«Конвенция ООН по борьбе с опустыниванием — это не просто международный документ, а практический инструмент спасения экосистем и улучшения жизни миллиардов людей. Сегодня мы видим, что эффективное управление земельными ресурсами напрямую влияет на продовольственную безопасность и климатическую устойчивость. Российский павильон на КС17 станет площадкой для выработки конкретных шагов, где наука встречается с реальной политикой и инвестициями».

Константин Цыганов, заместитель Министра природных ресурсов и экологии Российской Федерации, рассказал:
«Для России борьба с деградацией земель и опустыниванием — это прежде всего вопрос сохранения природного богатства страны. Россия — это четыре климатических пояса, миллионы гектаров сельхозземель, более 20 процентов мировых лесов и второе место в мире по запасам пресной воды. От состояния этих экосистем зависит экологическая устойчивость не только России, но и значительной части Евразии. Именно поэтому экологическое благополучие определено Президентом России Владимиром Путиным одной из национальных целей до 2036 года. Для еë достижения реализуется национальный проект «Экологическое благополучие», на который до 2030 года предусмотрено порядка 10 миллиардов долларов. Это единая система мер — от восстановления водоёмов и лесов до ликвидации свалок, развития переработки отходов и цифрового экологического мониторинга. Большая часть этих мероприятий напрямую способствует сохранению и восстановлению земель и является эффективным инструментом противодействия их деградации и опустыниванию».

«Наш доклад рассматривает воздействие искусственного интеллекта на окружающую среду не только с точки зрения рисков, но и с точки зрения возможностей. Мы прослеживаем полный жизненный цикл ИИ — от потребления энергии, воды и критически важных материалов до углеродного следа и электронных отходов — и рассматриваем его влияние на климат, биоразнообразие, деградацию земель и водные ресурсы. При этом ИИ может быть не только источником экологической нагрузки, но и одним из наиболее мощных инструментов для решения экологических проблем, — рассказал Сергей Рыбаков. — Главный вывод заключается в том, что экологический след ИИ — это не фиксированная величина, а вопрос управленческого выбора. Решения об инфраструктуре, которые будут определять экологический след ИИ на протяжении десятилетий — где будут строиться дата-центры, откуда они будут получать энергию и как будет обеспечиваться их потребность в воде и материалах, — принимаются уже сейчас».

«Мы привыкли воспринимать ИИ как программное обеспечение. Но ИИ — это не программное обеспечение, это инфраструктура. Чтобы обслуживать чат и программные сервисы, за ними стоит огромное количество инфраструктуры, которая также имеет свой жизненный цикл и экологический след. Поэтому мы не можем рассматривать ИИ только как программное обеспечение — это инфраструктурная проблема. При этом, когда мы говорим об экологическом следе, недостаточно измерять только углеродный след. Необходимо учитывать также воздействие на воду и землю и рассматривать компромиссы между этими тремя видами воздействия», — рассказал Мир Мартин, UNU-INWEH (Институт воды, окружающей среды и здоровья Университета ООН).

«За каждой системой искусственного интеллекта стоят дата-центры, телекоммуникационная инфраструктура, вычислительные платформы, электроэнергия, системы охлаждения, водные ресурсы, материалы и землепользование. По мере масштабирования ИИ нам необходимо смотреть на инфраструктуру, которая его поддерживает. Устойчивость ИИ во многом зависит от устойчивости инфраструктуры, которую он создаёт и использует. Поэтому устойчивый ИИ — это не только измерение его экологического следа. Не менее важно понимать, где ИИ может способствовать сокращению выбросов, повышению эффективности использования ресурсов и достижению экологических целей», — рассказал Билель Джамусси, Бюро стандартизации электросвязи (TSB), Международный союз электросвязи (ITU).