Примерно раз в неделю нахожу вишистов в истории французского театра. В этот раз открыла дарственные надписи (dédicaces) на книгах от верхушки петенистов французскому режиссёру-постановщику Гастону Бати. Рассказываю коллегам: «Лидеры Виши пишут своему любимцу, книги ему дарят», — а в ответ слышу: «Да, но это в духе времени, тогда почти все такими были».

И что это меняет? Если так легче переживать историческую данность — наверное, да. Только кому нужно слабенькое «это в духе времени», если параллельно с антисемитом и нацистом Гастоном Бати у нас есть, например, архивы режиссёра-постановщика Жана-Мари Боэглена — человека, которого во Франции считали и до сих пор нередко считают «террористом» за его антиколониальную позицию по Алжиру.

Он был антиколониальным активистом, «носильщиком чемоданов» — так называли французов, которые тайно помогали FLN, боровшемуся за независимость Алжира от Франции. Это самое «в духе времени» меркнет перед гигантизмом души и поступков человека, о котором незаслуженно мало кто знает.

У Боэглена была удивительная судьба — особенно по сегодняшним меркам. Он родился в семье железнодорожника и уборщицы. Во время Второй мировой войны, как и его отец, участвовал в Сопротивлении и был связным у франтирёров и партизан. Французская коммунистическая партия исключила его в 1947 году, сочтя анархистом, а анархистская федерация в 1951-м — посчитав марксистом.

Из этого я делаю простой вывод: настолько он был неудобным, что его «футболили» отовсюду — подчиняться он явно не собирался. В общем, мужик он был что надо. И если говорить личное мнение, думаю, всё-таки марксистом он и был — но архивы ещё предстоит поднять.

В 1957 году один из его студентов погиб под пытками полиции — после этого Боэглен бросает преподавание и, чтобы не было стыдно перед самим собой, становится «носильщиком чемоданов» для «вилайи III», объединявшей долину Роны и Альпы. Затем по предложению Фронта национального освобождения он создаёт собственную сеть примерно из пятидесяти человек и переходит на полулегальное положение под боевым псевдонимом Арто.

В 1960 году полиция завербовала и арестовала одного из алжирских активистов, после чего задержали несколько участников лионской сети. Боэглену удалось избежать ареста — он скрывался в Париже, Милане и Межеве. Заочно его приговорили к десяти годам тюрьмы и лишению гражданских прав.

В интервью газете в 2012 году он сказал: «Я выживаю, потому что зол. И эта злость даёт мне энергию. Всё трещит по швам, и я надеюсь, что не сдохну, не увидев крушения капиталистической системы». Конечно, он этого так и не увидел.

А сейчас к нам ходит исследовательница, которая настойчиво пытается получить доступ к личным бумагам Боэглена — что по закону невозможно: его родственники живы, именно они передали нам его переписку и документы. Раскрытие архивов может угрожать их безопасности в современной Франции. Но по-своему мне её даже жаль: тяжело, когда точно знаешь, где лежит кусок пирога — и понимаешь, что он абсолютно недоступен.