Хоть и с явными недоверием и неохотой, но Шинономе молча последовал за собеседником.

— Кто сказал? Только не говори, что тот фиолетовый чудак-ученый...

Акито раздраженно потер переносицу.

— Как видишь, да. Часто. Якобы из-за моего "нестабильного" морального состояния. Хотя и с физическим у меня не очень.

Парень ходит в закрытой одежде, так что никто не видит этих ужасных шрамов на нём.

Только лёгкая, короткая усмешка прозвучала в ответ на "оправдания" собеседника.

— Да... Извини, что ударил. Я не на шутку испугался. Спасибо, что пытаешься помочь, но это того не стоит.

Помогают только слабым, не так ли? Несмотря на это, Шинономе выглядел уже более расслабленно.

Хаа, Аояги говорит так, будто ему действительно любопытно. Какая нелепость. Даже подыгрывать и придумывать "интересную" ложь не хочется.

— Ничем. Сижу в комнате. Пою иногда.

От такого наплыва вопросов Акито немного затупил, взглянув на Тойю так, будто уже устал от разговора, но всё равно продолжил говорить.

— Не знаю. Ну, по крайней мере, физически – да.

Насчёт морального он действительно не знал. Хоть с ним и проводились разговорные терапии... Для него эти разговоры – белый шум на фоне.

— Давай ты уже что-нибудь про себя расскажешь? Не мне же одному это делать.

Выслушав Тойю, Шинономе немного помолчал с задумчивым видом, а после нахмурился и резко отрезал:

— Вот видишь, у тебя у самого проблем полно. Нечего обо мне беспокоиться.

Затем он, кажется, собрался куда-то идти.

— Я пойду. Не хочу тебя больше задерживать.

Чужие слова сбили его с толку. Шинономе проанализировал их диалог, и не нашёл в себе ничего "приятного". Этот парень шутит? Хотя... С таким-то серьёзным лицом...

—...хорошо. Меня часто можно встретить в медпункте, а так я постоянно в своей комнате...

Он засомневался, стоит ли говорить, где находится его комната.

—...местонахождение которой я тебе пока не скажу. Так что лови меня у медпункта, лады?

Кажется, прибыв сюда, я ещё больше потерял смысл существования. Там я хотя бы играл роль "груши для битья" или просто "игрушки". Здесь же я ощущаю себя абсолютной пустышкой. И я не знаю, что с этим делать. Я мог бы поступить на обучение в ряды истребителей, однако они не пустят меня туда из-за моего нестабильного состояния. Мол, мне пока что рискованно доверять огнестрел. Отчасти я с этим согласен.

Несмотря на вирус, поглотивший планету, в мире остаётся что-то постоянное. Например, сейчас я наблюдал за звёздами и Луной. Они всё ещё красивы. Я начинал забывать, что в мире существует что-то подобное. Я скучаю. Сожалею, что не ценил мирное время.

Я нахожусь тут уже довольно долго, однако всё ещё не могу привыкнуть к жизни здесь. Завтрак, обед и ужин подают по расписанию. В душевой тоже нужно ждать очереди. К тому же, она общая, что меня немало смущает...

Когда я нахожусь вне территории своей комнаты, мне постоянно кажется, что за мной наблюдают. Это чувство лишь укрепляется тем, что вокруг меня полно людей. Мало ли, что у них может быть в голове. Никто из них моего доверия не заслуживает... Пока что.

Вот и вечер настал. Снова день прошёл быстро и незаметно. Время идет против нас, с каждой секундой отбирая наши жизненные силы. И люди беспомощны против этого, однако продолжают барахтаться в поисках "своего места в жизни".

Как и всегда, постучавшись в дверь нужного кабинета, Акито дожидался разрешения войти. Он услышал другой голос, уж точно не принадлежавший врачу, что обычно проводит у него осмотры... Наверное, подменяют. Почему-то голос показался парню знакомым... Поэтому он немного помедлил, прежде чем войти в кабинет. А то, что он увидел за дверью, его, мягко говоря, поразило.

— Ты...

Его будто током ударило. Он подумал, что у него галлюцинации. Сейчас перед собой он лицезрел не просто кого-то там, а собственную сестру. Шинономе полагал, что она уже давно мертва, как и вся остальная его семья, поэтому остолбенел на месте. Будто призрака увидел.

Полностью ошарашенный, он ещё какое-то время тупо молча пялился на неё, будто выжидая, пока "галлюцинация" исчезнет. Но она этого не делала.

— Эна.

Констатирует такой, казалось бы, простой, но душераздирающий факт. Она жива. И Акито только сейчас узнаёт об этом? Конечно, он почти не выходит из своей каморки... Неудивительно.
Его лицо смягчилось, когда он опустил голову куда-то вниз, чтобы она не видела, как одинокая слеза (вызванная непонятно какими эмоциями) скатилась по щеке. Он быстро вытер её тыльной стороной кисти руки и вновь поднял взгляд, выражающий какую-то смесь неизвестных эмоций.

— Как долго... Ты уже здесь..?

«Значит, она находится тут гораздо дольше меня», — подумал он про себя.

— Недолго... Чуть больше месяца...

Шинономе ответил коротко и подошёл поближе. Он давно не видел сестру, а под давлением и пытками со стороны жестоких анархистов и вовсе забылась большая часть мирной жизни... Сестра изменилась: стала взрослее и более усталой. Но всё равно. Внезапно живая и здоровая Эна пока что является единственным человеком, которому Акито готов доверять.

— Я... Так рад, что ты жива.

Для неё, наверное, непривычно слышать что-то такое от Акито, который запомнился иным. За последние несколько месяцев он сильно изменился. Хотелось сказать больше: всё, что накопилось за столь долгое время отсутствия сестры. Хотелось спросить, как она попала сюда и жила здесь... Им действительно много чего нужно обсудить.

Повисло тяжёлое молчание. Он то опускал взгляд, то поднимал его вновь, будто проверяя, взаправду ли всё это.

— Поговорим?

Акито кинул взгляд на рядом стоящие стулья и письменный стол, как бы намекая на то, чтобы они присели, прежде чем начать полноценный разговор.