Обуздать огонь

Застуканный молотом,
Едою обугленный,
Дешевое золото
Жадного трутня.
Посредником кинутый
На алтарские игрища.
Обузданный ливнями,
Свободы не видящий.

Ку‌знечный раб,
гончарная псина.
Рожден согревать
Постели любимых.

Но сера
И вонь
В город вплыло безумие,
Сегодня огонь
Дождался Везувия.

Aksa Thomas

Высота неба

В чем измеряется близость
Моего к твоему плеча
Все пирамиды Гизы
Не вместят мою печаль
Длиннее Китайской стены
Не добежишь до края
Пустить наконечник стрелы
Марине вместе с Улаем
Но сравнивать нас моветон
Я построю Вавилонскую башню
Под этим высоким небом
Стелить на землю картон
Страшно

Aksa Thomas

На уроках ОБЖ писали:
«Чтобы потушить пожар, нужно накрыть огонь одеялом и плотно прижать»
Ко мне такой же подход в идеале,
Ударить огнетушителем проще, Alright
Стихает дымка под вой сирен, на магистрали плачет чужая мать,
Как кстати, что в контурной карте
Я ненавидела рисовать
Так что очаг пожара не обнаружен,
В том, чтобы доказать, кому хуже
Я закончила альма-матер
Мой картер очевидно не знает матчасть,
Но к счастью,
Сгоревшие части очень легки
И я обожаю страдать.
Так что шлю , к чертовой матери все эти ваши стихи

Но продолжаю писать

В поисках Итаки


Если выживут только любовники, у тебя шансов: два к десяти. В голове деревянный конь предлагает путь сократить.
Многоумный муж, только проклятый.Задевает олимпийское эго:
Как раскрыть циклопу инкогнито, а потом пустить ветры по небу.
Предпочесть соблазнение воску, поласкать мрачной Сцилле нëба.
Кстати, стейки с привкусом соли вызывают преждевременный гром.

Но при этом все еще помнить,

Где-то там, вдалеке, на Итаке, как вздымалась нежная грудь,
Скулеж любимой собаки
И крики младенца под плугом.

Aksa Thomas

Тысяча и одна ночь

Когда ночь исчерпывает лимит,продолжение — неизвестно, на мне ни одного из перстней, но глубоко внутри, ты считаешь, что я нечиста или стала ифритом,так потри позолоту, из неказистого горлышка будет сюрприз.

Прежде чем казнить,

тебе придется признать, что твоя воля подобна мулу.
Улыбнусь, ведь моих познаний хватит протянуть сутки, Синдбад тоже был очарован птицей Рух, но между двух, выбрал индианку, а про таких, как я, говорят: шайтан наизнанку и в деле неистовствует.
Так что, Шахрияр, оставайся верным своему любопытству.

Aksa Thomas

Ребята, ну але, я вам два стиха накатала, где ваши реакции, совсем меня не любите 😔😔😔

Встреча с бессмертным

Под рëвом Хуанхэ
Безумие персиков
Сочится сквозь пальцы

Как старая маньхуа
На шёлке бессмертных
В провинции Цзянси

Целующий щиколотки
Стебель осоки
Согнется под ветром

И так беззащитно
Чиновника горло
От лезвия сплетен


Чужим малодушием
Страждущий нищий
Сломан как сосны


На дивной подушке
Люй Дунбинь отыщет
Сон жёлтого проса.

Aksa Thomas

Город дорог

Будучи варваром, я не знал аквадуки и не пробовал термы, через тернии к звездам, я обычно ломал руки. Твой термин палиндром для меня лишь пустой звук, если дорога ведет к Рому, значит счастливый гун. В твоем Колизее кинуть копье бесполезнее, чем катить в гору валун. А под гусиными перьями в конце-концов прячется обычная птичья тушка.
Но как говорил Марк Аврелий: "Боль —есть живое представление о боли",
Так что послушай.

Ты всегда была моей Римской империей и по этой причине я тебя и разрушил.

Aksa Thomas

Каналу сегодня год, представляете!А я всегда любила памятные даты.Не знаю, подписаны ли вы случайно, или потому что вы мой друг или потому что считаете меня/мои стихи хорошими. В любом случае спасибо, что вы со мной. Люблю

В поход тут ходила, вот написалось

Война кузенов

Красный дракон лижет белому вепрю клыки,
Вопреки ожиданиям
Битве при Сэндвиче не закончилась бургеркингом.
В недописанной книге Мартина историческая справка
Про Старков и Ланнистеров оказалась глубокой.
Французская волчица перекусывает голову Йорку
с бумажной короной,
он пищит как щенок, потерявший свою монополию
на царское лоно.
Сто лет войны приносит недовольных вояк.
Чеканка монет все меньше.
А добродетель женщины это вовремя лечь под власть
И дело тут вовсе не в сексе:
Есть разница между биллем и полэксом,
отражëнная в статусе
Или водах Темзы.
Пока кузен убивает кузена
"Розы цветут, но кровь проливается".
Вот вам и афоризм.
Маленькие принцы Тауэра
Давно успели пропасть,
Их останки оплакал ублюдочный феодализм.

Aksa Thomas

Копыта коней наших

Говорило, да говорило мне монгольское иго:
"Не бери в голову
ругань на старославянском.
Выпускай коней  и садись на самого кологривого,
Большой палец на лук—
продемонстрируй
причину тряски.

По ясе
Здесь для степи
нет разницы в кадыках,
Ветер
ласковый
связывал  волосы в узел.
Пока князи мечтали о ярлыках,
Ты доказала, что сможешь править улусом.

Твой этот сотник,
Он вообще хоть в курсе?
Сколько  ты табунов присвоила в поединках?"
Их копыта смеются, раскатистым  громом смеются,
пока золотые пластинки
На висках
Отбивают ритм
Сладкого послевкусия
Очередной
Победы.

Aksa Thomas

(посвещается монгольской принцессе Хутулун)

Устала от конкурсов, так что, ловите зарисовку, давно не было

Новые горизонты

Шехзаде приходит к визирю на разговор.
Он не ест и не пьет,кожа цвета пещерных амфибий
Визирь видит, как плещет во взоре его Босфор,
А потом замечает в зрачках протухлую рыбу.

Визирь мудр и видит, что надо решить вопрос.
Чëтки бусин скользят под морщинами пальцев.
Шехзаде хоть наивный, но все-таки
взрослый,
Чтоб помочь ему парой лошадок и сказок.

—Эфенди,
я вижу странные сны. Будто я не в Стамбуле.
Меня там разули,
я бегу на лугу,
И река не щербет,
Зато берег кисель.
Эфенди,
я будто в другом мире,
я не Мехмед,
меня кличут Ванькой,
я там пасу гусей.

Меня обнимают смолой густые ели. Еле-еле я просыпаюсь.
Я— безумен,
Не помогают ни травы,
ни бой с янычарами,
ни наставленья муллы,
ни ласки наложницы Марьи.
Вариантов осталось мало,
я правда уже не знаю.


Тем же вечером вместо прежней рабыни ему
шлют кареокую,
С кожей как масло черного тмина.
Шехзаде наконец-то спится спокойно,

Но в другую ночь
Ему снятся уже пирамиды.

Aksa Thomas.