Их пугали не ее зубы, как ножи и гвозди, а та красота в ее лице, что в то же время была уродством. Притягательно настолько, что отталкивает, ибо противоестественность просвечивается в каждой ее идеальной черте. Особенно в глазах, что больше человеческих почти в два раза, серебристо-серые, как две монеты, коими пытались когда-то откупиться от нее плененные мужчины, как от злого духа. Где-то на дне зрачков Титании отпечатались мученические лики, и именно там внешняя красота надрывалась под напором первородной сути. Поэтому смотреть на нее было сродни тому, что смотреть в раскрытую волчью пасть.