Другой стрим с адвокатом Даниилом Берманом: Узники РКН, дело Михаила Акселя, массовые задержания нацболов

Сегодня на канале "Лимонка" в гостях у нацболов будет адвокат Даниил Берман, защищающий в суде одного из Узников РКН, Михаила Чуянова, и координатора Партии Лимонова Михаила Акселя.

Даниил и пресс-секретарь Партии Лимонова Леонид Мажаров обсудят вчерашнее продление меры пресечения в Таганском районном суде, поделятся подробной позицией защиты в деле о дискредитации бывшего министра обороны Шойгу, а ещë попытаются выяснить, почему с начала года так сильно ужесточились репрессии против нацболов и как с этим бороться.

Также на Другом стриме можно будет поддержать правозащитный сбор на адвоката для троих задержанных в Самаре нацболов: задавайте вопросы, пересылайте средства — смотрите трансляцию.

Присоединяйтесь к нам сегодня, 8 июля в 20:00

Трамп отменил режим прекращения огня в Иране и пообещал отжать у Дании Гренландию. В ответ на это премьер-министр Дании заявил, что страна будет защищать остров. Саммит НАТО проходит с огоньком. Самое время для США начать бомбить Бельгию.

Олигархический спрут американской бигфармы

На картинке — структура крупнейших компания США. Наглядно видно, как усиливается роль медицинских корпораций, среди которых в десятку лидеров по доходу входят:

UnitedHealth Group — крупнейший медицинский страховщик в США с годовой выручкой 447 млрд долларов. По размеру выручки обогнала Apple в 2025 году и вошла в тройку крупнейших компаний США.

CVS Health — американская корпорация с выручкой 402 млрд долларов, включающая одну из крупнейших в США сетей аптек CVS Pharmacy, страховую компанию Aetna и сеть медицинских центров.

McKesson Corporation — крупный дистрибьютор лекарственных средств и оператор сети аптек с консолидированной выручкой 359 млрд долларов.

Cencora — американская фармацевтическая компания и один из крупнейших мировых дистрибьюторов медицинской продукции с выручкой 321 млрд долларов.

Характерно, что лоббисты бигфармы настолько влиятельны, что в Белом доме стабильно держат высокие госрасходы на медицину — порядка 17-18% ВВП, при том, что на министерство войны Вашингтон тратит всего 3-4%. В четыре раза меньше!

18% на здравоохранение — это, теоретически, показатель социального государства с очень сильной системой государственной медицины. Но, в США, напротив, медицина, прежде всего, частная. И при этом скверная. Получается, что фармкомпании умудряются доить и госбюджет (в форме оплачиваемых государством страховок), и население страны напрямую.

Траты образуют, прежде всего, запредельные цены на лекарства и услуги врачей. Кроме того, система здравоохранения в США невероятно сложна в управлении. Она включает в себя тысячи страховых компаний, государственные программы (Medicare, Medicaid) и работодателей, что создает гигантскую бюрократию. На бумажную работу, оформление страховых случаев, согласование счетов и прочие административные задачи уходит почти 25% всех расходов на медицину. Это намного больше, чем в большинстве других стран.

Бигфарма в США — хищный капитал, сросшийся с чиновничеством, обдирающий собственных граждан. Типична ситуация, когда представитель американского среднего класса, доходы которого и так сужаются, копит всю жизнь на достойную старость, а потом, выйдя на пенсию, лишившись корпоративной страховки, начинает болеть, продавать имущество и буквально за несколько лет спускает всё, превращаясь в бедняка. Ещё хуже тем, кто беден изначально — без страховки у них шансов получить нормальную медпомощь зачастую просто нет, а страховые компании ведут себя беспредельно (не согласовывают дорогое лечение).

Характерна история Луиджи Манджоне — молодого американца, убившего в 2024 году главу страхового подразделения внутри корпорации UnitedHealth Group — той самой, что вошла затем в тройку лидеров. Луиджи рисовали то в образе героя-водопроводчика из игры Super Mario, то с нимбом святого. Парня, застрелившего CEO страховой компании, поддерживали не только анонимы из соцсетей, но и вполне реальные журналисты и эксперты отрасли здравоохранения, что уже само по себе говорит о скопленной ненависти к фарм-истеблишменту.

Андрей Песоцкий

Недозаблокированный Роскомнадзором Телеграм не запускает нашу сегодняшнюю трансляцию: подключайтесь к Другому стриму с адвокатом Даниилом Берманом на канале "Лимонка"!

Социализм

Неделя «Национал-большевистского манифеста» на Прямом действии. Читаем вместе одно из главных сочинений Карла Отто Петеля (об историческом контексте немецкого национал-большевизма см. тут).

Резюмируем:
Мы — социалисты.
Это значит:
В момент революции мы требуем:

1. Национализации земли и почвы. Распределение крупных поместий. Все землевладение в будущем будет принадлежать нации.
2. Передача в руки народа всех крупных и средних предприятий промышленности, банков, универмагов, минеральных ресурсов, горнодобывающей промышленности и транспорта.
3. Государственно-плановая экономика с монополией на внешнюю торговлю.
4. Оружие в руках всех: создание народного ополчения.

Любые доктрины разделения прибыли и частного управления, гарантирующие, хотя бы частично, частную собственность на средства производства и товарный характер земли, являются полуфашистскими отвлекающими маневрами.

Плановая экономика, подобная той, какую требует Вернер Зомбарт в своей книге «Будущее капитализма», предусматривающая «частную собственность и общественную собственность, частное хозяйство и общественное хозяйство», является одной из многих полумер, желаемых сегодня, во всех смыслах и целях, только в качестве последнего прибежища — в том числе и людьми «Действия». Сюда относится прежде всего «немецкий социализм» Штрассера, а также, например, «посседизм» Вервольфа.

Основным законом истинного националистического социализма остается: экономика в руках нации. Этот закон относится как к промышленному предпринимательству, так и к вопросу о собственности, но прежде всего он служит оправданием автаркии и монополии на внешнюю торговлю.

Внезапно выяснилось, что Олимпийский комитет России выменял поблажки от МОК за отказ от Крыма и четырёх новых регионов. А чего так мало? В Европе деколонизаторы предлагают отделить от России Сибирь, Кавказ, Урал и далее по списку. Может, и их стоило уважить?

Опять пошла дипломатия в стиле «обоссыте, только не бейте». Если мы хотим победить в войне, то к подобным «договорнячкам» должна быть нулевая терпимость.

Марксизм и национальный вопрос

Неделя «Национал-большевистского манифеста» на Прямом действии. Читаем вместе одно из главных сочинений Карла Отто Петеля (об историческом контексте немецкого национал-большевизма см. тут).

...Если предположить, что марксистский тезис о том, что бытие определяет сознание, верен, то мы считаем, что новое социалистическое бытие сформирует и новое сознание, поскольку то чувство привязанности к ценностям родины, почвы и народа (отсутствующее в капиталистическом бытии) восстановится и само по себе восстановит укрепление национального характера — а стремление к ассимиляции, к увяданию никогда не возникнет.

Напротив, результатом этого будет все более глубокое осознание национальной самобытности, все более глубокое приобщение к немецкой исторической традиции, все более глубокое осознание собственных формирующих принципов, то есть воли к жизни в качестве суверенной, социалистической нации.

Однако это всего лишь простой дилетантизм Отто Штрассера, не сильно улучшенный его пафосом, когда он в своих возбужденных «диспутах» всегда сводит дебаты с марксизмом к установленной формуле:

«Мы и вы хотим социализма! Но путь у нас разный. Вы хотите его на международной основе, мы — на национальной! Первое невозможно из-за разной экономической зрелости каждой страны и потому, что опыт показывает, что Коминтерн ничего не добился».

Штрассер, если бы он читал марксистские труды, нашел бы в них гораздо лучшее выражение этих настроений, например, в «Программе 6-го Всемирного конгресса Коммунистического Интернационала»:

«Неравномерность экономического и политического развития есть безусловный закон капитализма. Эта неравномерность еще более усиливается и обостряется в эпоху империализма. Отсюда следует, что международная революция пролетариата не может быть рассматриваема как единовременный и повсеместный однократный акт. Отсюда следует, что возможна победа социализма первоначально в немногих и даже в одной, отдельно взятой, капиталистической стране. Но каждая такая победа пролетариата расширяет базу мировой революции и, следовательно, еще более обостряет общий кризис капитализма. Капиталистическая система в ее целом приходит таким образом к своему окончательному краху. Диктатура финансового капитала гибнет, уступая место диктатуре пролетариата».

Второе из утверждений Штрассера подтверждается не во всех случаях, например, русская революция была основана на отрицаемом здесь «международном» пути. Таким образом, раскола между фронтами вообще не существует: нет ничего противоречивого в том, что националистический социализм может быть вполне интернациональным, работая вместе со всеми другими силами, стремящимися победить того же противника.

Конечная цель, однако, достигается путем разделения. То, что марксизм отвергает социалистическую нацию, провозгласил Ленин:

«Идея правового отделения одной нации от другой («культурно-национальная автономия» Бауэра и Реннера) есть реакционная идея».

Это та же самая цель — при которой ни в коем случае нельзя неправильно понимать различный характер нынешней практики российской политики в отношении национальностей, — которую описывает Троцкий:

«... По сравнению с капиталистическим обществом социалистическое общество должно представлять собой более высокую ступень в отношении техники производства. Стремиться к построению национально изолированного социалистического общества означает, несмотря на все мимолетные успехи, оттягивать назад силы производства даже по сравнению с капитализмом. Попытка осуществить — независимо от географических, культурных и исторических условий развития страны, составляющей часть мирового единства, — самодовлеющую пропорциональность всех отраслей хозяйства в национальных рамках означает преследование реакционной утопии».

Но националистический коммунизм знает, что с этой целью перед немецким народом ставится Fata Morgana, знает, что это может означать только одно: Коммунизм? — Да! — Но как немецкий долг порядка, в границах нации. Это то, что зовет нас, а не мировая экономика.

Пруссия как принцип

Неделя «Национал-большевистского манифеста» на Прямом действии. Читаем вместе одно из главных сочинений Карла Отто Петеля (об историческом контексте см. тут).

Есть одна вещь, которую социализм не может игнорировать: реальность Пруссии.

Там действительно есть тот тип государственного социализма, который мы требовали, чтобы возник на немецких территориях; он уже существует в них в эмбриональной форме. В этом выборе «Мы» вместо «Я», единства полярностей, уже проявилось творческое самосуществование, основанное на крови и стали — и пережитое как требование, а не как некая особая возможность.

Конечно, следует помнить, что у этих вещей есть и другая сторона: не случайно синтез стал «пруссачеством и социализмом», например, прославление Шпенглером «человека-хищника». Даже прусский принцип сегодня находится под угрозой неправильного использования.

Только Пруссия исторически способна видеть себя всегда как коррелят вечного немца; только Пруссия, которая включает в себя старую юнкерскую традицию, отвечает требованиям барона фон Штейна о привлечении народа к ответственности государства.

Никогда, однако, не следует отвечать на популярное в некоторых кругах почитание старого пруссачества — как это мы видим в трудах А. Людвига фон дер Марвица, с его невероятным ругательством в адрес «молодежных лиг», презрением к освобождению крестьян, реформам самоуправления<...> — ничем, кроме объявления войны. Не такие преходящие формы прусской государственности, не безусловный антагонизм периода потрясений, а, напротив, призыв быть «слугой государства», как жил и воплощал Фридрих II, — вот та созидательная сила, от которой нельзя отказаться и которая вместо этого составляет основу государственной власти, как это хорошо усвоила Россия. Та Пруссия, о которой мечтали рыцарские ордена, когда возводили массивные крепостные стены Мариенбурга — и это тоже нужно четко понимать — есть еще один источник воли, и он неприемлем, если не готов принять основу веры, лежащую в основе обетов, что сформировали людей, природу и историю рыцарей Тевтонского ордена и определили направление их воли: христианство.

Объединяющее обоснование сегодняшней «языческой» идеи государства нельзя черпать ни у Зальца, ни у Марвица; только из Потсдама Фридриха Великого можно совершить прыжок через тотальное государство Гегеля и его марксистской инверсии к социалистической государственности завтрашнего дня.

Ибо этот национализм — нехристианский, тогда и сейчас. Личная судьба прусского офицера Тренка показывает, что это такое: ввергнутый королем в самые мучительные глубины, этот бывший фаворит короля и возлюбленный сестры короля, после девяти лет нечеловеческих страданий в казематах Магдебурга, <...>посвятил исповедь своей жизни «духу Фридриха Неповторимого».

Только благодаря этому духу, что уникально и бесповоротно способен привязать завтрашних немцев к социалистической нации, Германия будет жить. И поэтому:

Пруссия обязана быть. Пруссия как отношение. Пруссия как принцип.

Пруссия как духовная реальность. Как сказал Мёллер ван ден Брук: «Германия не может обойтись без Пруссии, потому что она не может обойтись без пруссачества. Пруссачество, то есть воля к государству и признание того, что историческая жизнь — это политическая жизнь, в которой мы должны действовать как политический народ».

Разумеется, речь идет не о земле Пруссии — которая должна быть подчинена органическому, децентрализованному единству через советскую структуру племенных регионов — а о волевом импульсе Пруссии. Можно также сказать, что речь идет о «пруссизации» Германии.

Социализм превратит немецких «граждан» в придаток немецкого государства; противоречия между нацией, народом и государством будут им упразднены и переработаны в новый синтез.

Очевидно, что старая средневековая «имперская идея» наднационального христианского правителя<...>, не имеет к этому никакого отношения. Ее конечная цель — «умиротворение мира скипетроносцем Imperium» — тоже утратила свою актуальность. Социалистическая Германия имеет совершенно иную сущность.

Но она все равно представляет немцев.