док (а временами совсем не). Во-вторых, режиссёр - современный художник больше, чем кинематографист. Но именно поэтому ужас и извращённую красоту так называемого «русского мира» он задокументировал лучше всех.

https://meduza.io/feature/2022/07/24/kino-v-novoy-realnosti-dva-filma-o-videoblogerah-bezumtsah-ot-prodyusera-zelenogo-slonika-hudozhnika-aktsionista-olega-mavromatti

СОКУРОВ. ГЛАВА 7, «СКОРБНОЕ БЕСЧУВСТВИЕ»

Название – не просто красивое словосочетание, но психиатрический диагноз.
Это главная перестроечная картина дуэта Сокуров-Арабов, своего рода манифест постмодернизма, в который вписан модернистский первоисточник: «Дом, где разбиваются сердца» Бернарда Шоу. Очень в духе философии и эстетики постмодерна – коллажной, внутренне противоречивой, парадоксальной и временами раздражающей, - участие самого драматурга («смерть автора») в (псевдо)документальных вставках.

Сокуров и Арабов здесь молодые, они не только исследуют и анализируют, но также куражатся и шутят – на свой тяжеловесно-неловкий, интеллигентский, очаровательный лад. Неуклюжесть «Скорбного бесчувствия» в сочетании с его бесспорной оригинальностью привела к полярным оценкам, от восторгов до негодования. Об этом фильме говорили и как о лучшем у режиссера, и как о худшем.

С одной стороны, очень по-сокуровски игровые сцены скомбинированы с неожиданно подобранной хроникой. С другой, здесь неожиданно для режиссера использовано наследие советского фильма-спектакля (даже карнавальный дух Марка Захарова ощутим), тем более основа театральная, а сам Шоу вдохновлялся Чеховым. Необычно много именитых прекрасных актеров: капитана Шотовера играет Рамаз Чхихвадзе (знаменитый ролями у раннего Абуладзе, чуть позже у Параджанова и Зельдовича), есть Владимир Заманский, одноглазый Вадим Жук, радует душу присутствие историка-киноведа Владимира Дмитриева, а также ослепительная красота молодой не-актрисы Виктории Амитовой (жены оператора раннего Сокурова, Сергея Юриздицкого). Кстати, много эротического, и, при всем декадентстве, в этом качестве убедительного. Хотя эстетика смерти и распада все ж преобладает. Например, двойник косматого Шотовера – весьма выразительный кабан, которого в кульминационной сцене всем семейством едят, после чего следует взрыв дома-корабля.
Нахожу милыми и самого кабана, и цаплю, и пантомиму в кимоно, и хореографический аллюр, и неожиданно звучащий за кадром среди нарезки из классики San Tropez ранних Pink Floyd.

А вот что показалось сегодня самым главным и мощным в «Скорбном бесчувствии» (когда-то я этого почти не замечал). Пьеса писалась Шоу на фоне Первой Мировой. У Сокурова Шотовер и его семейство разбирается в запутанных конфликтах, ревнует, обольщает, хоронит и воскрешает друг друга, совсем рядом идет война. Постоянный звуковой фон – канонада, взрывы, выстрелы. Это картина о попытке мирного существования во время войны – и о том, как подобная жизнь неосуществима. Как самообман алчного и мелочного «гражданского» хомо сапиенса неизбежно становится частью будничного процесса несправедливого и неостановимого убийства.
Бескомпромиссно, беспощадно, очень современно. И перед этим отступают все устаревшие игры в постмодерн.

#sokurovwatch

ВЕНЕЦИЯ-90

Юбилейный фестиваль крут настолько, будто нет сейчас ни войны, ни прочего апокалипсиса.

Или потому и крут?

Ларс фон Триер. Джафар Панахи. Даррен Аронофски. Алехандро Гонсалес Иньярриту. Сергей Лозница (поздравляю!). Мэрилин Монро и игровой дебют 92-летнего Фредерика Уайзмана. Что ещё? Да море всего. Адриатическое.

https://meduza.io/feature/2022/07/26/programma-venetsianskogo-kinofestivalya-v-etom-godu-isklyuchitelnaya

СОКУРОВ. ГЛАВА 8, «И НИЧЕГО БОЛЬШЕ»

Ранний документальный фильм АНС, сделанный в самом начале 1980-х, легший на полку и выпущенный только в конце десятилетия, в Перестройку. Это монтажное кино, как и «Соната для Гитлера», и это второй (уже более взвешенный и трезвый) подход к теме, полностью раскрытой в «тетралогии власти».

Сегодня смотрится не то, что архаично, а как-то неожиданно ортодоксально для Сокурова (и для запрещенного фильма). Сбивает, пожалуй, тема: коалиция союзников в годы Второй Мировой, фильм сначала так и назывался – «Союзники». Ну и закадровый голос Сокурова, который без особых откровений излагает историю войны. Разве что для Сталина доброго слова у него не находится, но интонация в целом ближе к нейтральной.

Что здесь очаровывает? Ритм и, можно сказать, музыка монтажа из архивного материала. Кстати, сам саундтрек при этом какой-то избыточный, иногда слишком очевидный (полонез Огинского на сценах оккупации Польши – это чересчур, и с Чайковским перебор).

Самое интересное – как смысловой прослойкой между «парадными» съемками вождей в Ялте или Потсдаме и душераздирающей хроникой войны с акцентами на лицах простых солдат становятся кадры разного рода постановочных концертов, выступлений, танцевальных шоу (военного времени). Сокуров, обходясь без текстового комментария, размышляет о визуальности и репрезентации войны, о нашем «удовольствии» от зрелища чужих страданий, вольно или невольно соотносит сегодняшнюю публику, смотрящую на хронику из комфортного места/времени, с усевшимся на троне политиком, от решений которого зависят жизни подданных. Правда, в нынешних обстоятельствах это смотрится уже иначе – комфорта больше нет и быть не может.

#sokurovwatch

СОКУРОВ. ГЛАВА 9, «СОВЕТСКАЯ ЭЛЕГИЯ» + «ПРИМЕР ИНТОНАЦИИ»

Эта документальная дилогия – из самых важных, ключевых у Сокурова (как минимум лично для меня).
Центральная фигура двух фильмов – Борис Ельцин. При этом первый фильм снимался в 1989-м, а второй в 1991-м: кто вдруг не знает, как изменился за это время статус Ельцина, погуглите.

«Советская элегия» - кино по-настоящему концептуальное и в этом радикальное. Начинается по-старомодному элегически, видами старинного кладбища (о «советском» напоминают лишь проглядывающие на фоне многоэтажки), продолжается молчаливым портретом Ельцина – сначала идущего, потом сидящего у телевизора и, наконец, в позе роденовского мыслителя за кухонным столом. В середине же фильма – озвученный скорбным сокуровским голосом, но почему-то очень смешной иконостас на 10 минут экранного времени – советские политики от Ленина до Ельцина. Не в строгом хронологическом и совсем не в алфавитном порядке. Смешивая главных фигурантов (Сталин, Берия, Хрущев, Андропов) и третьестепенных (от Куусинена до Патоличева), Сокуров старается выбирать наименее парадные, как бы «человеческие» фотографии, но бесполезно – эти люди застыли и закаменели в своих образах. Тем ярче контрастирует с ними вроде бы вставленный в ту же галерею Ельцин.

(не могу не процитировать гекзаметр Игоря Иртеньева, написанный в том же 1989 году:
«…Ельцин, Коротич, Попов, Сахаров, Гранин, Заславский,
Власов, Станкевич, Дикуль, Друцэ, Собчак, Горбачев.
Мазуров, Гроссу, Белов, Карпов, Масол, Родионов,
Червонопиский, Патон, Гвоздев, Касьян, Горбачев…»)

«Пример интонации», позже давший название фонду Сокурова, - напротив, кино непричесанное и настолько неформальное, что может показаться неоформленным. Это как бы «неудавшееся» интервью автора с Ельциным, где первую часть разговора буквально мешает услышать шум шагов, звук пролетающего самолета, карканье ворон. Но и когда все слышно, разговоры о важном – ответственности, предательстве, судьбе России, значимости культуры и образования, возможности ухода с поста (это в 1991-м), - поданы как будто так, чтобы зритель не слушал, а смотрел. А если слышал, то не текст, а именно интонацию. Финал – «элегия» дороги, попытка угнаться за черной машиной с мигалкой.

Обвинения в адрес Сокурова в том, что хотел быть поближе к вождям, считаю глупыми и несправедливыми. Тем более, ни о Горбачеве (хотя славу режиссер обрел именно при нем), ни о Путине он фильмов не снимал. Думаю, так: Ельцин в начале правления для Сокурова – не личность, а возможность, шанс страны стать другой. Хотя трагическое ощущение того, что шанс не будет, да и не может быть использован, присутствует совершенно явно. И тем более важно: Ельцин выглядит… как человек. То, что никак не удается героям поздних фильмов Сокурова из «тетралогии власти».
Умоляю только, не нужно в комментариях пытаться спорить со мной о роли Ельцина в истории, ладно?

Закончу совершенно неожиданным комментарием под YouTube-записью «Примера интонации». Его автор – Виктор Янукович. Надеюсь, тот самый. Орфография и пунктуация соблюдены авторские.
«Фильм особенно актуально, даже знаменательно смотреть сейчас, с позиции оценки событий двадцатилетней давности. В середине фильма, звучит музыка Верди из оперы 'Набукко' или 'хор рабов' оплакивающих свою свободу. В историю музыкальной литературы, эта ария вошла как символ надежд на будущее. Ни это ли испытывали россияне в 1991-м году?»
Даже и не знаю, что вам ответить, Виктор Федорович.

#sokurovwatch

КРЕМУЛЯТОР

Моментально проглотил маленький, компактный, обжигающий роман Саши Филипенко «Кремулятор». Герой этой почти пьесы (большая часть - допросы и внутренний монолог) - Пётр Нестеренко, директор крематория на Донском. Человек, сжигавший тысячи трупов расстрелянных в годы Большого Террора и, разумеется, кончивший так же.

Я и раньше был далёк от «объективных» оценок - бывают ли такие? - а сейчас вовсе не могу отделить своего персонального от неких «качеств» текста. В мое сознание он вошёл как живой, сразу стал неотъемлемой частью. Может, потому, что Донское для меня - родное, о нем мама писала стихи, там похоронены бабушка с дедушкой (и прабабка с прадедом - Фаня и Александр). А ещё Михоэлс, Копелев, да вообще много кто. Но, может, и потому, что тема массовых захоронений жертв сталинизма последние лет десять меня не отпускает, кажется какой-то трагически важной (закрытие Мемориала и вторжение в Украину - неразделимые части одного процесса). Или дело в присвоении сегодняшним автором и вслед за ним читателем (мной) непредставимого опыта самых страшных лет русской истории ХХ века… в этом смысле Филипенко делает в литературе точно то же, что Чупов с Меркуловой делали в «Капитан Волконогов бежал». А это важнейший русский фильм за долгое время для меня.

Не знаю. Но почитать рекомендую. Это недолго, но больно.

СОКУРОВ. ГЛАВА 10, «ДУХОВНЫЕ ГОЛОСА» И «ПОВИННОСТЬ»

А здесь – гораздо подробнее, чем в предыдущих главах. См. по ссылке. Этой статьей о, вроде бы, давних, но совершенно необходимых и важных сегодня фильмах я завершаю (быть может, на время) свой небольшой цикл текстов о документальном кино.
Добавлю от себя личное, не поместившееся в текст.

«Духовные голоса» я сейчас посмотрел внимательно, целиком и подряд впервые. Но чувство дежа вю испытал сильнейшее. Дело в том, что я там был. И даже почти тогда. В 1998 году корреспондентом «Эха Москвы» побывал в Таджикистане с тогдашним спикером Госдумы Селезневым, летал на военном вертолете над Памиром и так оказался на таджикско-афганской границе. Тогда в стране шла война, без конвоя нас на улицу не пускали даже в Душанбе… И ощущение от ландшафта было точно таким, как в фильме Сокурова.

«Повинность» повезло видеть на большом экране. Там, где надо, на краю света, средь ледяных морей: в норвежском Тромсё, на их замечательном кинофестивале, где как раз была ретроспектива документального кино Сокурова. Этот магический холодный фильм, конечно, смотреть надо именно в кинотеатре… Пограничность, о которой пишу в статье, очень остро ощущалась тогда.

А еще, конечно, сиквелом к двум этим колоссальным (в разных смыслах) фильмам стала «Александра». Там тоже есть чувство границы, вечной войны, «повинности» как принуждения. Но есть и идеалистическая, почти романтическая попытка смягчить мужской «русский мир» присутствием женщины, bigger-than-life-бабушки Александры в исполнении Галины Вишневской. Поэтому не во всем, наверное, безупречный тот фильм содержательно и идейно – стержень сокуровского кинематографа.
Хотя эти два документальных лично мне нравятся больше.

#sokurovwatch

https://meduza.io/feature/2022/07/31/kino-v-novoy-realnosti-duhovnye-golosa-i-povinnost-dokumentalnye-filmy-aleksandra-sokurova-1990-h-godov-ob-armii-kotorye-stoit-posmotret-i-segodnya

СОКУРОВ. ГЛАВА 11, «КАМЕНЬ»

Из раннего Сокурова (точнее, из «среднего» Сокурова 1990-х) – мой самый любимый. Да и вообще в тройке лучших фильмов АНС для меня.
Самое забавное: если быть совершенно честным, то до сих пор не знаю, почему. Трудно сформулировать. Простейший ответ был бы «потому что о Чехове», но культ любимого классика русской интеллигенции я искренне считаю преувеличенным (хотя писателя очень люблю). Так что этот ответ неверный. В чем же дело?
Возможно, в «Камне» есть некая чистота. А вычурности и искусственности нет. При всей дикости происходящего, в нем ощущается цельность и естественность сновидения.

Сюжет, кто не знает, таков. Молодой сторож ялтинского дома-музея Чехова обнаруживает там ночью чужака. Который вскоре оказывается самим писателем. Но не осыпает нас мудрыми мыслями или цитатами из собственных текстов, а почему-то залезает в ванну мыться или с аппетитом ест колбасу. То есть, перед нами классический фильм о доме с призраком.

Почему «Камень»? Наверное, потому что безымянный герой, на том свете позабывший, что он Чехов, - как раз не камень, противоположность «памятнику» в прямом или переносном смысле. Он парадоксально живой именно потому, что уже мертвый.
Будто этот фильм Сокурова – ненамеренный ответ на нынешний снос памятников канонизированным гениям русской литературы. Полноте, да понимали ли мы их хоть когда-то? Может, мы просто сторожа их опустевших домов, а шанса на коммуникацию никогда не было и никогда не будет?
Не знаю, в чем причина, но эту мысль я нахожу не безнадежной, а утешительной.

P.S. Два фильма АНС, которые мне в этот раз не хочется пересматривать, да и помню оба хорошо: «Русский ковчег» и «Франкофония». Вдруг осознал, что вместе с «Камнем» (формально вписанным в другой цикл) они вписываются в «музейную» трилогию, где сюжет каждого фильма – оживающие в музее призраки людей, когда-то тут обитавших. Конечно, в Эрмитаже и Лувре это императоры, а тут «всего лишь» Чехов, но в этой роли тот же Леонид Мозговой, который позже сыграет Гитлера и Ленина, а также мелькнет в фильме про Эрмитаж.
Тут же подумал, что Сокуров в «Русском ковчеге» и «Франкофонии», возможно, отнюдь не славит великую русскую/французскую культуру (а заодно имперскую идею), а радуется тому, что тираны прошлого стали фантомами, а по их бывшим дворцам теперь можно ходить с экскурсиями, поддерживая непринужденный диалог с царственными – и чуть комичными – мертвецами.

#sokurovwatch