Трусов всегда больше. Всегда больше людей, которые думают о своей семье, о своих детках, внучках, дачах и всяком говне. А есть люди, которые отчётливо себе представляют историю, страшную российскую историю. Вот я — человек исторический, я всё время думаю об истории. И я вижу, что она глядит на меня, и она мне не простит слабости. Вот так я устроен.

Никиш пишет работу «Клерк», где бросает взгляд на устройство современного общества в целом. Промышленного пролетариата в классической версии Карла Маркса больше не существует. Он размывается, срастается с чиновничеством и мелкой буржуазией. Причем не только на Западе, но и в СССР.

Революционер мысли и дела, сидевший в тюрьмах в веймарскую эпоху и при нацистах, не пришедшийся ко двору ни в ГДР, ни в ФРГ, не имел изъяна в своем бытии. Что на фоне эпохи является несомненным интеллектуальным подвигом.

Марксист как правило считает наследие Устрялова «бредом» и «горячим снегом», повторяет тезис Владимира Ленина про «хитрого классового врага», идеолога буржуазного перерождения советской власти, и даже утверждает, что «Сталин правильно его расстрелял» (автор лично слышал и такую позицию).

Патриот тоже видит в нём скорее контрреволюционера, опирающегося на традиции русской государственности, что смыкается со сталинским этатизмом, пришедшим на смену интернациональной лихорадке первых лет советской власти.

Тонкий слух либерала само слово «национал-большевизм» режет, как ножом, ну, а Устрялов для него — певец диктатуры, которая его и пожрала, и поделом.

Однако из этих схем Николай Васильевич решительным образом выламывается. Прежде всего потому, что был не скучным буржуазным профессором-государственником в пенсне, как часто хотят представить, а оригинальным мыслителем, не боявшимся парадоксов и смелых решений. Александр Блок призывал «слушать музыку революции». Устрялов не просто слушал, а анализировал, раскладывал на ноты и стал в итоге провидцем её путей.