🔤🔤🔤🔤🔤📆

Итак... 📞

🔠🔠🔠🔠🔠🔠🔠🔠🔠🔡⭐️

Семья наконец опустилась за стол. Живот крутило практически у каждого от одного только вида своих родных; слишком много взглядов, слишком много напряжения. Казалось, вот-вот кто-нибудь точно сорвется и перегрызет другим глотки. Германия понял свою ошибку в посадке только после того, как за столом вдруг стало очень тихо. Кто-то избегал столкновений, а кто-то жал в упор, не давая ни шанса на спасение.
Тогда, выдохнув, Герман взял в руки стеклянный стакан и чайную ложечку, поднимаясь со своего места и начиная звонко постукивать о стакан, привлекая внимание.

Когда взгляды родственников наконец были на нем, а не на друг друге, младший собрался с мыслями и начал, достаточно тихо, но это казалось очень громким в гробовой тишине.
— Еще раз добрый день всем, кто приехал на это мероприятие. Это огромная честь для меня, и я очень вам благодарен. — Он кратко кивнул, с уважением осматривая свою родню. Тревога не отпускала его, и он сжал стакан в руке крепче, пытаясь прибавить себе уверенности.
— Я еще раз напомню вам, что как бы то ни было, но это мероприятие не произошло бы без вашего присутствия. Когда я рассылал приглашения, то мало на что надеялся, просто молясь, чтобы хоть кто-то принял это. Теперь я вижу, что вы готовы, но не знаете, с чего подступиться и нужно ли это вам вообще.

Он взял паузу, давая и себе, и другим передышку для короткого обдумывания. Затем продолжил, с большим жаром произнося каждое слово:
— Вы прибыли сюда, и вы знали, что тут, возможно, будут люди, которые вам по каким-либо причинам неприятны. Прошлое никому из нас не дает покоя, а у кого-то до сих пор возникают конфликты даже спустя года. Однако... С этими бесконечными проблемами мы забываем самое главное — нашу силу. И я не имею в виду армию, территории или влияние на других... Я имею в виду силу нашего родства. Мы связаны не только одной кровью, но также и долгой историей, которая тянется еще со времен первых веков. Мы прошли через это, несмотря ни на что, падали и восставали, собирались буквально из ничего. Нас всегда наполняет пепел предыдущих поколений, будь это что угодно, но это наша жизнь, которая плавно привела нас в современный мир.
Вновь пауза. Герман поставил стакан на стол, не желая больше занимать им руки.

— Возможно, для вас я покажусь идиотом, который верит в доброту и любовь даже тогда, когда на это, казалось, нет и намека. Просто услышьте меня — вы самое дорогое, что у меня есть. Вы моя семья, вы то, что заставляет меня верить в завтрашний день. И я просто хочу простого человеческого понимания. Давайте мы перестанем быть врагами друг другу хотя бы на один вечер. Побудем людьми, а не политиками. Перестанем осуждать друг друга за наши судьбы, перестанем хотя бы ненадолго спорить, кто прав, а кто виноват. Мы вместе вспомним предыдущие века нашего объединения, что, возможно, поможет нам понять друг друга лучше и наконец закончить эту семейную войну. Я очень надеюсь на ваше понимание и на то, что вы не будете чувствовать себя выше кого-то. Сегодня мы — семья. А что будет дальше — зависит уже от того, что будет посеяно сегодня.

Герман опустил голову на миг, будто собирая свои же мысли по порядку, а затем вновь выпрямился, вспомнив о чем-то:
— Да, извините, я запамятовал. Я решил... Да, я ни у кого не спрашивал, но мне показалось это весьма существенным. Раз уж мы все здесь умеем пользоваться социальными сетями, мною было принято решение создать групповой чат для всех нас, для всей родни. Возможно, если кому-то сложно сказать что-то напрямую, он может написать туда. Либо же парой строчек пригласить отойти в сторону для личного обсуждения наяву. Пока мы все здесь, у нас есть таковая отличная возможность. Вы можете опровергнуть мое решение, я весь во внимании. На этом я замолкаю. Спасибо вам за внимание. Мы можем продолжить трапезу. Позже, если появится желание, поднимем тост.
И он опустился на свое место.

Герман выходит на улицу, надев один только шарф, что не совсем подходило, конечно, для погоды. Тем не менее он выцепил взглядом отца, что курил неподалёку, и поторопился к нему.

Подскочив, обнял Рейха за руку, прикладываясь щекой к его плечу, будто большой кот.
— Слушай, пап, у меня вопрос. — сказал он, привлекая внимание. — У меня в последнее время что-то спина побаливает... Чуть ниже лопаток. Думаешь, мне нужно к врачу или само пройдет?
Это всё было похоже на то, что Германия отчаянно старался выцепить любую тему, лишь бы поговорить с отцом. Однако говорил он совершенно честно.

— Мне вовсе не холодно. — ответил Герман, лучезарно улыбаясь и прижимаясь ближе, с удовлетворением выдыхая. Тепло отца грело его лучше шарфа.
— Не сижу я сутками за бумагами. Это ложь и провокация. А к врачу я и так схожу. Уже невозможно спать лежа на спине.

Герман продолжал стоять, слегка ежась. Конечно, ему было холодно, но он старался не подавать виду, лишь бы не погнали домой.
— Пап, а что это за сигареты? — резко спросил он. — Ты обычно другие куришь.

Герман прикрыл глаза, обнимая отца крепче, прижимаясь к его боку и греясь. Редко такое бывает, надо пользоваться.
— Если что, я могу пойти и купить те, которые тебе нужны. — Он поднял глаза на отца. — Одно слово, и я убегу. Прямо сейчас.

Он, конечно же, уже подшучивал, стараясь разрядить обстановку. Невольно поежившись, отвернул голову так, чтобы перья не лезли ему прямо в лицо. А то еще немного, и он начнет чихать.
— Пап, а когда у тебя крылья появились? — снова спросил он, будто никогда не спрашивал этого по триста раз за день.

Герман внимательно слушал отца, продолжая греться в объятии его крыла. Невольно во время рассказа он дотронулся до одного из перьев, с интересом рассматривая.

Когда отец закончил рассказывать, Герман снова возник с неожиданным вопросом:
— Слушай, пап, а у меня могут вырасти крылья? — немного наивный вопрос, но довольно-таки логичный. Раз уж они есть у Рейха — почему у него не может быть? Может, он просто медленнее растет. Хотя Герман не расстроится, если их у него никогда не будет; иначе он, как сейчас, не сможет спать на спине.

Герман улыбнулся, будто смеясь со своей же глупости. Ну конечно же — какие ему крылья. Это лишь далекая фантазия. Сейчас вообще не до этого.
— Хорошо, папуль. Я закажу. — Он опустил глаза, выдыхая. — И для тети тоже. А то ты со скуки скуришь все ее сигареты.

После парень потянулся к шарфу, шмыгнув носом и затягивая его лучше, и только сейчас понял, как отец его назвал. "¹kleiner Mann". Кажется, в последний раз он называл его так лет... В общем, очень давно. Это было то прозвище, которое всегда грело сердце Германа.

Не сдержавшись, он обнял отца крепче, а слезы сами потекли из глаз.
— Vater... — выдал он с улыбкой, а потом бегло стер струйки с щек и отстранился от Рейха, чтобы не раздражать его своей мягкостью. Он знал, что он такое не особо любит и терпит через силу, но тем не менее позволил себе минутную слабость перед ним.

— Ну я тогда пошел. Закажу сигареты и заодно соберу всех в зале. Поиграем во что-нибудь. — сказал он уже серьёзнее, а затем прибавил тише:
— Только не задерживайся.

🔤oleplay❗️ (1)

Герман, успев опять потрепать себе нервы, разлил всем алкоголя и сам пригубил, но совсем немного, ибо является организатором и ему нужно быть в адекватном состоянии. После, несмотря на все сопротивления других, спрятал алкоголь и оглядел зал.

Все общаются, шутят или, наоборот, говорят колкости, но намного меньше, чем обычно. Что радовало Германию, так это то, что они перестали так яро выражать свою ненависть и хотя бы немного прислушались друг к другу. Но кого-то не хватало.
Германия осмотрелся ещё раз.
Обе Австрийские империи стоят и общаются у окна, Веймар и Рейх тоже здесь, потихоньку пьют вино, недовольные его малым количеством. Хельга с презрением смотрит на это всё, общаясь с РУ, Германская империя тоже с ними. А где же...

Герман резко развернулся и вышел из зала, направляясь по коридору к выходу, по пути хватая с вешалки шубу СвРИ. Открыв дверь, он тут же обнаружил прапрадеда, что сидел почти на самом крыльце, без верхней одежды в этот вечерний холод. Он выглядел подавленно, явно старался успокоиться от чего-то, но было тщетно. Тут Германия понял, что не зря вышел за ним и еще взял шубу с собой.
Он положил ее на плечи Священной Римской Империи, поправляя, чтобы укрыть от холода, присаживаясь рядом. Самому ему было все равно на то, что он вышел буквально без ничего.

Они молчали. Герман не знал, что и сказать. СвРИ отчаянно прятал свое лицо, не давая разглядеть его чувства. Закрывался, отталкивал. Но Германия сдаваться не намерен.
Он тяжко вздохнул, будто набираясь храбрости, и затем положил руки на плечи мужчины, приобнимая, но не настаивая.
— Вы в порядке? — спросил он, в тоне его было что-то успокаивающее, наивное... Тревога была отчётливо видна в глазах Германа, он очень хотел знать, как помочь. Он просто надеялся, что прадедушка не оттолкнет его, а примет поддержку, которую парниша готов был дать.

Он постарался заглянуть в глаза империи, понимая, что прочтет в них больше, чем может сказать мужчина. Пока попытки были тщетными, но он терпеливо ждал ответа, отдачи. Поглаживал по плечам, просто сидел рядом.

🔤oleplay! (2)

Герман позволил положить на себя шубу и придвинулся ближе к прапрадедушке, улыбнувшись. Конечно же, он так просто не уйдёт! Если он требует ответов — он их получит.
Пока парень слушал монолог СвРИ, он не перебивал, не встревал с глупыми вопросами. Просто слушал, внимательно осматривая лицо деда. Ему стало очень жаль этого мужчину; это была вроде как их первая встреча, потому он и подумать не мог, что у него могут быть такие трудности. Проблемы со здоровьем — это и впрямь плохо.

Он наконец заговорил, как только Империя задал вопрос:
— Я просто увидел, что вас нет. И решил выйти посмотреть. — Он положил голову на плечо прапрадедушки, вздыхая. — За пять минут они мало что смогут устроить, если, конечно, не найдут алкоголь... Мне важно удостовериться, что с вами всё будет в порядке. Нужно помогать своим родным, что бы ни случилось.
Герман замолчал, задумавшись. Потом улыбнулся:
— Они очень шумные, да... Особенно когда находятся в одном зале. Но мы семья, и мне важен каждый человек в ней. Вы — не исключение. Просто позвольте мне побыть с вами, пока вам не станет лучше. — попросил он, протягивая дедушке руку, стараясь не настаивать; но если тот хочет, то может за нее взяться и почувствовать тепло. И понять, что он не один.

🔤oleplay! (3)

Когда СвРИ вновь задумался, забывшись, Герман забеспокоился и резко крепко обнял дедушку, стараясь вывести из плохих мыслей. Когда же это вышло и тот снова заговорил, парень улыбнулся.

— Я рад, что вы в порядке. — Он был и вправду рад, глаза его светились, будто бы маленькие звёздочки. — Пойдем скорей.
Он встал с земли, отдавая свою часть шубы в руки мужчине, чтобы та не упала, и повел его за руку в дом, ещё раз показав, где ванная. А сам Герман, отогревшись, ушел в зал, чтобы сказать последнее слово. Все явно были немного замучены, выпили и явно хотели домой.

🔠🔠🔠🔠🔠🔠🔠🔠🔠🔡⭐️

Герман снова в общем зале. На сей раз, чтобы объявить о конце этого, на самом деле, очень чудесного мероприятия.
Собрав всех, он с улыбкой объявил:
— Спасибо всем, кто приехал! Это был лучший вечер лично для меня, и я очень счастлив, что мы наконец смогли собраться всей семьей. — Он подошел к столу. — Давайте поднимем последний тост, и можно будет ехать по домам.

Подняв тост, Герман вновь зачитал речь о единстве и благополучии их жизни, если они будут жить мирно. После проводил тех, кто хотел уехать прямо сейчас, а тех, кто еще только собирался, не гнал — пусть, может, они хотят еще что-то обсудить.
И так, вечер официально подходит к концу. Германия очень доволен всем, что здесь случилось сегодня, ведь все прошло, на самом деле, очень даже отлично. Никто не ругался, не выводил других из себя. Они просто поняли, что это все пустая трата времени, которая только портит их жизнь.
Герман стоял у окна, наблюдая за отъезжавшими гостями, и думал лишь о том, как бесконечно любит их.