Кто здесь главный?
Несколько лет назад фасад этого дома в Иркутске был расписан в рамках городского проекта. Работа сразу вызвала неоднозначную реакцию — часть жильцов восприняла её как визуальное вторжение, и до сих пор надеется, что при ближайшем капремонте её закрасят.
Сегодня Лена Сисилёва сделала на этом фасаде небольшую, но важную интервенцию. Это высказывание — напоминание о том, что художник в городе не должен быть захватчиком. Искусство в публичном пространстве — это всегда разговор, а не монолог. И внимание к месту — такой же важный инструмент, как кисть и краска 🫀
Несколько лет назад фасад этого дома в Иркутске был расписан в рамках городского проекта. Работа сразу вызвала неоднозначную реакцию — часть жильцов восприняла её как визуальное вторжение, и до сих пор надеется, что при ближайшем капремонте её закрасят.
Сегодня Лена Сисилёва сделала на этом фасаде небольшую, но важную интервенцию. Это высказывание — напоминание о том, что художник в городе не должен быть захватчиком. Искусство в публичном пространстве — это всегда разговор, а не монолог. И внимание к месту — такой же важный инструмент, как кисть и краска 🫀
❤37💩13🔥12👍10👎5🤮5🤡5
Никита Неф @nikutikula
Серые вышли из леса
По слухам, волки начали подбираться к жилым кварталам пару дней назад. Собаки почуяли неладное и подняли лай ещё до рассвета. Но пришли не хищники, а персонажи из городской байки — символы раздражения, которое витает в воздухе.
Эта работа — наблюдение за конфликтом между уличным искусством и его противниками. Кто-то бунтует против пёстрых кусков, кто-то злится даже на монохром. В итоге — одни кричат, другие закрашивают. А в тени этого спора — появляются волки. Серые, хмурые, но, может быть, умеющие слушать. Или хотя бы выжидать.
Мысли о вкусе, такте и визуальном насилии переплетаются здесь с фантазией и иронией. И, возможно, эта мерзлота — не вечна.
Июнь, 2025
Серые вышли из леса
По слухам, волки начали подбираться к жилым кварталам пару дней назад. Собаки почуяли неладное и подняли лай ещё до рассвета. Но пришли не хищники, а персонажи из городской байки — символы раздражения, которое витает в воздухе.
Эта работа — наблюдение за конфликтом между уличным искусством и его противниками. Кто-то бунтует против пёстрых кусков, кто-то злится даже на монохром. В итоге — одни кричат, другие закрашивают. А в тени этого спора — появляются волки. Серые, хмурые, но, может быть, умеющие слушать. Или хотя бы выжидать.
Мысли о вкусе, такте и визуальном насилии переплетаются здесь с фантазией и иронией. И, возможно, эта мерзлота — не вечна.
Июнь, 2025
❤16🔥9💩6🌚4💔1💘1
❤30🔥3👏3💩3
Маруся Бычкова @marusyabychkova_
OH MY GOT GIRL
В бетонных слоях под мостом живёт рисунок — многоголосый, ускользающий, составленный из десятков поверх друг друга оставленных следов. Это пространство пахнет мочой, грязью, чужой бравадой. Здесь рисуют не ради красоты, а чтобы оставить след, доказать присутствие, набить руку. Женское тело — в этом ландшафте как вторжение.
Именно сюда художница помещает крупную женскую фигуру. Её пластика — мягкая, текучая, но устойчивая. Она входит в этот агрессивный визуальный пирог, зарастает вместе с ним, становится частью — не подчиняясь, а существуя вопреки. Женщина здесь — не жертва, а форма силы.
Июнь, 2025
OH MY GOT GIRL
В бетонных слоях под мостом живёт рисунок — многоголосый, ускользающий, составленный из десятков поверх друг друга оставленных следов. Это пространство пахнет мочой, грязью, чужой бравадой. Здесь рисуют не ради красоты, а чтобы оставить след, доказать присутствие, набить руку. Женское тело — в этом ландшафте как вторжение.
Именно сюда художница помещает крупную женскую фигуру. Её пластика — мягкая, текучая, но устойчивая. Она входит в этот агрессивный визуальный пирог, зарастает вместе с ним, становится частью — не подчиняясь, а существуя вопреки. Женщина здесь — не жертва, а форма силы.
Июнь, 2025
❤25🔥12💩8💘8🤡4❤🔥1🤷♂1🤔1🏆1💊1